1-4 Часть четвертая

Автор: Т. Свиридов on . Posted in Миры Непримиримых 1

Свиридов Т.Г.

МИРЫ НЕПРИМИРИМЫХ

фантастический Боевик


Часть 4

МАСТЕР ТРАВЫ



Глава 1

МАХО Ю'ЛИННОРА

Ослепительный конус огня погас.
На какое?то время весь мир погрузился в черноту. Затем мрак рассеялся.
Дар одиноко стоял в том же каменном каньоне, который теперь сиял белизной. Туча над головой исчезла. Не было ни дождя, ни ветра. Только теперь он заметил, что поверхность земли покрыта снегом. На выступах окружающих темных скал местами появились мягкие белые шапки.
Прямо впереди, за высоким бортом каньона, открывалась прекрасная белая гора: сверкающая, немилосердно крутая, беспощадно вонзенная в самую глубину неба.
Все тело звенело от ощущения небывалой силы, энергии и неуязвимости. Запах озона все еще не выветрился. Не было никакого неудобства или холода, вообще никаких отрицательных ощущений. Дар посмотрел на себя и заметил, что в его руке зажат голубой шиташ из Города Кузнецов. Он оторопело уставился на оружие: когда же успел его достать?
Всюду лежал нетронутый белейший снег. Чуть поодаль были видны цепочки легких звериных следов. Ближе к пещерам лежала натоптанная узкая тропа, которой вполне могли пользоваться тангры.
А вокруг Дара следов не было.
Сколько он простоял тут в беспамятстве?
Дар сделал несколько шагов вперед, проваливаясь по щиколотки в снег и чувствуя, как холодные крупинки жгут холодом незащищенную кожу. Подобрал все три разбросанных баула. Затем двинулся в сторону одной из стен каньона, куда вело несколько цепочек следов. Вблизи стало видно, что в тени скальных трещин действительно темнеют дыры нескольких пещер. Но гадать теперь не требовалось. Потому что тропинка ясно указывала, где здесь прячется жизнь.
Она и привела Дара почти в треугольный грот. После первого тесного закутка ход вывел в довольно просторный закрытый зал, верхние прорехи которого выходили прямо в дневное небо. Воздух не содержал никаких запахов или дыма, по которым узнают жилье. Однако кто?то все же здесь побывал совсем недавно. Дар сделал несколько шагов, все дальше погружаясь в полумрак каменных сводов. И в это время раздался голос:
– Радуйся, пришедший с молнией!
Дар повернулся на голос и подошел ближе.
В тени одного из проходов стояла высокая фигура, облаченная в закрывающие тело одежды. Длинные вертикальные складки шли от плеч до земли. Узкий свод, под которым стоял этот тангр, был темнее прочих.
– Радуйся и ты!
Некоторое время они стояли, молча разглядывая друг друга.
Это был глубокий старик, равного которому по дряхлости Дар не встречал еще на Рортанге. Нельзя сказать, что это было приятное зрелище. Старец имел вытянутый череп с шишковатым, покрытым выростами шлемом. Его кость несла следы повреждений и была совершенно выбелена годами. Жесткое лицо с перебитым в нескольких местах носом, одна ноздря вырвана. Щеки перечеркивали уродливые шрамы с потемневшими краями, а мохнатые брови были совершенно белы. Однако его глубоко запавшие голубые глаза под тяжелыми веками были самым ужасным, что Дару когда?либо приходилось видеть. Глаза полнились блеском молодости – чужеродной молодости, которой не было в этом теле. Они сверкали пугающей силой и мудростью.
Нижнюю челюсть старца покрывала густая борода, которая, казалось, росла также из ушей и ноздрей. Дар никогда не видел бородатых тангров, и это зрелище окончательно поразило его. Однако он не выказал удивления и сказал:
– Долгий путь вел меня по землям а'зардов и Хуурадана в поисках махо погибшего клана ю?Линнор по имени Юйра. Ты ли это?
Взгляд старца оторвался от его лица, медленно прошел по телу вниз, к рукам с зажатыми баулами, к ногам в легких сандалиях. Задержался на шиташе, висевшем на поясе, и Дар был готов поклясться, что старик смотрит на квадратную гравировку «бегущего солнца» в основании голубого клинка.
– Я узнаю тебя! – прошептали сухие бескровные губы. – Ты моя смерть…


* * *

– Скрижали не обманули… – Старец торжествующе нахмурился, глаза его заблестели суровей. – Кто ты, тангр, явившийся с молнией?
– Мое имя Дар. Я пришел искать у тебя ответа на вопросы.
Старец стоял с замершим взглядом, будто прислушиваясь к чему?то. Дар знал, что старец вынюхивает его отбив.
– Мне нужна твоя помощь, чтобы вспомнить себя. Я был найден возле хуураданской Хотоаги отрядом мстителей Саудрака. Мой латнир пуст, и я не помню ничего, что было до этого момента.
Зрачки старика мгновенно сфокусировались на его лице:
– Как же ты выжил? Разве дромаруги Хуурадана научились щадить чужаков?!
– У меня не было отбива, и Атсинбирг тоже не было во мне.
Кустистые белые брови взлетели вверх.
– Такого не бывало на земле предков!
– То же самое мне сказал Зордаор…
– Ты и его повидал уже?
– Хуураданцы сняли с него латнир незадолго перед тем, как я ним встретился, – печально поведал Дар. – Так что наша беседа не была длинной. Это произошло в Изир?доре, разрушенном в отместку за сожженную Хотоагу.
– Когда это случилось?
– Одиннадцать дней назад.
Известие о смерти Зордаора потрясло старика. Он опустил свои сияющие глаза и долгое время молчал.
Дар почувствовал неудобство, кроме того, он понял, что начинает замерзать.
– Идем! – тихим голосом сказал очнувшийся от размышлений старец. – Я почтил Зордаора. А для нашей беседы найдутся более удобные места.
Он повернулся и пошел прямо в темноту.
– Держись за мной шаг в шаг. – Голос старика не был ни вежливым, ни грубым. – Я привык к этой темноте и знаю дорогу.
Пещера надвинулась – вход в нее был полон свисавших с потолка острых камней. По краям утоптанной дорожки лежали большие черные валуны посреди нанесенного в дыры снега. Скоро стемнело так, что только светлый плащ Ю?махо слабо маячил впереди. Темп ходьбы был выбран совсем не старческий, и Дар еле поспевал, стараясь не задевать баулами за стены. Прошло еще немного времени, и темнота окончательно поглотила все вокруг, даже фигуру старика. Дар сделал невольное усилие, чтобы увидеть хоть что?либо. И опять внутренности пещеры послушно высветились, но не сильно, достаточно, чтобы различить окружающее. Ребра стен и камней проявились тонкими яркими ниточками, а плоскости их сторон выглядели зонами серых теней. Все было в точности, как в пещере с Куаргиром.
Послышался негромкий вскрик. Дар повернулся и увидел рядом Ю?махо. Его расширенные от удивления глаза оглядывали гостя с ног до головы.
– Ты… – бормотал он оторопело, – светишься?!
– Это мой любимый способ ходить в темноте, – деланно безразличным тоном сказал Дар.
По лицу Ю?махо волной прошла целая гамма разных чувств.
– Что это?
– Где?
– Что значит твой свет?
– А что значит свет неба снаружи? Я сказал сразу: мне нужен махо, который бы ответил на мои вопросы. Мое тело светится в темноте – это один из вопросов. Но есть много других, поважнее.
– Хм… – сказал старик, задумываясь. – Вот как… Ты задаешь не такие вопросы, какие обычно задают тангры. Возможно, я и отвечу на них. Но нам надо много говорить.
Он сделал плавный жест рукой, и перед ним в воздухе слабым огнем вспыхнул воздух, приобретая округлые черты. Желтоватый, почти прозрачный шар света с мутными границами испускал теплое сияние, осветившее черный камень рядом с фигурой старика. Свечение было более ярким в центре и мягко уменьшалось к краям. Дар невольно вздрогнул – это слишком напоминало виденное им на «беседе откровений».
– Идем! – взмахнул рукой Ю?махо.
Они шли длинными темными переходами, поднимались и спускались по узким и широким каменным лестницам. Это отдаленно походило на блуждания в подземельях Хоргурда, за исключением того, что там был один маленький ход, а здесь они находились в настоящем подземном лабиринте. Через длинные коридоры – темные, бессветные, где старик ориентировался безукоризненно, – они шли и шли, пока не достигли огромной слабоосвещенной пещеры, где в несказанной вышине были пробиты скальные окна. Оттуда оба прошли дальше серией небольших переходов, каждый из которых заканчивался прямоугольным помещением со слабым естественным освещением. Несмотря на то что маленькие окна или бойницы выходили наружу, тут было гораздо теплее. Трудно понять, что было тому причиной – сохраненное тепло дня или подземный огонь, передававшийся через камень. Грандиозность и размах этих скальных переходов и залов рождали впечатление о целом городе, спрятанном в горе. Некоторые из прямоугольных комнат были торжественно оформлены, с вырезанными из камня постаментами, прямоугольными столами, группами каменных многорядных сидений, изящных кафедр, портиков и колонн. Кое?где камень украшало резное дерево. На стенах иногда гордо висели темные от времени латниры. Представив, сколько тангров должны были строить все это, Дар почувствовал холодок под латниром. Старик по?прежнему шел в высоком темпе, не останавливаясь. Похоже, он совсем не ставил перед собой задачу изумить гостя. Он уверенно находил дорогу среди бесконечных перекрестков и поворотов. Было странно, как махо не запутывается в таком множестве переходов. Хотя, если прожить целую жизнь внутри горы, наверное, можно научиться ориентироваться с помощью одного лишь обоняния.

Глава 2
УЧИТЕЛЬ

Дар закончил рассказ о своих приключениях и теперь наслаждался видом окружающих заснеженных гор и теплотой близкого огня. Несчастный Зордаор, беспощадные а'зарды, атат древней Хршитакки, вероломный Ху?махо, подземелья Хоргурда и Город Кузнецов – все это осталось позади. Тот, кому было по силам помочь с его проблемами, сидел напротив и крутил в пальцах желтую Метку.
Дар выдохнул и закрыл глаза.
Он дошел?таки сюда. Он нашел себе учителя…
Большая пещера имела широкую боковую брешь наружу, открывая вид на близкие горы и живописный каньон внизу. Высота и роскошная панорама подчеркивали комфортность этого, укрытого от дождя и ветра уголка. Плоские круглые камни, на которых оба сидели у огня, были покрыты искуснейшими барельефами и тангрописью. Однако их количество указывало, что прежде собеседников было больше.
Махо молчал, временами переводя свои блестящие глаза с желтого металлического квадратика на Дара. Его изуродованное лицо было спокойно и задумчиво. Однако во взгляде глубоких голубых глаз светилось тревожное знание, полное жизни и смерти. Дар поймал себя на том, что избегает заглядывать в его глаза, – это был больше, чем просто взгляд, он мог высвечивать неведомые глубины в душе Дара.
– То, что ты рассказываешь, необычно. – Махо склонил набок голову. – Так же необычно, как и твое появление. Я слышу твою Атсинбирг и чувствую, что должен быть открыт с тобой. Хоть ты принадлежишь чужому клану. Я даже верю тебе, но этого недостаточно для того, на что ты претендуешь.
– Я ни на что не претендую…
Махо рассыпчато рассмеялся:
– Ты претендуешь на знание – разве этого мало?
Дар промолчал.
Он смотрел на бесцветные пластины кожи старика, на побелевший костяной шлем и запущенный, давно потерявший блеск латнир. И вдруг понял, что это не только свидетельство возраста старейшины. Должно быть, так выглядели все воины клана ю'Линнор – седокостные. Подобно тому, как хуураданцы были красно?коричневыми, а кх'отры – темными, обитатели бесконечных пещер Лахирда и Старогорья выцвели костью в своих недоступных свету Рора пещерах.
Старик опять погрузился в размышления. Дар его не торопил. Теперь можно было и подождать.
– И все же я не могу поверить в это… Тангр чужой травы… – Махо покачал головой. – Как мне проверить тебя?
– Саудрак уже проверял, – нахмурился Дар.
– Что?..
– Он велел своим отаругам напасть на меня. Совершенно неожиданно – спереди, сбоку, сзади… Никто из пятерых не сумел причинить мне вреда.
– Нет, – засмеялся старейшина ю'Линнора, – это совсем не та проверка!
– «Беседу откровений» со мной провел Круг эгиббардов Хуурадана. Там я узнал, что такое «окна ног» и язык, живущий сам по себе.
– Нет. – Ю?махо сделал сметающий жест. – Я имею в виду вот это!
Он с силой потряс зажатой в пальцах Меткой.
– Если зеленый огонь у стелы Хршитакки может быть подтверждением… – начал было Дар.
– Это не может быть ничем. Пока это только твои рассказы.
– Метка – тоже мой рассказ? – вспыхнул Дар.
– Нет, она не рассказ. – Голос Ю?махо чуть изменился. – Но и не путь.
– Зордаор дал ее мне и сказал…
Старик сделал еще одно сметающее движение рукой:
– Ты уже рассказал все, что мог рассказать. Не утруждай себя повторениями.
– Похоже, я не могу убедить тебя, – с нарастающим раздражением сказал Дар.
– Напротив. – Глаза старика будто схватили лицо Дара, он чувствовал почти физическое действие. – Это было то, почему Ху?махо начал охотиться на тебя. Есть вещи, которые может рассказать тангр, но есть другие, рассказать которые под силу только его цнбр.
Запретное слово выскользнуло из его уст как молния. Сияющие глаза глядели остро, как льдинки. Борода Ю?махо стала видна особо отчетливо на фоне лежащего в каньоне снега – странные темные нити, не толще волоса дрома и почти не гибкие. Они сплетались в хаотичную массу вокруг нижней части его лица. Только сейчас Дар понял, что это были не волосы, а что?то иное. Невольно вспомнились забитые травой ноздри Ошнирата… Но это не была трава.
Дар замер, не зная, как реагировать на это откровение. Должен ли кто?то оскорбиться? И не он ли?
Старик улыбнулся, явно читая его сомнения.
– Я тангр травы, – сказал он глубоким чистым голосом и коснулся рукой своей бороды. Дар понял, что был прав, это не волосы, а поросль цнбр без листьев. – Это то, что называется «махо». И я говорю с тобой без обиняков. Запомни: что бы я ни сказал, это не должно смущать твои чувства, если ты хочешь найти знание.
Его глаза теперь не отпускали Дара, они словно держали его на привязи, не давая увильнуть в сторону. Дар не отводил взгляда, но это не было обычным смотрением. Это было так, будто веки поднялись, чтобы из глаз тянулась цепь, которую крепко держал старик. Эта цепь была слишком жесткой. Дар почувствовал ее как угрозу, что?то шевельнулось внутри его, что?то очень глубокое и сильное, и у него появилась уверенность, что он может оборвать эту цепь в любой момент, когда захочет. Но на самом деле ему хотелось понять, оценить это удивительное состояние. Ему почему?то это нравилось, по какой?то странной причине, скрытой глубоко внутри его естества, – не разумной, не эмоциональной, а какой?то еще. Это продолжалось несколько долгих мгновений. Затем махо, словно получив удовлетворивший его ответ, отвел в сторону взгляд пылающих глаз и прикрыл веки.
– Я не могу поверить, – бормотал он, качая головой, – что делаю это с тангром чужой цнбр… Но есть так много знаков…
– У тебя много силы. – Дар с удивлением услышал глубину своего голоса. – Ты поможешь мне вспомнить себя!
Старик посмотрел на него с любопытством:
– Я только могу научить тебя траве. Твоя трава тебя выведет…
– Как это понимать?
– Это не надо понимать, – усмехнулся Ю?махо. – Просто жди.
В голове Дара будто шел какой?то процесс, разбуженный взглядом Ю?махо. Разом вспомнились сны, полные чувства опасности и опаздывания, с текучим врагом и гонклардами.
– У меня нет времени, чтобы ждать.
– Тебе все равно стоит набраться терпения, прежде чем пустота твоего прошлого будет заполнена травой.
– Почему бы не сделать это быстрее? Сегодня?
– Мы скоро займемся этим. После того как я получу дополнительную информацию и буду готов.
– Ты опасаешься, что я лазутчик хуураданцев? – воскликнул Дар. – Или а'зардов? Кх'отров?!
Ю?махо громогласно расхохотался. В его смехе было столько чистосердечия, что Дар невольно присоединился.
– Нет, я так не думаю, – отсмеявшись, сказал старик. – Я слишком хорошо слышу твою цнбр, чтобы так думать. А она слышит тебя. Ты не принадлежишь ни к одному из названных тобой кланов, как не принадлежишь и десятку других. В этом мы с тобой схожи. Но есть… нечто необычное… Фактически я не знаю, как быть с этим. Цнбр, которая владеет тобой, не враг моей Атсинбирг, хотя их корни не соединяются. Это очень странно. Но я следую своей траве, а она хочет помочь тебе. Я такого еще не встречал, и мы вынуждены будем идти вслепую. Проверка – это то, что позволит узнать твою предрасположенность…
– Что это за проверка?
– Нам нет смысла сейчас тратить энергию на обсуждение этого вопроса. Он лежит вне плоскости слов. Скоро настанет время, когда это произойдет само собой.
– У меня нет времени, – глухо повторил Дар.
– Тебе совершенно нечего опасаться! – неожиданно нахмурился старик. – Если ты тот, за кого себя выдаешь!
– За кого я себя выдаю?
Ю?махо наклонился в сторону, дотянувшись до принесенных им сухих веток, и бросил их в огонь.
– То, как ты появлялся перед ними, перед каждым из них – Саудраком, Зордаором, Куаргиром, Док?Атором и Ху?махо, – заставляло их предполагать, что ты не просто тангр, а нечто большее. Каждый из них попался в твою ловушку, и каждый захотел овладеть тобой.
Старик направил свои полуприщуренные глаза на Дара, их живой блеск снова стал проникающим.
– Меньше всех был готов попасться на твой крючок я. Именно поэтому твое появление передо мной было самым внушительным из всех.
Дар невольно вспомнил этот удивительный момент, чудовищную вспышку молнии, ударившую в его поднятые ладони, темноту вокруг…
– Что ты хочешь сказать, махо, до которого мне было так трудно дойти? – медленно спросил он. – Ты тоже охотишься на меня?
Черты старика смягчились:
– Нет смысла разговаривать так, будто мы говорим об одном и том же. Судьба моего клана и судьба моей Атсинбирг уже скользят в пропасть небытия. У меня нет ни одного шанса. Мне нет нужды охотиться, и поэтому я ни в чем не заинтересован. Если цнбр ю'Линорра поможет тебе, это будет сделано бескорыстно. Трава знает, что делать, и готовит то, что нужно. Если же нет способа помочь тебе, ты и я узнаем об этом очень скоро.
Странная интонация, с которой это было сказано, расслабила Дара. Почему?то эмоции его изменились – это было так, словно облако отсекло лучи солнца, падавшие на землю. Он испытал момент глубокой внутренней тишины, приведшей к перемене состояния его духа.
Ю?махо смотрел на него так, словно он мог оценивать переживания Дара своими глазами. Он был дружелюбен – от него исходили ощутимые волны покоя и доброжелательности. Дар заторможенно подумал, что Ю?махо, без сомнения, можно доверять, он поможет в решении вопросов… Да, в этом можно быть уверенным.
Стали наваливаться приятная сонливость и тяжесть, тело было уставшим, а огонь так приятно согревал… Веки сами собой начали опускаться, однако нечто внутри совсем не желало спать – какой?то стальной центр уверенности и мощи, тот самый, что вырвал его из?под влияния «беседы откровений». Это развернулось подобно могучей пружине, скользнув вперед… Дар вдруг заметил, что не мигая смотрит в глаза Ю?махо, и, наверное, делает это уже довольно давно. Ю?махо вдруг моргнул раз, потом еще, и наконец словно нехотя отвернулся, закрывая свои глаза. А потом прикрывая лицо рукой.
– Расскажи мне о себе, – попросил Дар нейтральным тоном, осознавая, что махо только что пытался овладеть его рассудком.
– Тебе не стоит сопротивляться. – В голосе старика не звучало сожаление или недовольство. – Это было только частью необходимой процедуры…
– Будем считать, что так. Зордаор и Куаргир говорили, что твой клан погиб в войнах и ты единственный, кто выжил. Я ничего не знаю о том периоде и о судьбе твоего клана.
Старик убрал руки от лица. Он сидел теперь с закрытыми глазами. Его морщинистые веки были темными и влажными.
– Тебе могло не понравиться то, что я начал делать с тобой. Но ты сам просил поторопиться. Нам придется повторить это позже, если ты хочешь следовать цнбр и добраться до своей памяти.
– Лучше, если ты будешь предупреждать меня о своих действиях.
– Первый раз ученик рассказывает мне, как лучше его учить, – невозмутимо парировал махо.
– Первый раз ты пытаешься учить тангра с цнбр Древних под латниром!
– Который тем не менее хочет чему?то научиться от меня! – Было похоже, что махо еле сдерживается.
– Очень сильно хочет, – смягчил свой тон Дар.
Махо сделал длинный выдох. Он снова открыл глаза, его взгляд был направлен на далекие вершины. Понять его настроение было невозможно. В затянувшейся тишине Дар начал корить себя за несдержанность по отношению к старику. Но тот сам прервал паузу:
– Пожалуй, тебе нужно больше узнать о ю'Линноре…

Глава 3
ГРОТ ВОСЬМИ ЭГИББАРДОВ

Прошло некоторое время, прежде чем он продолжил.
– Этот грот, который я избрал для беседы с тобой, был излюбленным местом встречи эгиббардов восьми городов. Ты можешь видеть – камни сами говорят об этом. – Рука Ю?махо ласково коснулась полированной поверхности, покрытой барельефами. – Каждый из них принесен из особого места. Каждый хранит свою собственную историю.
Дар обратил внимание, что камни действительно отличались по структуре и цвету – от зеленовато?серого до пурпурно?коричневого. Линии полустертых иероглифов покрывали их поверхность, изгибаясь кольцами вокруг квадратных барельефов с фигурками сражающихся тангров. Их фигуры, все как одна, были изогнуты в гордой позе – чуть отклонены назад, выпячена грудь, одно плечо впереди, – сразу видно, что воины ну просто очень смелые и храбрые…
– Когда?нибудь я научу тебя читать знаки Иллайньера. Варвары называли нас ю'Линнор, но это внешнее название. Трава моего клана называлась Иллайньер, это родовое имя никогда не сообщалось чужакам.
– Существует ли такое правило у других кланов?
– Конечно. И, судя по тому, что тебе неизвестно ни одно настоящее имя, – ты одинаково чужд каждому. Но я открываю тебе имя Иллайньер, потому что моя Атсинбирг дозволила мне. Если ты и чужак, то не того типа, каким являются тангры. Так что это не имеет значения… У нас было восемь главных городов и бесчисленное множество мелких поселений. В лучшие времена владения Иллайньера охватывали молодые горы Лахирда. все Старогорье и места, ныне известные как Болотополье. Горы были крепки и трудны для перехода, отаруги храбры и многочисленны. Враги всякий раз были биты и постепенно отучились атаковать наши укромы. Да это и не нужно было никому – копи наших гор давали много железа и редких металлов, а мастерство кузнецов придавало железу любую форму, которая могла улучшить жизнь нашего клана. В горах прожить сложно: охота и сельское хозяйство тут не так изобильны, как в низинах и на плоскогорье. Мы жили торговлей и войнами, постепенно придя к расцвету ю'Линнора. Однако торговля мало?помалу взяла верх над войнами и стала тем, что убило процветание. Как поучительно для наших соседей – Хуурадана и б'Рвана. То, что приносило изобилие, в конце концов вбило былую славу в пыль под ногами пришельцев…
Голос старика стал стихать, и под конец он умолк.
Дар слушал заинтригованно. Перед его мысленным взором проходила судьба погибшего клана – достигшего небывалого величия и все же разоренного дотла.
– Как это могло произойти?
– Как? – Старик покрутил головой, и трудно было понять, сокрушается он или смеется. – Торговля – это женщина, а война – это мужчина. Когда ты больше женщина, чем мужчина, это только вопрос времени, чтобы кто?то пришел взять тебя…
– Почему – женщина?
– Женщина исполняет ожидаемое. Она прогнозируема. Можно как угодно интерпретировать действительность, однако у кланов есть только одна сильная позиция – позиция мужчины. Мужчина никогда не делает того, что от него ожидают, он непредсказуем и смертоносен. Это свойство идеального отаруга.
Махо замолчал, снова закрыв глаза.
– Женщина защищена возле родового атата и выполняет домашнюю работу. За границу города она не выходит, потому что зачем ей?
Он со значением посмотрел Дару в глаза, будто в этих словах было больше смысла, чем прозвучало.
– Женские качества необходимы, без них немыслима сама жизнь, но они мягки и должны быть скрыты в скорлупе, имя которой – воинская мощь. Женские качества – для отношений внутри семьи, а не для отношений между кланами. Потому что женщина не живет сама по себе. Она существует для того, чтобы пришел мужчина, который ее возьмет…
– Но как это связано с торговлей?
Ю?махо чуть качнул головой, и его лицо вышло из тени. Все же это была усмешка.
– Торговля есть предоставление того, что пожелает покупатель. Это ее суть. Вначале, когда ю'Линнор разумно менял свое мастерство и доблесть на провиант, это не было проблемой. Но потом, когда элитарам понравилось накапливать то, что принято считать ценным, клан повернулся лицом на запад.
– На запад?
– Именно. Ведь запад – страна заката. Страна смерти…
– Постой! – У Дара появилась целая куча вопросов. – Вы продавали доблесть? Как это понять?
– Доблесть и мастерство. – Ю?махо выделил тоном второе слово. – Ты говорил, что уже побывал в Городе Кузнецов. Он был третьим по славе среди восьми величайших. Я видел у тебя клинок голубой стали, который ты, без сомнения, добыл именно там. Много ли тебе доводилось видеть подобных? Ведь ты прошел со сражениями а'Зардат и Хуурадан?
– Не много, – честно признал Дар. – За мое время я трижды видел голубые клинки – у элитаров Саудрака, Док?Атора и Куаргира. У остальных воинов железо было серого или красного оттенка.
– Да и те, наверное, уж поисточились, – снова усмехнулся Ю?махо. – Голубая сталь режет простые шиташи, как железо режет кость. Родина этой стали тут, в Лахирде. Мои предки назвали эту сталь «эйриг», что значит «небесная». Слава его шла по всему Рортангу. Почему, как ты думаешь, никто не трогает Город Кузнецов, хотя с момента гибели ю'Линнора прошли десятки и десятки зим?
– Почему же?
Ю?махо громко расхохотался, словно Дар и впрямь сказал что?то невероятно смешное.
– Кто же тогда будет ковать эриг?шиташи и эриг?топоры из непобедимой голубой стали? Чем будут биться эли?тары и рудваны кх'Отрии, Хуурадана, а'Зардата, б'Рвана, с'Энфарпа и многих других кланов? Но чужаки достигли своего – более ю'линнорцев там нет. Безродные пришельцы, полуйарбы, достают руды из наших штолен и куют голубые клинки по кривым рецептам. Варвары думают, что они сумели прочесть и понять древние высеченные иероглифы Каменной Скрижали. Но это не настоящая эриг?сталь! Потому что настоящий секрет хранит трава, и без нее нет и не может быть ничего!
Старик снова усмехнулся, глядя в пустоту. Его лицо было печально.
– Так что твой новый шиташ, конечно, очень красив. Но ему не выстоять и трех ударов против настоящего эриг?шиташа Иллайньера!
– У тебя остались такие?
– Кто ведает, – туманно пробормотал старик, – что еще скрывают подземелья мертвого города Стрелы?в?небо?!
– Стрелы в небо?
– Это название горы, в основании которой мы с тобой сидим, – Ннор?от?эйриг. Варвары называют его Нортриг. Такое же имя и у города. Какие еще будут у тебя вопросы, странник?
– Ответь, на что променяли элитары Нортрига голубую эриг?сталь?
– Известно на что, – зло отмахнулся старик. – Зеленое бьет голубое.
– Что такое «зеленое»?
– Ты не издеваешься ли надо мной? – рассвирипел внезапно Ю?махо.
Однако одного взгляда на недоумевающего Дара ему хватило, чтобы понять ложность своего предположения.
– Зеленый камень, зельда. Готов поспорить, что ты уже не однажды видел его, – проворчал старик недовольным голосом.
– Как выглядит эта зельда?
– В сбруях дромов, в подвязках на их мордах, в стяжках «хвостов» и нагрудных знаках элитаров и рудванов, в рукоятях самого дорогого оружия, в инкрустации уртанов и залов Круга эгиббардов… Зельда встречается часто, и она всегда разная.
Дар припомнил, что в дромовых уздечках часто замечал зеленоватые полупрозрачные шарики, они выглядели как самодельные, плохо отшлифованные бусы или фигурки. Вспомнилась нагрудная бляха Саудрака и других элита?ров… Ю?махо кивал, следя за Даром. Казалось, он мог видеть его воспоминания.
– Иногда это круглые шарики, иногда это рельефы или пластины, иногда это каменные клинки, наконечники… Ты понял, о чем я говорю?
Дар кивнул.
– Зельда тоже очень редка. Не меньше чем хорошая сталь. А выделывать ее даже сложнее, ибо камень не плавится и не куется. – Старик оскалился, его глаза приобрели устрашающий блеск. – Его надо осторожно выколачивать, а после обкалывать. Затем годы уходят на шлифовку! Это очень старое искусство.
– Оружие?
– Конечно! Зельда крепка, как кристалл, и не портится с годами. Она была бесценной, когда тангры еще не умели ковать металл. А после зельда перешла из категории инструментов и оружия в разряд драгоценностей. Она стала цениться по внешнему виду, чем прозрачнее – тем дороже. Тангры стали накапливать ее, стремиться к ней душой, ибо на нее в любой момент можно было обменять то, что нужно. Зельда превратилась для тангров в женщину – желанную женщину. Проклятье ей!
Старик с силой, неожиданной для его сухой руки, ударил раскрытой ладонью по каменному столу перед собой. Шлепок удара отразился от потолка и стен, вызвав интересный дрожащий резонанс в воздухе, это было как звуковой аккомпанемент к его словам.
– Там, – палец Ю?махо с огромным черным когтем указал на южную стену пещеры, где все скрывала темнота, – там оставались отаруги и дромаруги восьми эгиббардов, приезжавших на Большой Круг. Там комнаты для отдыха охраны. Только на их стенах было больше зельды, чем во всем Хоргурде!
Трудно было понять, чего больше присутствовало в его патетическом восклицании – гордости или отчаяния.
– А в этом гроте, на этих самых камнях восседали лучшие и могущественнейшие эгиббарды. Четырежды тут решалась судьба клана, и к большой выгоде Иллайньера! Но в пятый раз все пошло не так…
Голос Ю?махо упал, глаза его затуманились.
Тишина сгустилась в полутемном гроте. Стали слышны крики далеких птиц над скалами противоположного склона. Было странно, что на ровном пространстве каньона внизу не заметно следов земледелия. Светлый Pop уже давно перешел невидимую грань полудня. Ветер почти утих. На белой поверхности земли огромным конусом лежала тень великолепной горы Ннор?от?эйриг, или просто Нортриг, как ее звали варвары…
Дар поднял с пола сухую ветку и, переломив ее пополам, положил в почти угасший костер, еще живой за великолепно обработанными и подогнанными камнями костровища. Затем подбросил еще одну. Старик повернулся на звук и некоторое время задумчиво смотрел в разгорающееся пламя. Потом снова раздался его тихий голос:
– Чужак, называющий себя Даарр, слишком много памяти хранит мое беспокойное сердце. Я могу вспоминать былое дни и ночи без остановки… Не думаю, что тебе интересно выслушивать бесконечные истории чужого клана.
– Нет, почему же…
– Задавай лучше свои вопросы, – жестко отрезал Ю?махо, – и я постараюсь на них ответить.
Дар неуверенно поскреб когтем край головного шлема.
– Ваши города были разграблены?
– Еще как! Они унесли все, до чего смогли добраться. Только те, кто слишком сильно искал, залезли в подземелья, из которых не смогли выбраться.
Мрачная улыбка осветила его черты.
– Их кости до сих пор украшают пещеры этих гор. С нетронутыми латнирами.
– Враги унесли всю зельду?
Вместо ответа Ю?махо только шире улыбнулся, сузив глаза до щелочек.
– А что стало с Цараккланами ваших городов?
– Ты имеешь в виду, выжила ли моя цнбр? – Старик кольнул его острым взглядом.
– И то и другое.
– Города пали и были захвачены. Цараккланы разбиты. Атсинбирг выжжена кислым огнем до корней. Корни отмерли…
– И твой корень умер?
– Я этого не сказал! – Ю?махо одарил Дара яростным взглядом. – Напротив, сегодня мы говорили о том, как моя цнбр помогает тебе! Чужаки уничтожили все, до чего смогли дотянуться их грязные когти. Но очень многое они даже не представляли, где искать. Горы – не равнина. Горы созданы, чтобы прятать.
– Спрятали ли эти горы ваших детей и женщин?
Старик медленно вздохнул и с тоской посмотрел на далекие вершины. Было похоже, что он размышляет, стоит ли отвечать.
– Я могу сказать, что да, – шепнул он. – Горы укрыли очень многих. Но это ничего не дало.
– Почему?
– Враги боялись нас слишком сильно. Они не хотели оставлять никаких надежд на возражение ю'Линнора. А тангры… Тангры должны есть, чтобы жить. Они не могут питаться землей, как цнбр. Они должны есть еду. Но чужаки не уходили, они провели здесь годы. Там, – он указал рукой вниз, в занесенные снегом запущенные поля каньона, – стоял лагерем один из элитаров б'Рвана. Они уничтожали любые найденные посевы и тех, кого находили сеющими. Ю'Линнор умирал очень долго. Тангр за тангром, семья за семьей… Я – последний, кто еще жив. Но я – махо клана!
Старик приосанился. Не мускулы подняли его голову. Великая печаль и великая гордость сделали это.
– Почему они напали на вас?
Юйра усмехнулся:
– К моменту последней войны ю'Линнор был окружен только дружелюбно улыбающимися соседями. Острота наших шиташей определяла глубину этой дружбы. Но пришел день, когда эгиббарды решили, что мы сильнее всех. Этот день стал днем падения ю'Линнора. Они обсуждали это здесь, в этом самом гроте.
Он сделал широкий жест руками.
Дар осмотрелся с новым чувством. Ему уже стало казаться, что стены и своды хранят следы былой славы, и бессистемные нагромождения камней превращались в обломки колонн, исцарапанные грубые стены – в изуродованное подложье сбитой инкрустации.
– Не удивляйся, – Ю?махо следил за его взглядом, – б'рванцы конечно же нашли этот грот. Они слишком хорошо знали про него и искали зельду, которой здесь была облицована и украшена каждая поверхность. Все, что ты сейчас видишь, это следы разорения. Прозрачные зеленые драгоценности и не менее драгоценные латниры врагов украшали эти древние стены. У меня еще стоит в ушах торжествующий вопль б'рванцев, когда они ворвались в этот зал… Мои старые глаза еще помнят эти картины.
– Они пощадили тебя?
– С чего бы? Мне досталось не меньше остальных. Но я – махо!
В этот раз в его изогнутой шее было больше печали, чем гордости.
– Что же помешало ю'линнорцам одолеть врагов?
– Есть много причин, конечно. Как и в любой войне. Но среди них есть важнейшая. У врагов было слишком много голубых эриг?шиташей. Восемь эгиббардов попались в собственную ловушку. Лучше бы они слушали своего махо…
– Почему же враги не заняли эти места? Почему здесь нет вражеских городов?
Ю?махо громко расхохотался. Его смех выходил волнами, будто странная резкая песнь. Дар был вынужден ждать, когда старик отсмеется.
– Разговор с тобой – это источник настоящего веселья, – утирая слезы, сказал седой тангр. – Я бы хотел, чтобы ты тут подольше задержался.
– Я бы тоже!
– Это будет видно сегодня вечером. А теперь послушай вот что. Атсинбирг имеет свои законы. И она ограничена расстоянием. Начиная с какого?то момента трава перестает узнавать саму себя.
– Расскажи об этом, – попросил Дар.
– Есть Второй Ритуал: молодым юношам дают их «доли». Родители обязаны следить за тем, чтобы подростки выкопали свои пещеры в пределах клана. Если они уйдут дальше – рано или поздно они станут врагами своих родителей.
– То есть?
– Материнские корни ограничены пространством. Махо знают об этом. Эгиббарды тоже знают… в той мере, в какой им положено. В некотором смысле это сохраняет равноправие кланов на Рортанге. Если бы не было этого предела, какой?нибудь удачливый клан уже давно бы объединил все окружающие земли и многие другие за ними. Однако предел есть, он положен свыше. Завоеванные города, очищенные от чужой цнбр и засеенные Атсинбирг победителей, через некоторое время сами становятся чужаками. Никто не знает, почему так. Может быть, где?то глубоко под землей корни травы растут в стороны и не могут расти больше? А может быть, сила любви цнбр перестает действовать на тех, кто далеко… Никто не знает. Расстояние равняется приблизительно тысяче марангов в любую сторону от Сердца Клана – центрального города. Но в горах все иначе. И вот тут?то начинаются хитрости. Горы – это скомканная земля, сжатая, и на той же тысяче марангов куда больше поверхностей. Большинство из них неплодородны, но все равно в телах гор может быть куда больше и городов и тангров. Именно так было с ю'Линнором. Нас стало очень много, и мы стали бесподобно сильны. Клану уже было мало того, что все окрестные тангры кормили и одевали нас. Отаруги ю'Линнора все чаще обнажали свои голубые эриг?шиташи в схватках не только с ближайшими хуураданцами и б'рванцами, но и с весьма далекими от нас кх'отрами и даже г'одами и с'энфарпами. И в один черный год четыре клана договорились разом напасть на нас. Ю'Линнор не был взят легко. Города пали постепенно, один за другим. И теперь уже некому воспевать храбрость защитников этих гор. Да и незачем…

Глава 4
СОЕДИНЕНИЕ ЛА?И?ЛА

Огонь угасал медленно. Так же неторопливо затихал голос. Когда стало совсем темно, старик перестал петь.
Он пел так долго, что Дар боялся, что уснет. Отзвуки странной песни еще звенели в ушах.
Стало очень тихо. Не было слышно щелчков огня или его дыхания. Отчетливо донесся отдаленный удар капли о воду.
Они находились где?то в самой глубине каменных толщ Нортрига, не хотелось вспоминать, сколько пришлось пройти, чтобы оказаться здесь. Это было священное убежище. Ни разу нога чужака не ступала еще по этим камням – так сообщил старик.
Согласно обещанию, это была келья традиционного ученика махо, живущего рядом с Цараккланом. Единственное отличие от других пещер – пол тут был земляной. Откуда в скале земляная пещера? Можно было только догадываться, скольких трудов стоило принести сюда эту почву. А может быть, таковой была структура этой горы? Судя по влажному, прелому, грибному запаху, огромное количество цнбр располагалось где?то поблизости.
Дар глянул на свою руку – в сгустившейся темноте его кожа уже начала светлеть. Это происходило короткими импульсами, еле заметными. Это было, как зоны большей яркости – длинные полоски света, идущие параллельно вдоль рук.
– Ты уже светишься, – раздался голос махо. – Но сейчас в этом не будет нужды. Смотри!
Дар повернулся к нему и заметил, как перед махо слабым огнем вспыхнул воздух. Это было не пламя, перед ним снова висел в воздухе прозрачный шар «танцующего света» с мутными границами, испускающий теплое желтое сияние. Через него черты лица махо были затуманены.
– Как ты это делаешь? – спросил Дар.
– Одно из качеств махо – умение делать необычные вещи. Мы с тобой мастера в этом, не так ли?
Махо поднял руку, и шар света скользнул к Дару. Тот невольно отстранился, упершись латниром в камень. Шар приблизился, заставив резко блестеть грани кристаллов стены, покрытых капельками росы. Интересным было не только умение махо зажигать воздух, но и способность управлять его передвижением.
– Я видел подобное. На Круге эгиббардов Хуурадана.
– Эгиббарды Хуу владеют «танцующим светом»?
– Это делал Ху?махо. Наверное, хотел меня испугать.
– Испугал?
– Мне было не до страхов тогда. Я ждал, что он ответит на мои вопросы и возьмет меня в обучение.
Старик тихо рассмеялся.
– Он как раз и хотел тебя взять. Но не в ученики…
Махо одним движением поднялся на ноги. Это было стремительно, словно ветер поднял с земли листья. Ю?махо вообще сильно изменился здесь. Никогда Дар еще не видел его таким сильным и энергичным.
Старик прошел в ту сторону, откуда слышались звуки падающих капель. «Танцующий свет» следовал за ним, освещая ближайшие поверхности. Стало видно, что стены комнаты были не просто отшлифованы. С глубоким переливом свет входил и выходил из полупрозрачных инкрустаций, сложенных квадратными рисунками и покрытых сложнейшими барельефами.
Зельда!
– Цнбр знает, что ты здесь. Она готовится к тебе весь день.
Старик уже возвращался, держа в руках полупрозрачный зеленый сосуд. По сравнению с его телом кувшин был гораздо более светлым. Он будто испускал собственное свечение.
– Что у тебя в этом кувшине?
– Подарок Атсинбирг. Персонально для тебя.
Махо подсел ближе. Через широкое горло кувшина было хорошо видно, как внутри слегка покачивалась тяжелая густая жидкость. Дар видел ее то в своем «свете темноты», то в «танцующем свете» махо – соответственно жидкость то сияла, то темно маслянилась.
– Что это?
Ю?махо поднес сосуд к самому лицу Дара:
– Дроба махо. Она для тебя. Выпей ее. Сейчас!
– Это опасно? – Дар вдруг ощутил укол беспокойства.
Старик рассмеялся.
– Ты очень торопился некоторое время назад… Послушай, я ни за что не дал бы тебе дробу, если бы не требование цнбр. Когда я был учеником моего махо, этой церемонии мне пришлось дожидаться девять долгих зим… А у тебя так все легко.
Дар продолжал с сомнением смотреть на кувшин.
– Ты выглядишь храбрым воином. Пей! Атсинбирг благоволит к тебе, я уже говорил. Пей, если тебе нужны ответы на твои вопросы!
Дар принял из рук старика драгоценный кувшин и глотнул. Вкус жидкости был кисло?соленым и неаппетитным, запах – прелый, растительный. Вообще было странно, насколько различным мог быть вкус дробы. Но в конце концов он пил это не для удовольствия!
Дар приложился к краю кувшина. Жидкости было так много, что он с трудом смог осушить сосуд до конца. Замер, пытаясь оценить свои ощущения. Но весь рот будто опалило огнем.
– Молодец. – Махо легонько стукнул его по латниру. – Теперь съешь это. – Он раскрыл ладонь, и Дар увидел какие?то сморщенные огрызки. – Сушеные фрукты и сарч. Заедай скорее, это необходимо!
Дар невольно вспомнил черных червей, которыми закусывали элитары в Городе Кузнецов. Но тут не было ничего шевелящегося. Он осторожно положил в рот один из огрызков и разжевал. Вкус отсутствовал начисто, однако на языке появилось обволакивающее ощущение.
– Давай скорее, – подтолкнул его махо.
Дар сгреб содержимое ладони в рот и торопливо разжевал.
Что?то начало происходить во рту. Это была странная волна онемения. Он перестал чувствовать сначала языки, потом нёбо, потом горло. Дар замер, оценивая собственное состояние, он все еще не мог решить – доверяет Ю?махо и его цнбр безоговорочно или нет. Если нет – зачем тогда пил эту… жидкость?
Однако, когда он попытался сделать движение рукой, это оказалось невозможным. Дар «замерз» так сильно, что разморозиться оказалось невозможным.
– Старайся не думать, – сказал голос Ю?махо. – Оставь это цнбр.
Звуки шли странными всплесками. Каждый из них поочередно заполнял уши, гудя как яростный поток воды. Чтобы понять их смысл, приходилось напрягаться.
– Я не думаю, – ответил Дар.
Грохот собственного голоса заставил его скорчиться, хотя тело было неподвижно.
– Не разговаривай со мной. – Голос махо слышался издалека. – Я ухожу. Ты остаешься один на один с травой.
«Махо!» – захотел крикнуть Дар, но в этот раз не смог издать и звука.
Шуршание шагов махо отдалялось.
Пришло безразличие. Дар был один, он испытывал одиночество.
Он раскачивался.
Или мир раскачивался вокруг него?..
Понять трудно, потому что темно.
Тело перестало светиться, а он перестал видеть в темноте…
Нет, это просто закрытые глаза… Стало смешно…
Этот шорох в ушах уже надоел. Шуршащий звук удаляющихся шагов махо…
Как он не устанет шаркать?..
Возникла медленная дрожь. Она шла откуда?то издалека.
Дар может улавливать ее из безумного далека, за несколько парсеков…
Что такое «парсеков»?
Испуганная тишина, никто не знает, что такое «парсек»…
«ЧТО ТАКОЕ ПАРСЕК?»
Дрожь приближается, она раскачивается вперед?назад, она несет угрозу. Ее надо остановить… Как остановить раскачивающуюся дрожь?
Надо подняться и уйти.
Надо сесть в «птицу» и улететь.
Как можно сесть в «птицу»?
«КАК МОЖНО СЕСТЬ В ПТИЦУ?»
Как надоел этот шуршащий звук!..
Испуганная тишина…
Раскачивающаяся дрожь…
«ВСТАНЬ!»
Как неудобно быть на высоте от пола. Камни хотят приблизиться… Кто управляет этими ногами?
Шуршащий, шуршащий, шуршащий звук… И вдруг резкая вспышка перед глазами.
– На! Ешь это! – перед ним стоит махо, протягивает открытую ладонь, на которой лежат сухие фрукты.
«Откуда он взялся?.. Он забирает из моих рук пустой горшок. Я только что выпил. Я опять пил?.. Я ем фрукты, знакомо немеют языки…»
– Как ты пришел сюда?! – Попытка вопроса.
Звука нет. Голоса нет. Он умер.
– Ты все время разговариваешь, – говорит махо. – Второй день ты говоришь странные вещи. Тебя трудно понимать…
– Махо? Что я говорил?!
«Тишина. Я говорю умом, языки умерли… Никто не может слышать языков ума…»
Шуршание и дрожь сливаются вместе. Тело раскачивается и остро звенит.
«Это чудовищно! Они колеблются в резонансе, сейчас обрушится свод. Сейчас я упаду на камни. Почему я так высоко от камней?»
– Сядь. – Это снова старик.
У старика усталое лицо. Но не старое…
Как светятся его глаза!
Он протягивает кувшин. «Я так хочу пить, меня одолевает жажда…»
– Разгулялся! – Он смеется.
«Я вырываю из его рук долгожданный кувшин и жадно осушаю его глоток за глотком».
– Это называется «кровь травы». Привык?
Опять смеется.
– Ешь сухие…
«Вокруг все зеленое. Я вижу стены, покрытые мириадами пластинок зельды…»
«МЫ ВИДИМ СТЕНЫ…»
«Кто – мы?! Я не понимаю… Как красиво, когда все зеленое. И все видно. Я могу видеть сквозь зеленый камень… Я могу идти сквозь зеленый камень…»
«ЧТО У ТЕБЯ ЗА ТЕЛО?»
Лежать. Очень хорошо лежать.
Если бы только не мешало это шуршание удаляющихся шагов…
Почему вертится земля?
Сверху приближается голова махо.
– Радуйся! Твоя голова в углях. Хорошо, что они почти остыли.
Смеется!
– Принес?!
Языки снова непослушны. Однако гром вопроса наполняет воздух.
– Потише. Поднимайся.
В руках его снова кувшин. Он снова пустой…
– Быстро же ты пьешь!
Уже не смеется. Только улыбается и смотрит в глаза.
Покой.
Голубое небо.
«Глаза не могут закрываться, они смотрят в глубокое голубое небо, в котором две темные точки.
Птицы? Точки растут. Нет, это не птицы. Это не небо, если оно моргает…»
Шуршащий звук шагов. Они удаляются или приближаются.
«НЕ ЗАКРЫВАЙ ГЛАЗ!»
«Не закрываю!..»
Кто сказал это?
Все тело трясется.
– Ты стоишь на ногах?
– Да, я стою на своих ногах.
– Я говорю «трава» – но это просто следование традиции. Она не похожа на траву, или мох, или плесень, или гриб… Она вообще не похожа на что?нибудь еще. Цнбр – сама по себе.
Свет костра. Отблески огня на лице Ю?махо. Его глаза уже не голубые. Его глаза закрыты.
Зато открыт рот.
«Цнбр – сама по себе…»
Какая длинная тягучая песня… Он ее уже очень долго поет…
«ОНА НАЗЫВАЕТСЯ „ПРИКОВЫВАЮЩАЯ ПЕСНЯ“…
– Куда же она приковывает?
«ПРИКОВЫВАЮЩАЯ ПЕСНЯ НИКУДА НЕ ПРИКОВЫВАЕТ».
– Что же она делает?
«ОНА ЗНАМЕНУЕТ».
– Что? Что она знаменует?
«СОЕДИНЕНИЕ… ЛА?И?ЛА…»


* * *

…Он вдруг заметил, что идет по пещере.
Все было не так, весь мир был странным. Даже тело было словно чужое, деревянное и слушалось с трудом. Желудок выворачивало. Было так плохо, что Дар был вынужден остановиться и присесть. Прислониться к зеленому камню… Руки и ноги дрожали мелкой, еле заметной дрожью. Или не дрожали совсем, а дрожь была внутренняя, нервная? Может быть, было холодно? Хотел закутаться в свой плащ, но его почему?то не оказалось…
Дар поднялся и пошел дальше. Как будто бы стало лучше. Дурнота прошла. Он не заметил сколько прошел, но впереди наконец показался просвет. Еще немного – и вот уже выход, небо, Pop…
– Радуйся! – У выхода поднялась фигура в рваном плаще, глаза старика смотрели напряженно, оценивающе.
– Радуйся! – прищурился на свет Дар и улыбнулся, видя знакомые черты Ю?махо.
Лицо махо смягчилось.
– Это ты, Даарр? – сказал он полувопросительно.
– Кажется, я, – ответил Дар, облизывая пересохшие губы. – Кто же еще?
Махо нахмурился и опустил глаза.
Дар огляделся. Что?то было не так. Окружающие скалы, весь мир – все вокруг стало другим. И трудно было понять, в чем дело.
– Снег стаял, – сказал махо. – Непривычно, верно?
– Почему?
– Пришла весна. Ты пробыл в та?атсине семь дней…
– Та?атсине?
– Соединении с цнбр. Ты начал пить кровь травы семь дней назад. Сегодня ты впервые после этого вышел сам.
– Сам?
Махо кивнул.
– Что ты имеешь в виду под этим «сам»?
– Ты иногда ходил, тебя было не удержать! – Седой тангр расхохотался. – Путешественник…
Дар прищурился, не зная, как реагировать.
– Не помню, чтобы я ходил. Собственно, я не помню вообще, чтобы провел там… семь дней?
– Садись, – кивнул старик, – ты, наверное, устал?
Едва эти слова были произнесены, как чувство усталости навалилось на плечи.
– Я что, не ел семь дней?
– Только кровь цнбр и сушеные фрукты.
Стало понятно, что творится с животом.
– И что, это все было?
– Все было хорошо, – уклончиво сказал махо, – ты в пределах нормы.
Дар почувствовал прилив любопытства столь же неутолимого, как и голод. И еще вселенскую жажду.
– Я хочу есть и пить, – сказал он. – И чтобы ты рассказывал мне при этом, что происходило в эти семь дней.
Махо снова коротко рассмеялся.
– Тебе придется потерпеть, маттахо, – и, озорно глянув на Дара, добавил: – «Маттахо» – означает ученик махо. Ты уже можешь носить это имя!
– Пить! – проревел Дар, наконец?то решив, чего он хочет больше всего.
– Лучше, если ты уйдешь назад в пещеры, – проворчал старик. – Тогда жажда приглушится. Если хочешь остаться здесь, то лучше держись тени. Весеннее солнце не похоже на зимнее.
– Но почему? Разве здесь нет воды?
– Три твои потребности естественны, но они не нужны. Ты должен утвердить себя, как махо, переступив через них.
Дар бессильно опустился на землю. Слова Ю?махо были чудовищны.
– Я должен перестать есть и пить?!
– Ты мог бы. Однако это не обязательно. Просто какое?то время ты должен будешь воздерживаться от этого.
– Я умру без воды!
– У тебя нет выбора, маттахо. Цнбр внутри твоего тела стала сильной. Но она нуждается в последнем толчке. Вода и пища исключены. По крайней мере на несколько дней!
– А?а?а! – закричал Дар. – На несколько дней?!
Он рассмеялся. Он совершенно не понимал, как себя вести. Изменился не только мир вокруг. Изменился он сам. Дар не узнавал себя изнутри. Он повернулся к махо, пытливо заглядывая в его светящиеся глаза. Они смотрели друг в друга довольно долго. Старик безошибочно прочел его вопрос и ответил:
– Думай об этом так: к тебе пришла весна!
– Что?!
– За эти семь дней ты вырос. – В его тоне почему?то мелькнула печаль. – Обычный тангр вырастает так только к старости, Я не ожидал, что ты окажешься таким быстрым, Даарр! Ты был бы настоящей опорой своей травы!
Дар судорожно глотнул пересохшим горлом. Языки шершаво скребнули нёбо. Попытался оценить свое состояние, сколько он сможет протянуть без воды и еды. Заглянул в себя. И вновь почувствовал там открытую бездну. Это было так, словно что?то глянуло оттуда на него. Дар мысленно отпрянул.
Глухо прозвенел камень, и боль в затылке засвидетельствовала, что он отпрянул не только мысленно.
– Что с тобой? – Голос старика был участлив.
– Ничего… – прошептал Дар. – Я удивился, как я мало знаю себя…
Снова прозвучал короткий смех.
– Теперь ты себя совсем не знаешь. Тебе надо учиться самому себе заново.
– Что ты хочешь сказать? – начал было Дар, но вдруг изнутри, откуда?то из глубины мыслей, из этой бездны внутри его всплыло короткое: «МЫ…» Громогласный шепот, оглушительно тихий… Это не был голос – даже не слова. Дар понял это, но он не был уверен. Шепот перекрыл все звуки вокруг, и все же был беззвучно нем…
Дар непроизвольно оглянулся в поисках источника звука. Но вокруг были только полированные стены грота. Как много тут выделанных изящных пластин зельды!.. Рядом стоял на одном колене старец, заглядывая в его глаза. А за ним – далекое и безбрежное нагромождение черных скал с ослепительно?белыми шапками.
– Трава – твой помощник теперь. – Ю?махо говорил тихо, вкрадчиво. – Будь любезным со своим гостем.
– Гостем?!..
«МЫ», – вдруг снова всплыло гремящее в голове.
– Кто говорит со мной? – не выдержал Дар, оглядываясь.
– Ты разговариваешь сам с собой вслух, – заметил Ю?махо едким тоном. В его глазах плескался смех.
– Это… внутри меня. Что это?
– Цнбр – твой гость. Теперь она обретает путь к тебе…

Глава 5
ДРЕВНИЕ ПРОРОЧЕСТВА

Старик вел его вниз насупленно и настойчиво, шаг за шагом погружая в глубочайшие лабиринты под Нортригом. Так далеко вниз, что было ясно – они прикоснутся к сокровеннейшим тайнам ушедшего клана. «Маттахо должен узнать потаенное, увидеть сокрытое и руководствоваться истоками…»
«Танцующий свет» махо сопровождал их, освещая путь сквозь все лабиринты, повороты, лестницы и коридоры. Наконец они остановились посреди величественной пещеры. В голубоватом свете ночного видения Дара она выглядела загадочно. По искрящимся зельдой стенам, чуть наклоненные, стояли тяжеленные каменные плиты, заполненные барельефами и надписями. Некоторые плиты стояли в центре зала, укрепленные вертикально. Не иначе это было хранилище истории клана. Медленно и торжественно махо подвел Дара к боковой плите, ничем особо не выделявшейся среди прочих, разве что более обколотой по краям.
Дар с любопытством осматривал каменную плоскость, гладкую и блестящую, как застывшая вода. В центре ее, среди бесконечных вариаций тангрописи и квадратов «бегущего солнца», был большой выпуклый барельеф с изображением горной местности. Под стилизованными пиками лежало длинное горизонтальное тело, подобное крупному гладкотесаному бревну, лишенному ветвей. Оно тянулось из одной части барельефа в другую – неизменное по ширине. В правой его части чернела овальная дыра, от которой тянулась вереница тангров. Они шли ровной цепочкой, направляясь к большой черной пещере на левом краю барельефа. Головы идущих были задраны вверх, а правые руки подняты не то в приветствии, не то в попытке защититься. С виду обыкновенные тангры, даже не воины – ибо у них не было видно ни поясов, отличающих отаругов, ни защитных накладок на груди, ни наручней или шиташей. Размеры латниров, тела, пропорции рук и ног – все было неотличимо от любого из кланов. Однако головной и замыкающий в цепочке резко контрастировали с остальными. Каменные фигурки словно бы имели латнир, покрывающий все тело. В их руках виднелись толстые недлинные палки – скорее всего, оружие. Они были похожи размером на шиташ, но никто же не держит шиташ двумя руками! Головы этих двух защитников тоже были повернуты вверх, позы выражали напряженность и готовность к борьбе.
Некоторые из идущих тангров полуобернулись спиной по капризу резчика. Это было сделано, чтобы показать их латниры… Дар вдруг почувствовал, что ему не хватает воздуха – все латниры были пусты и гладки! Он как будто увидел самого себя со стороны! Стало понятно, почему многие сравнивали его с Древними.
Возле пещеры в скалах стояла вторая группа тангров. Самые обыкновенные вооруженные отаруги, каких и сейчас тысячи. Двое из них стояли спинами, так что можно было разглядеть многочисленные, кропотливо высеченные врезки на их латнирах. Некоторые из отаругов тоже смотрели вверх. Все они протягивали руки вперед, как бы призывая идущих скорее скрыться под защитой горы…
Резчик по камню мастерски передал смутное чувство опасности, нависающее над всеми. Нечто угрожало им, его не было видно, но оно присутствовало, словно поджидающий за углом враг. Из?за этого структура барельефа, в целом вполне мирная, становилась тревожной, загадочной…
– Это – барельеф Древних? – спросил Дар, с трудом сдерживая дыхание.
– Нет, – негромко ответил махо. – Картины созданы резчиками совсем не древнего происхождения. Принято считать, что в данном барельефе запечатлен момент первой встречи тангров ю'Линнора с прилетевшими Древними.
– Прилетевшими?
– Да. Ты видишь, они идут от летающей лодки к горным танграм.
Теперь стало понятно, почему «бревно» имело одинаковую толщину с любого конца. Дар внимательно присмотрелся, но не нашел сходства с летающей лодкой гонклардов, как он ее запомнил. Та не была столь длинной и тонкой.
– От кого они защищаются? От гонклардов?
– Я не вижу, чтобы они защищались. – Голос Ю?махо прозвучал громче, и тут же был возвращен многократным шепчущим эхо. – Тебе кажется!
Старик двинул рукой, и его «танцующий свет» сместился в сторону, к другой массивной и тщательно заполированной каменной пластине в два тангровых роста. Она была заполнена знаками тангрописи, а ее края – неровно отбиты.
– Надо было прийти сюда с настоящим огнем. При свете факелов это выглядит не так… хм… сумрачно.
Дар оглянулся, его воображение живо дорисовало факелы на стенах, ю'линнорцев, стоящих перед барельефами и спорящих о том, что видят их глаза. Без «танцующего света» махо в голубоватом свете «ночного зрения» Дара сцена встречи Древних была даже более тревожной, а позы идущих – более напряженными. Вспомнилась небесная лодка гонклардов, атаковавшая Хршитакку слепящими каплями огня. Дар хорошо представлял себе, чего могли опасаться изображенные тут тангры. Опасность именно сверху. Но не должны ли Древние быть равными в оружии с гонклардами?
Увидев, что Дар задержался перед барельефом, Ю?махо поманил его рукой.
– А вот описание первого появления Древних. Возможно, именно того, что изображено на барельефе.
Дар заинтересованно подошел ближе. Каменная плита была покрыта наклонными квадратными значками, заметно отличавшимися от привычной тангрописи. На камне не оставалось пустого места – даже сколы по краям просто обрывали бегущие строчки. Вероятно, изначально эта плита была куда больше.
– Это архаичные письмена старого Иллайньера. Им больше двух тысяч зим. – Голос Ю?махо уважительно понизился.
– Тут говорится о Древних?
– Здесь описываются великий пожар и землетрясение, случившиеся во время небывалой грозы. После них была найдена летающая лодка, которую ты только что видел. Даже здесь сведения довольно отрывочные, поскольку летописец больше уделял внимания роду и клану и их состоянию, чем пришельцам. Но и из этого можно почерпнуть много… Древних было несколько, и их латниры были пусты, – махо скользнул взглядом по Дару, – а их отбив никому не казался чужим… Не находишь ничего знакомого?
– Пожалуй, – согласился Дар. – Хотя насчет отбива… Ху?махо сказал бы иное.
– Ху?махо дурак, – коротко отрезал старик. – Хотя есть одна закономерность. Чем сильнее клан, тем он злее к окружающим. Самые терпимые к чужакам – йарбы. А в момент появления Древних ю'Линнор был в плачевном состоянии. Теперь посмотри сюда!
Старик круто повернулся, его «танцующий свет» метнулся следом, вдруг выхватив в пяти прыжках идеально ровный обелиск не более двух тангров высотой. Видимо, он был закрыт за другими плитами, поэтому Дар не заметил его ранее. В средней части обелиска ровным, повторяющимся светом мигал яркий белый огонек. Ноги сами понесли вперед, и уже через мгновение Дар рассматривал это чудо. До середины камня, словно пена, застыл слой ровного, чуть бугристого беловатого напластования. В центре его была прикреплена Метка, неотличимо повторявшая Метку Дара. Только эта не изредка мерцала блестками, а равномерно и безостановочно пульсировала ярким маленьким огоньком.
Повинуясь бессознательному порыву, Дар вытащил из затылочного кармана свою потеплевшую Метку. Она вела себя странно – ее огоньки стали ярче и двигались быстрее. Дар хотел приложить ее рядом с новой, но Ю?махо удержал его руку.
– Писания рассказывают, что махо клана однажды приложил эту Метку к белой каменной пене. Но оторвать назад ее уже не смог. Она навсегда осталась прикованной к обелиску.
– И она все это время светится? – пораженно прошептал Дар.
– Светится. Это великая загадка и мощь Древних.
– Что это за «каменная пена»?
– Никто не знает, что это такое. Она тоже осталась у нас от Древних. И она растет.
– Как – растет?!
– На вид и по всем признакам это просто зернистый белый камень. Очень прочный камень. Никто не может отколоть от него даже кусочек. Но со временем он медленно увеличивается. За две тысячи зим «каменная пена» смогла покрыть верхнюю половину этого обелиска.
Пораженный Дар не мог отвести глаз от зрелища мигающей Метки и растущей «каменной пены». И все же его внимание привлекли знаки в центре обелиска. Они словно выходили из?под растущей пены Древних. Часть их была значительно крупнее остальных, словно подчеркивая значимость передаваемой информации.
– Что тут написано? – Дар указал рукой на заинтересовавшее его место.
– Это конец фразы: «…чего они? Узнавать всегда – часть чего? Принадлежащий и произрастающий есть целое в своих частях. Целое всегда с тем, части чего одинаковы. Встречая новое, спроси: часть чего ты?..»
– Это относится к Атсинбирг? – уточнил Дар, зачарованно глядя на мигание белого светлячка.
– Без сомнения. Но не только. Есть много трактовок этого афоризма. Некоторые считали, что в Ледяном Просторе, где не может жить цнбр, тем не менее есть целые и его части. Другие говорили, что целое – это не клан, а, например, весь Рортанг, вся планета.
– Ты приводил сюда Зордаора? – вдруг осенило Дара.
Ю?махо повернулся, посмотрел удивленно:
– Он тебе рассказал об этом?
– Нет. Но он говорил о спасении детей Рортанга.
– Что он еще говорил?
– Он был уверен, что мне нужно идти к тебе. Он сказал, что ты ждешь меня давно…
Юйра вздохнул и тяжело задумался. Его фигура в ночном зрении Дара выглядела как неярко светящийся туман, пронизанный нитями большей плотности. Его латнир и борода были самыми светлыми.
– Это так, – наконец изрек старик. – Если ты именно тот, кто здесь описан.
Его голова поникла, и безмерная грусть послышалась в голосе. Было сложно понять ее причину.
– У ю'Линнора было много противников, – наконец продолжил махо. – Во все времена. Фактически, когда Древние научили нас делать эриг?сталь, мой клан уже сократился до ничтожных размеров. И даже с новым оружием потребовались столетия борьбы, чтобы Иллайньер утвердил себя. В войнах за утверждение многие первые барельефы были утеряны или уничтожены врагом. А оставшиеся дают разрозненную информацию. Единственное, в чем они сходятся, – это в возвращении Империи.
Старик замолчал, и Дар был вынужден переспросить:
– Возвращении Империи?
Махо поднял голову и некоторое время пристально всматривался в Дара, словно видел впервые. Его взгляд был расфокусирован, и было трудно понять, что именно он рассматривает. Неудобное тепло появилось у Дара в затылочной части головы. На мгновение возникло иррациональное подозрение, что махо может видеть его мысли. Но это конечно же было не так…
– Вот здесь, – Махо наконец повернулся к сложной вязи архаичных письмен, и желтый шар его «танцующего света» лег на избранное место на камне, – начертано: «Вслед за ним приходят новые времена. Цнбр перестает быть тайным словом. Империя тангров возвращается. Дети Рортанга спасены…»
– За кем – за «ним»?
Ю?махо снова одарил собеседника тяжелым взглядом.
– В этом месте камень сколот. Многие думали, что речь идет о великом Древнем, который когда?нибудь прибудет в ю'Линнор. Другие полагали, что имеется в виду не персона, а некое глобальное событие, которое изменит судьбу всех кланов.
– А что думаешь ты?
– Это не все. Вот здесь, – «танцующий свет» скользнул влево и вниз, ярко высвечивая и тут же гася блестящие грани врезок на камне, – здесь значится: «Но не станут ли новые времена смертью Иллайньера? Они будут. Ибо да разобьется слеза о камень вечности!»
– Поэтому ты… – Дар поперхнулся, голос вдруг потерял силу. – Поэтому ты сказал, что я – твоя смерть? Тогда, при первой нашей встрече?
– Мой клан еще не умер, – гордо поднял голову Ю?махо, его тело выпрямилось. – Пока жив махо, жив и его клан!
– Но я не собираюсь никого убивать!
– Кто знает, – прошептал свистящим шепотом старик, глядя в одну точку чуть выше головы Дара. – Если ты тот, кто принесет новые времена… И кто знает, стоит ли Иллайньер возрождения Империи…

Глава 6
ОХОТА МАТТАХО

Следующим утром они забрались на довольно высокое плато. Кругом зияла безжалостная пустота, они были единственными живыми существами на множество марангов вокруг. Даже птицы не чертили бездонное небо.
Махо сказал, что сегодня они будут охотиться на «горняшку» – горного уилиса. Дару это показалось странным: в подобной снежно?каменной пустыне не может обитать ничего. Все живое ушло к теплу, вниз. Совсем другое дело вчера, когда старик повел его на сбор хвороста. На открывшейся из?под снега земле в каньоне жизнь отметилась тысячами свежих следов, вырытых нор, оброненных перьев и выдранных клочьев пуха.
А здесь еще было бело – скальная высота преданно хранила студеный дух зимы. Крутые склоны ближнего распадка покрывал странный крупчатый снег, кое?где щетинились темно?бурые рощицы низких, цепких деревьев. Было холодно. По странной причуде Ю?махо они не взяли с собой никакого оружия. Что это будет за охота, предстояло только гадать.
Жажда Дара дошла до некоего критического порога. Но и тут все было странно. С одной стороны, он готов был броситься и жадно хватать губами этот необычный снег. С другой – оставался к этому отстраненно безразличен. Отсутствие еды и воды создали в нем странное замершее состояние голодного равновесия, когда есть хочется, однако отсутствие еды и воды не вызывает ухудшения самочувствия. Они стали как бы просто желаниями, а не необходимостью. Но не дерево же он, чтобы высасывать воду корнями? Чтобы впитывать влагу из воздуха, собирать кожей? Должно быть, старик имел еще много чего, чтобы рассказать ему…
– Что происходило за эти семь дней?! – снова повторил Дар мучивший его вопрос.
Ю?махо хмыкнул.
– Тебе лучше не отвлекаться, маттахо. Ты охотишься.
– Все равно никого вокруг нет. Ответь?
– Махо не может ошибаться. У него больше чутья, чем у простого тангра. Вокруг нас кто?то есть.
– Ты сказал, что я много ходил в эти семь дней в пещере. Но я не помню этого!
– Я прошу тебя не отвлекаться! – Старик строго посмотрел ему в глаза. – У тебя нет выбора, маттахо. Цнбр внутри твоего тела стала сильной. Но она нуждается в последнем руководстве. Пока ты все делаешь очень хорошо, гораздо лучше, чем кто?либо, кого я знал. Дыхание цнбр уже стало естественным для тебя.
– Дыхание?!
– Ты даже не заметил, но ты уже подхватил это. Сейчас трава должна научиться ходить тобой и думать тобой…
– Думать мной?!
– Ла?и?Ла пробует тебя. И наше дело подтолкнуть ее.
– Ты пугаешь меня. Пожалуйста, говори яснее!
Ю?махо нахмурился.
– Ты помнишь и не помнишь об этом. Это не плохо. Но ты хотел вспомнить, да?
– Да…
– Трава будет растворять твою память, как уксус, пока она не размягчится и не окажется вся на виду под светом ума. Не волнуйся, время склеит твои трещины. И это придаст тебе силу!
– У меня нет времени! – нервно воскликнул Дар. – Я не уверен, что у меня были даже эти семь дней, которые я отдал траве.
– Ты отдал их самому себе! – Голос старика стал резким.
Перед внутренним зрением Дара встала картина на барельефе Древних, которую он запомнил: цепочка тангров, идущих от летающей лодки к пещере, со страхом смотрящих в небо и прикрывающихся поднятыми руками… После вновь возникло изображение лодки гонклардов, роняющей ослепительные капли огня на Хршитакку..
– У меня нет времени ждать, пока что?то склеится! Я чувствую, что времени уже нет. Ты помнишь, я начал с того, что жду ответов на свои вопросы. А вместо этого ты ставишь передо мной новые! Когда?нибудь у меня появится много времени, и я буду бесконечно терпеливо ждать всего, что положено маттахо. Но сейчас… Сейчас у меня другая ситуация!
Ю?махо молчал и смотрел на него расфокусированным взглядом. Наконец он сказал:
– Все, что я делаю, – это помогаю тебе.
– Так что там происходило, в пещере с цнбр?
– Ты все время бормотал. Иногда ты ходил…
– И это все? – разочарованно протянул Дар. – Но должно быть что?то большее! Так я никогда не доберусь до своей памяти!
– Это «все» – не так уж мало, – веско обронил старик. – Ты, случайно, не помнишь, как вышел из пещеры вчера?
– Ну… я просто шел, пока не вышел на свет к тебе.
– Просто вышел в полной темноте? – Он усмехнулся. – Из кельи маттахо коридор разделяется на одиннадцать путей. Только один из них вел к выходу наружу, где сидел я. Как ты научился ориентироваться в скале? Наверное, что?то случилось, точно?
– Джаммшш!.. – Дар задумался, прищуриваясь, – Я каким?то образом мог чувствовать, где ты. Я просто знал, в какой ты стороне…
– Посмотри перед собой, – попросил махо, – и попробуй таким же образом понять, есть ли какие?нибудь животные вокруг нас?
Дар осмотрелся.
– Нет. Я никого не вижу. А ты?
– Я не просил тебя смотреть глазами. Разве глазами ты ориентировался в темной пещере?
– Но… я не помню…
– Расфокусируй зрение. Думай так, что не только центр твоих глаз может видеть. Позволь видеть и краям…
Идея была интересной, и Дар тут же последовал совету. Расфокусировать взгляд было мгновенным делом, окружающее пространство послушно замутнилось. Однако рассмотреть что?либо таким образом было совершенно невозможно.
– Расслабь шею, – громким шепотом приказал Ю?махо. – И позволь своим плечам видеть живое в том, что видят края твоих глаз… Плечи видят по?другому. Они будто идут вперед и могут сразу говорить, если поблизости есть то, о чем ты спрашиваешь.
Все это было сплошным сумбуром, но Дар послушно попробовал представить, как плечи «смотрят» в том, что видят расфокусированные глаза. Возникло странное ощущение – осязательно?пространственное, будто он мог сканировать плато перед собой, в любую сторону. Чувство было таким неожиданным и захватывающим, что Дар забыл обо всем, и о присутствии Ю?махо в том числе. Мир перед Даром предстал совершенно новым, масса необычных ощущений навалилась на него. Когда старик снова заговорил, Дар вздрогнул от неожиданности.
– Если плечи чувствуют, что это есть, они подсказывают направление. – И внезапно резко спросил: – Здесь есть горняк?
«Да», – сказал кто?то внутри Дара. Губы сами с запозданием произнесли то же слово:
– Да…
Махо удовлетворенно крякнул.
– И где же он?
– Здесь их несколько, – пораженно прошептал Дар. – Там, в дальней лощине, – два, и еще двух уилисов я чую за снежным взгорком. Ближе всех этот, за кустами справа, в тридцати прыжках.
Ощущение было удивительным. Он чувствовал так, словно его тело бесконечно вытянулось, и Дар ощущал окружающее пространство как часть самого себя. Каждую деталь он мог ощущать отдельно – форму, температуру, шершавость или гладкость поверхности. Это были почти тактильные ощущения…
– Молодец, – прошептал старик. – Ты делаешь успехи. Ты очень нравишься траве.
Дар повернулся, и взгляд сам собой привычно сфокусировался на Ю?махо. В тот же миг волшебство оборвалось. Он снова стал просто самим собой, оторвавшись от волшебной связи с окружающим пространством.
– Не отвлекайся! – прикрикнул Ю?махо недовольно. – Ты только что делал очень хорошо!
Дар снова повернулся к заснеженному полю и близким скалам. На этот раз расфокусировать взгляд и передать видение уголкам глаз и плечам было проще. Это даже не было зрением, это было что?то среднее между пониманием и ощущением.
– Посмотри на ближнего горняка. Какого он цвета? Самка это или самец?..
В ближайшей расщелине, края которой покрывали цепкие низкие кусты, видно ничего не было. Но только для глаз. «Плечами» Дар мог чувствовать гораздо большее. Животное предстало перед ним сквозь закрывающие его скалы и снег.
– Это самка. Белая, с длинной зимней шерстью… Она встревожена, потому что чует наше присутствие по запаху.
– Хорошо, ты делаешь правильно. – Голос махо стал тихим, словно теперь он боялся спугнуть уилиса. – Теперь тебе нужно поймать ее.
– Поймать? – удивился Дар. – Как? Она бегает по горам быстрее меня, и никакого оружия у меня нет.
– Ты имеешь все, что тебе нужно иметь, – успокаивающим тоном произнес Ю?махо. – Просто спроси об этом у своей травы.
– Как «спросить у травы»?
Дар снова повернулся к старику, и волшебство опять рассеялось.
Махо внимательно посмотрел ему в глаза.
– Быть тангром, – сказал он, – это значит жить в союзе с цнбр. Но быть махо – это нечто большее. Это значит делиться своей жизнью с цнбр. Каждый из вас что?то отдает для этого. Ты делишься своим телом. Трава делится своим знанием. Это очень справедливо. Но только совершенные тангры готовы к этому!
Концепция была захватывающе глубока, когда?нибудь он обязательно продумает ее. Однако сейчас Дар все еще не представлял, как исполнить указание Ю?махо.
Каким?то образом старик знал о его затруднениях.
– Нет смысла рассказывать тебе то, что ты можешь узнать у своего тела. Ты здесь сегодня для того, чтобы учиться. Пробуй!
Дар не совсем понимал, что делать. Но нужно было с чего?то начинать. Он глубоко вздохнул и закрыл глаза – он привык так сосредотачиваться – и обратился в глубь себя с вопросом. Однако внутри уже не было так спокойно, как прежде. Оттуда вдруг выметнулся цветной взрыв, бешеный калейдоскоп образов, ощущений, воспоминаний, впечатлений! Перед глазами возникли просторные виды степи и холмов, в ушах зазвенели обрывки криков.
«Твое имя и имя твоего рода?!» – громкогласно лязгнул беспощадный голос Саудрака…
«Я Док?Атор, корня Акотора, элитар а'Зардата!» – скрежетали в ушах слова Док?Атора…
«Под латниром живут корни, что связывают птенца с гнездовьем», – слышался вкрадчивый голос Куаргира…
«Это “азы латнира”. Моя цнбр, клан, род и знак Хуурадана», – мягко говорил Ходват…
Пронеслись леденящие кровь, вибрирующие крики дромов, вопли сражающихся и умирающих тангров, остро укололи прилепившиеся в черноте ночи к бедру гладкие червяки?изляни…
Дар был сметен этим шквалом информации, опрокинут, он тонул в ней…
– Тебе не нужно закрывать глаза, – толчок Ю?махо вернул его в нормальный мир, – иначе будет сложно сосредоточиться. Ты сейчас слишком открыт. Просто расфокусируй зрение и спрашивай траву!
Дар кивнул, жадно глотая воздух распахнутым ртом. Встряска была такой, что сердце продолжало напряженно колотиться. Он был слегка ошарашен наплывом образов собственной памяти.
Он расфокусировал взгляд, стараясь не акцентироваться ни на чем. Предметы послушно расплылись, раздвоились. Дар подключил плечи. Мир дрогнул и как будто надвинулся на него. На этот раз Дар мог более детально оценить свои ощущения. Окружающее стало черно?белым и цветным одновременно. Он смог сделать различие: мутное раздвоенное изображение, идущее от глаз, имело цвета, тогда как зональное ощущение от плеч было схематическим, черно?белым. Дымчато стояли горы на фоне голубизны неба… И вдруг все перевернулось, изображение от глаз стало бледнеть и меркнуть красками, в то время как общее пространственное чувство, схватываемое плечами – или чем там еще – наливалось жизнью, цветом. Чем дольше Дар «смотрел» этим способом, тем больше различных ухищрений ему удавалось. Он мог выделять предметы, и только они становились ясно видимыми, цветными, осязаемыми. Также он мог переключаться на растения или живые существа. Каждое из них имело свой собственный цвет, и однако же все, как группа, имели общий оттенок. Процесс завораживал, и Дар попеременно сосредотачивал внимание то на одних деталях окружающего мира, то на других…
– Не давай уводить себя в сторону! – Голос махо на этот раз звучал тихо и вкрадчиво, но он был измененным, словно старик говорил через воду. – Иначе ты будешь поглощен этим до бесконечности!
Дара моментально вынесло из поглощенности кустами, где он только что находился, и вернуло назад, к месту, где они сидели со стариком. Но некоторый опыт уже накопился, и он сумел не потерять при этом состояния полного видения.
– Поймай горняка! – напомнил «подводный» голос махо. Возможно, изменение его тембра было связано с состоянием «смотрения плечами»?
На этот раз Дар сосредоточился на уилисах, и они тут же высветились все вместе, разбросанные тут и там в окружающем пространстве. Они были видны, как желтые пятна умеренной светимости с розоватой точкой в центре. Их было много – десятки и десятки вокруг. Некоторые находились рядом – та самая пятерка, скрытая от глаз. Остальные были разбросаны по горам, близким и дальним, спрятанные в склонах, впадинах, расщелинах, замаскированные среди снега своим белым мехом, укрытые каменными уступами. Никогда простым зрением Дар не смог бы представить, сколько их вокруг. Едва только он заинтересовывался одним из них – горняк тут же высвечивался ярче. Он будто переносился ближе, или это внимание Дара каким?то невероятным образом приближалось к нему, делая его четче, выпуклее, живее… Дар мог видеть его как покрытое мехом животное, стоящее в снегу, или как оранжевое пятно, почти повторяющее физиологические контуры, с розовой точкой в центре.
– Ты должен всегда помнить о себе, – снова раздался тихий голос Ю?махо, – когда ты позволяешь своим глазам путешествовать по дорогам цнбр. Трава не имеет ума! Ты не должен поддаваться ей! Всегда помни о цели, ради которой ты отправился в путешествие…
Дар вздрогнул. Махо снова в точности знал, что происходило с ним.
Зрение будто само подвело Дара к ближнему уилису. Зверь был совсем рядом, разгрызая заледеневшую траву, только что выкопанную крепкими копытами из?под крупчатого снега. По настороженным ушам, повернутым в сторону, где засели тангры, Дар понял, что уилис контролирует их присутствие.
«Трава не имеет ума», – вспомнились слова Ю?махо. Что бы это значило? Оставалось только одно – пробовать!
«Мне нужен этот уилис, – подумал он. – Как мне его получить?»
Ничего не произошло. Его вопрос остался без ответа. Дар подумал, что вопрос был обращен не туда. Вместо того чтобы вопрошать в пустоту, надо было каким?то образом сказать это цнбр. Но как это сделать? Где она?
Дар продолжал видеть уилиса. Уилис продолжал есть траву.
Дар подумал о себе и тут же почувствовал, осознал себя самого, все тело. Однако оно словно стало больше и каким?то незнакомым. Внутри словно поселилась некая тайна. И у этого «большого тела» было много сторон, совершенно неведомых. Он подумал, что стал чужим самому себе. Но, может быть, это и было тем, о чем говорил махо?
Ощущение желания добыть уилиса стало сильнейшим, жгучим, неотвратимым.
«Я хочу этого уилиса!» – подхватило тело Дара. Возникло чувство, что он подумал не головой, никакой головы в это время у него не было.
«МЫ ХОТИМ!» – будто раздалось в воздухе рядом.
Что?то произошло – быстро, почти незаметно. Словно нечто выскользнуло из него, выпросталось вперед, в сторону ничего не подозревающего мохнатого поедателя мороженой травы. Дар ощутил это, как холодную зеленоватую тень, мелькнувшую перед глазами. Он фактически почти не видел ее, только ощутил быстрое движение.
– Та?ак… – прошептал махо.
Уилис замер в кустах. Своим объемным зрением Дар приблизился к нему. Зверь был схвачен, трудно было дать определение этому состоянию, однако Дар чувствовал, что животное не тронется с места, даже если он и махо подойдут к нему. Его взгляд остановился. Состояние зверя было похоже, как если бы уилис заснул с открытыми глазами. Или умер стоя. Однако Дар знал, что он жив, потому что оранжевый свет его тела не изменился, только розовая точка в центре стала мутной, почти незаметной.
– Неплохо, но не совсем то, что мы с тобой хотели получить, – прокомментировал дребезжащим «водяным» голосом махо.
– Что с ним? – Дар услышал свой вопрос, но трудно было поверить, что говорит он сам. Все звуки стали неузнаваемыми, дрожаще?низкими.
– Ты его зацепил и обездвижил. Но нам нужно другое. Мы охотимся. Это подразумевает, что уилис должен сам прийти к махо!
– Что значит – сам?
– У нас нет оружия. Мы не можем охотиться, как простые тангры. Мы – махо! А добыча махо сама приходит к нему…
Идея была неожиданна. Дар все еще находился в состоянии «смотрения плечами», и ощущение «большого тела» все еще было в нем.
«Иди сюда!» – прошептал Дар уилису.
«ИДИ СЮДА!» – громыхнуло в ушах «большое существо» его послушного тела.
Снова промелькнула почти незаметная зеленая волна, и «глазами плеч» Дар увидел, как свечение розовой точки в центре оранжевой ауры травоеда изменилось. Уилис поднял голову, напряженно поворачивая уши. Его глаза наполнились тревогой. Розовая точка сдвинулась, и теперь Дар заметил, что вокруг нее словно бы появился зеленоватый ореол.
«Иди сюда!» – думал Дар, замечая, как мысленный приказ наполняется силой «большого тела». Была какая?то связь между ним и этим зеленым ореолом внутри уилиса. Животное вздрогнуло и сделало первый дрожащий шаг. Над заснеженной поверхностью маленького плато появилась белая мохнатая голова. Дар больше не повторял приказа, он просто чувствовал эту нить, что протянулась от него к зеленому ореолу вокруг розовой точки уилиса. Он тянул за нее своей волей. Это было непросто, однако же уилис постепенно подходил, мелкими шажками покрывая разделяющее их пространство. Скоро он уже стоял так близко, что можно было потрогать его рукой.
– Молодец, – прошептал махо. – Сегодня ты на высоте своих достижений!
– Что теперь делать? – также тихо спросил Дар. – Ты собираешься убить его?
Мысль о смерти уилиса была почему?то неприятна Дару. Белый пушистый зверь пришел сам и выглядел сейчас таким беспомощным.
– Убивать? – В голосе махо была бездна удивления.
От этого громкого звука рядом что?то расстроилось в схеме ощущений, «большое тело» перестало ощущаться цельным, зеленый ореол внутри уилиса стал слабеть, зверь вдруг посмотрел на них другими глазами, и стал заметен его испуг. Дару потребовалось дополнительное усилие, чтобы вернуть все на места. Глаза животного снова потускнели.
– Мне не нужен этот уилис, – отрезал старик. – Я – махо! Сам решай, что с ним делать!
– Зачем же мы охотились на него?! – оторопел Дар.
– Мы учили тебя и цнбр в тебе. Вы должны укреплять ваш Ла?и?Ла! Но, может быть, ты так голоден, что…
Через мгновение после того как Дар сфокусировал свой взгляд на Ю?махо, уилис встрепенулся, словно очнувшись от сна. Грациозная дрожь прошла по его белому мохнатому телу. Он развернулся и длинными прыжками моментально скрылся из виду.
Старик довольно захохотал, грохот этого звука разносился вокруг, отражаясь от скал и придавая убегавшему животному дополнительную скорость. Дар хмурясь смотрел на Ю?махо, с трудом сдерживая собственный смех. Но не сдержался, и скоро двойной гогот сотрясал воздух.
– Что ты имел в виду, – сквозь смех спросил Дар, – говоря «я – махо!»?
– Махо не едят, чтобы жить. Махо живут со своей цнбр!..

Глава 7
НОВЫЕ ПЛАНЫ

Солнце склонялось к западным вершинам, когда они повернули назад к пещерам Нортрига. Сегодняшний день был изматывающе длинным для Дара. По требованию махо он продолжал «охоту», и кроме первого уилиса ему удалось приманить еще двух, а после перейти на птиц. С птицами было сложнее, поскольку надо было «схватывать» их внимание, но не касаться движений тела, иначе они начинали безвольно падать. Утомленный, но в приподнятом настроении, Дар шел за стариком. Сегодняшний день изменил его представление о мире и о самом себе. Дар знал, что научился пользоваться поддержкой травы, хотя, по выражению старика, он еще лишь толкнул «двери цнбр»…
И все же, как ни замечательны были новые способности, они пока ничуть не приблизили Дара к разгадке своего прошлого. Велика была радость осознания возросшей силы. Но так же неумолимо было чувство опаздывания, чувство надвигающейся катастрофы.
– Много ли мне еще учиться, махо?
Старик остановился и быстро обернулся к нему:
– Даже моя учеба еще не закончена. Как же ты можешь спрашивать о своей?
– Мое время истекает. Я чувствую это. Я чувствую это ночью, когда смотрю на звезды, и днем, при свете Рора. Сегодня я приобрел великие умения, но не стал ближе к разгадке.
– Вот ты о чем… Что ж, могу сказать одно. Ты взял сегодня сердце учения. Вся жизнь маттахо делится на две части – до этого момента и после. Ничего особенного он больше не делает. Цнбр прорастает сама. Даже если я умру завтра, твой путь будет продолжаться сам по себе. Ты должен будешь только найти свою траву. И ждать…
– Ждать… – эхом откликнулся Дар. – Как раз этой возможности я лишен. Ты сказал, цнбр размягчит замки на моей памяти. Но этого не произошло.
– Может быть, просто еще рано? Ты все еще маттахо, и настоящий махо проснется в твоем теле не завтра.
Старик продолжил спуск. Дар только сокрушенно покачал головой.
– Расскажи, что еще происходило в те семь дней со мной? Может быть, что?то наведет меня на память?
– Ты сидел у погасшего костра. Иногда ты выходил наружу.
– Но со мной ведь что?то происходило, верно?
– Трава внутри тебя получила шанс для роста. И она отлично им воспользовалась.
– Ты намекал, что я бормотал в забытьи. Что я говорил?
– Ты бредил и нес всякую чепуху. Кровь травы в этот момент заставляет ум тангра мечтать. Но она позволяет цнбр тангра расти. Поэтому не имеет значения, что тангр говорит в это время.
– Может быть, ты помнишь, что именно я говорил? Это очень важно!
– Хм. – Махо оглянулся. – Когда я был рядом, я слышал что?то похожее на «хэлл», и потом «про?кле?тый?рэт?сы». – Он старательно выводил голосом, делая остановки между слогами, видимо стараясь подражать голосу Дара. – Я не знаю, что это значит. А ты?
– «Про?кле?тый?рэт?сы»… – прошептал Дар. – Удивительно!.. Я не понимаю. Я даже не знаю такого языка.
– Я же говорил тебе, кровь травы заставляет ум тангра мечтать. Это может быть что?то из твоего прошлого, но так же точно оно может быть просто бессмысленным набором звуков.
– «Про?кле?тый?рэт?сы»… – снова прошептал Дар, и какое?то странное чувство, даже не чувство, а воспоминание ощущения, как легкий ветерок, коснулось его. И сразу что?то страшное, неизменимое и непреклонно надвигающееся дохнуло в лицо и тут же исчезло.
Дар замер на месте с расширенными глазами.
– Ты вспомнил? – повернулся махо.
– Нет. Но мне показалось, что я помню свое чувство, когда это произносил…
– И что это за чувство?
– Ненависть! – зло выдавил Дар.
Махо невольно отшатнулся – столько ярости прозвучало в голосе Дара.
– Ты уверен, что это оттуда?
– Да, это с той стороны памяти… До Хотоаги и Изир?дора!
– Ты помнишь больше… Что это было?
– Какой?то кошмар!.. Нет, я не помню, припоминаю лишь чувство… Кто?то гнался за мной… Их было много. Продолжают гнаться… Значит, это было и раньше, до Рортанга!
Махо сощурил глаза. Он помнил рассказы о снах Дара, о чувстве преследования. Льдинки его глаз сверкнули спокойным холодом.
– Тебе нужен настоящий та?атсин.
– Та?атсин?
– Соединение тангра и Атсинбирг. Когда двое становятся одним. Состояние тотального Ла?и?Ла.
– Но разве я и так…
– Нет. Это разное. Ты должен прийти в свой собственный атат и приникнуть к своим собственным корням. Я не знаю, возможно ли это для тебя. У тебя нет своего атата. Моя трава оказывает тебе благоволение, но я не уверен, что она согласится на та?атсин.
– Ты можешь попробовать договориться с ней?
В ответ махо громко рассмеялся. Мгновением позже и Дар осознал свой промах, присоединяясь к этому смеху.
– Я был бы счастлив, если бы корень Иллайньера принял тебя, – проговорил старик, отсмеявшись. Его голос приобрел мечтательную интонацию. – Ты не поверишь, как счастлив. Это означало бы, что клан снова возрождается. Мы бы нашли женщин. У тебя появились бы дети… К тому же сейчас б'Рван уже совсем не в дружбе с Хуураданом, и никто не будет контролировать посевы…
Резкий крик донесся с большой высоты. Подняв головы, они увидели в воздухе над собой крупную темную птицу с расправленными широкими крыльями. Одну из тех, на кого сегодня охотился Дар, не иначе.
Махо посуровел, нахмурился. Затем сказал непререкаемым тоном:
– Это все мечты. Я знаю свою траву. Она приняла тебя в союзники. Но это не родство!
– Может быть, есть другие ататы Древних, кроме Хршитакки?
– Хршитакка конечно же не единственная. Древние побывали во многих местах, и не все из них сожжены злобными гонклардами. Но ведь это будет не твоя трава!
– Кто знает?.. Я должен проверить это!
– Хм… – задумался старик, – а ведь верно. Возможно, лодки одного с тобой клана… Но послушай, ты уже провел ночь в атате Древних. Помогло ли это твоей памяти?
– Не помогло. Но тогда это была Первая инициация. Ты углубил мое взаимодействие с Атсинбирг. И теперь я готов по?настоящему встретиться со своей травой!
Дар чувствовал решимость. Новый план выглядел логичным и естественным. Новая надежда зажглась в его душе.
– Это так, – подумав, сказал Ю?махо. – Та?атсин поднимет тебя на новый уровень.
– Так есть в Лахирде цнбр Древних?
Вместо ответа старик просто кивнул.
– Идем, становится поздно!
Еще некоторое время Дар переваривал услышанное. Возможность снова оказаться в атате Древних даст ему настоящий шанс добраться?таки до своего прошлого. С тем уровнем взаимодействия Ла?и?Ла, который у него есть сейчас, идея «пообщаться» с цнбр Древних казалась более чем заманчивой. Его охватило нетерпение.
– Когда ты сможешь отвести меня туда?
– Я могу сказать – сегодня, но уже очень поздно для такой прогулки. Это не близко. И там есть проблемы.
– Какие проблемы?
– Я не смог пересечь преграду этого места. И никто из тангров моего клана – тоже. Хотя они старались.
– Что ты имеешь в виду?
– Нет смысла говорить об этом. Ты сам увидишь. Мы выйдем туда ранним утром.
– Спасибо!
Они снова долго шли молча. Но происшедшие события, новые умения Дара рождали слишком много вопросов, чтобы идти просто в тишине.
– Махо! Как я мог ходить в темноте, в пещере?
– Трава подсказывала тебе. Это почти так же, как ты находил уилисов, даже если они прятались.
– Значит ли это, что я смогу теперь ходить в темноте везде?
– Ты мог это и до встречи с травой, – резонно заметил старик. – С тем твоим свечением. Но теперь ты сможешь держать верное направление. Трава будет подсказывать очень многое. Однако запомни: сила ее зависит от того, насколько близко находится твой корень.
– Ты имеешь в виду Царакклан?
– Не обязательно. Достаточно и атата.
– А если он будет далеко?
– Твои возможности сузятся. Через тысячу марангов эта способность потеряется совершенно. Но это – качество Ла?и?Ла. Чем совершеннее союз, тем больше приобретенной силы.
– То, что я сегодня мог охотиться и «видеть плечами», как?то связано с присутствием поблизости цнбр ю'Линнора?
– Конечно. Она сильно помогает тебе. Я уже сказал: моя трава полюбила тебя. Но говорить «видеть плечами» не совсем правильно. Я никогда не говорил, что мы видим плечами! Можно сказать, что мы видим костями. Обычно махо называют это «зрением травы». Правда такова, что цнбр нет дела до нашего мяса, траве нравится наша кость! Она удивлена этой крепостью. Можно сказать, что все развитие махо – это соединение травы с костью. Мой учитель шутил, мол, трава не умеет выращивать свою собственную кость. Потому процесс занимает так много времени. Поэтому я удивляюсь твоему прогрессу. И это лишнее доказательство…
– Чего?
– Ничего! – отрезал махо, отворачиваясь.
Дар нахмурился.
– Я думаю, если у меня внутри цнбр Древних, то Атсинбирг ю'Линнора чувствует родство с ней.
– Почему же тогда цнбр Хуу не чувствовала аналогичное родство? Или она дальше от Древних, чем ю'Линнор?
– Не дальше. Просто у травы ю'Линнора нет выбора, – осторожно сказал Дар. – Ведь ты последний из ее тангров. Может быть, ее благосклонность ко мне – просто желание заполучить еще одного тангра?
Ю?махо резко остановился. Его глаза пылали гневом, палец угрожающе взвился к лицу Дара.
– Ты не можешь быть так груб к Атсинбирг, помогающей тебе, маттахо! Эта цнбр дает тебе силу сейчас!
– Я вовсе не собирался никого оскорблять, – тотчас заверил его Дар. – Но согласись, такое возможно.
Махо проворчал что?то невразумительное. Его ярость погасла так же внезапно, как и зажглась. Должно быть, в глубине души он осознавал правоту сказанного.
– Атсинбирг ю'Линнора – не пыль у дороги. Она не принимает чужаков!.. Так же как и я!
Они спустились на относительно ровный участок пути. Массивное тело Нортрига уже захватило все видимое пространство на севере. Темнота лишенных снега скал ярко контрастировала с его белой короной. Бесконечная игра светлых и темных граней его каменных утесов давала постоянное развлечение глазам. Pop уже опустился за череду горных пиков на западе, и небо наливалось все более глубокой синевой. Стал заметен бледный полудиск желтой луны Борхо, медленно следующей за ушедшим светилом к западным пикам. Общая картина была полна умиротворения. И однако же что?то назойливо свербило Дара внизу живота, что?то похожее на предчувствие.
– Я принял тебя, потому что моя цнбр сочла тебя родственным… – Голос махо был задумчив. – Я не знаю ее мотивов. И не должен знать.
– Как ты понимаешь, кто свой и кто чужой? – спросил Дар.
– Это просто. Когда я вижу тангра, его отбив говорит мне, частью чего он является. Потому что часть и целое – это одно. Если он того же корня, что и я, мы с ним – одно!
– Видишь, хотя тангры могут между собой ссориться, враждовать – для Атсинбирг они одно, верно?
– Верно. Вражда между своими – ничто для цнбр.
– Возможно, тот же закон относится и к Атсинбирг всех кланов – все вместе они одно для чего?то большего, хотя между собой они враждуют!
– Ты порой говоришь странные вещи, Даарр. – Махо опустил голову. – Я никогда не задумывался об этом… Чего частью может быть Атсинбирг целого клана? Это похоже на бред. Что может объединять в одно целое цнбр Хуу и цнбр а'Зардата? Что может сближать ю'Линнор и б'Рван?
– Ссорящиеся тангры – мелочь для травы клана. Ссорящиеся кланы – мелочь для чего?то очень большого.
– Что же это может быть? – Голос махо возмущенно возвысился.
– Если я не тангр твоего клана, почему Атсинбирг ю'Линнора стала помогать мне?
– Меня этот вопрос волнует уже восемь дней, – проворчал махо.
– Я подозреваю, – зачарованно прошептал Дар, – что мои первоначальные вопросы могут прояснить это.
– Что?
– Если я узнаю, кто я и откуда пришел, то узнаю, частью чего я являюсь на самом деле. Возможно, частью этого же являются кланы!
– Древние!.. – тоном откровения прошептал махо. – Ты послан Древними танграми! Как я не понял этого раньше!
– То же самое говорил мне Куаргир, – отмахнулся Дар. – Что это меняет?
– Твой кх'отр был хитер, но не мудр. – Старик прикрыл в задумчивости глаза, отчего они сделались тонкими изогнутыми полумесяцами, напомнив несчастного Куаргира. – Мало сказать «Древний», надо еще суметь понять, что это и для чего…
Некоторое время они шли молча, старик смотрел перед собой невидящим взглядом. Наконец мысли, владевшие им, прорвались наружу:
– Твои способности экстраординарны, и все же ты простой тангр. Ты несешь в себе цнбр, отличающуюся от всех кланов, и все же трава любой из них признает в тебе родство.
– Эй! Пока только трава ю'Линнора признала меня!..
– Не будь глупцом. Вспомни, что ты еще нашел общий язык с Зордаором, Саудраком и Куаргиром?! А это три разных клана! Разве они бросались на тебя с шиташами?
Он внезапно зажмурил веки и тут же, открыв их, наградил Дара напряженнейшим из своих взглядов.
– Я знаю, в чем твоя проблема, Даарр Древний! И мне кажется, что я вижу твою цель… Твою великую цель!
– В чем же она? – не удержался Дар.
– Для начала тебе необходимо вступить в свою полноту. И после этого все произойдет само собой!
– Что именно?
Старик осторожными шагами спускался по сыпучему откосу, стараясь ступать на корни выглядевших мертвыми кустов. Прошло много времени, прежде чем махо наконец ответил. Его голос изменился, приобрел тягучую речитативную интонацию, почти пение:
– Гонкларды бесконечно сильны, их небесные лодки покорили тучи и солнце, даже ночные звезды для них не преграда. Они владеют мягким железом и живым огнем, с помощью которых преследуют своих врагов. Любых врагов, но не Древних тангров! Древние – великие воины, их небесные лодки еще больше и еще могучее! Но они затерялись среди звезд в своих великих походах и подвигах. Однако до них долетела весточка, что их неразумные дети на Рортанге страдают от своеволия злых гонклардов. Тогда они собрались на Большой Круг и послали одного из них на разведку и помощь своим детям… Это был ты, Даарр Древний! Ты собрался и вышел в путь. Однако гонкларды почуяли недоброе, и когда ты приблизился, они ударили твою лодку, и она сломалась… Но Древний сильнее гонклардов! Враги тангров не смогли повредить твое тело – тело могучего воина. Благодарение Вечному Небу! Все, что им удалось, – это повредить твою память, ты перестал помнить свою цель. Но это мелочь! Этому можно помочь, потому что твое тело абсолютно цело. Твоя цель сложится сама собой, как только ты вступишь в свою полноту. Ты – Древний, и ты нуждался в Ла?и?Ла с древней Атсинбирг. Ты нашел атат Древних в Хршитакке, волшебство которого легко защитило тебя от глупых а'зардов. Проведя там ночь с цнбр Древних, ты восстановил утраченную Ла?и?Ла! Ты сам нашел ее, значит, твое тело помнит свою задачу. Ты не мог сойти с ума от Древней цнбр, потому что это твоя собственная цнбр! Твой верхний ум – это способ разговаривать с танграми кланов. Верхний ум не помнит твою цель. Зато он разносторонен: ты знаешь языки всех кланов, потому что все тангры – суть дети Древних. Для любого из Древних знать языки детей – пустяк! Но глубже лежат твой настоящий ум и настоящая память. Они помнят главную задачу. Древние должны были прислать сюда великого воина, способного даже в одиночку повергнуть сонмы гонклардов! Тебя должно слушаться все древнее оружие – именно поэтому стела Хршитакки защищала тебя от дромаругов Док?Атора.
Старик закончил говорить, и они снова шли в молчании. Картина, нарисованная могучим Ю?махо, была завораживающей. Он оперировал понятиями, далеко превосходящими все, о чем они говорили сегодня.
– Ты сам сказал это, – спустя некоторое время проговорил Дар.
– Что?
– Ты показал целое, частями которого могут быть кланы Рортанга. И это целое…
– Древние! – продолжил за него махо. – Их Империя! Да, это правильно. Мы все – части древней Империи.
Он глянул на Дара, и этот взгляд отличался от всех предыдущих. Теперь он был похож на тот, каким смотрел на Дара Куаргир.
– Ты теперь понимаешь, почему я так тщательно выспрашиваю, что я мог наговорить в бреду?
– Да, понимаю, – согласился Ю?махо, – однако мне кажется, это не так важно.
– Почему?
– Тебе надо просто ждать. Тысяча зим – как один день для Древних. Время – твой помощник, со временем ты поймешь, как вернуть свою память. А пока, Древний, рядом с тобой буду я, готовый отвечать на любые твои вопросы! Все, в чем ты нуждаешься, – это знать цнбр! Трава поможет тебе восполнить свою полноту.
– Ты забываешь о гонклардах! Если ты прав и они действительно разбили мою лодку, то теперь они должны искать меня, чтобы уничтожить, пока я не вспомнил сам себя.
– Джаммш! – Махо с силой стукнул себя по бедру. – Как ты прав! У тебя нет ни одного лишнего дня!..

Глава 8
ОТАРУГИ Б'РВАНА

Молча размышляя над сказанным, они вошли во внутренний каньон, где начинались первые «входные» пещеры подземного города Нортрига. Тот самый каньон, где колоссальная молния ударила Дара в вытянутые руки. Странное ощущение неудобства внизу живота усилилось.
– Скажи, – прервал молчание Дар, – если только живущий рядом тангр своего корня удерживает Атсинбирг от смерти и отмирания, почему ты еще цел? Почему хуураданцы или б'Рван не покончат с тобой? Я не заметил, чтобы ты особо прятался. Таким образом они покончили бы с твоей травой и получили спокойствие на своих границах.
– Рано или поздно они попытаются сделать так, – усмехнулся старик. – Рано или поздно… Но не сейчас. Я почувствую это… Когда две птицы урц встречаются в горах у трупа уилиса, они не поедают его вместе. Сначала они выясняют, кто из них сильнее. Кланы пока не готовы к войне друг с другом. Хуурадан, благодаря кх'отрам, обидел а'Зардат, и чем это закончится, пока неизвестно. Что касается б'Рвана – он опять на грани большой войны с с'Энфарпом.
Ю?махо смотрел на Дара своими лучистыми глазами и спокойно улыбался.
– Так что у меня еще есть время, чтобы вдоволь нагуляться по горам Лахирда. А когда они все же решат меня прикончить – моя трава скажет об этом. И тогда я уйду в ночь. Иллайньер – единственный клан, который будет жить вечно.
– Уйдешь в ночь?.. Что это значит?
– Царакклан ю'Линнора спрятан очень глубоко в горах, даже просто дойти до него – подвиг. Но в той скале, где он хранится, путь к нему – это мрачный лабиринт со множеством гибельных ловушек. Нужна помощь цнбр этого места, чтобы попасть туда. У врагов нет ни единого шанса. Когда б'Рван или Хуурадан придет за моим латниром, я уйду туда. Я и моя цнбр будем жить друг для друга.
– Но… Как ты сможешь выжить? Что ты будешь есть, пить?
– Я – махо! – Старик гордо поднял голову. – Ты еще не забыл об этом? Махо не обязан есть или пить.
Дар содрогнулся. Картина старика, веками заплетенного в глубине своей травы, в черноте глубочайших пещер, была просто трагична на его взгляд.
– Все Цараккланы, которые мне довелось увидеть, имели колодец в небо, – тихо сказал он.
– Совершенно справедливо, – ответил махо. – И Царакклан ю'Линнора не исключение. Две сотни зим тангры моего клана создавали это чудо. Наверное, мудрость тогдашнего махо предвидела, чем все это может закончиться…
Когда до входных пещер подземного города оставалось не больше пятидесяти прыжков, старик вдруг остановился. Чуть не столкнувшись с ним, Дар увидел его затуманенные глаза и понял, что махо смотрит «глазами травы». Дар тотчас последовал за ним, уже легко входя в состояние пространственного зрения.
– Впереди. – Голос махо стал злым, он дышал хрипло. – Сразу за первым входом.
Дар увидел их без труда. Световые пятна были другого цвета, чем уилиса и птиц. Они были коричневато?желтые, две зоны отчетливой светимости, чуть тронутые легкими зеленоватыми облачками. Внутри каждой сверкали два ярких красных уголька.
– Заболтался я… Отойди в сторону и ни в коем случае не выходи!
– Кто они?
– Это неважно для тебя.
– Хочешь, я приведу их сюда, как того уилиса? Или просто заставлю убежать?
– Ни в коем случае! И не вздумай выходить! – громко прошипел старик тоном, не терпящим возражения.
И направился вперед в одиночку.
– Иди сюда, иди… – раздалось из ближайшего темного грота. – Старый гнилой пень! Давно ты не отвечал перед своими б'рванскими хозяевами!
Дар с удивлением осознал, что этого языка он еще ни разу не слышал. Тем не менее он понимал его, как и все другие. Так вот они какие – б'рванцы!
Из темноты вперед выступили две высокие фигуры. Их тела по цвету были копиями расцветки Барниха из Горна – так же густо усеяны неровными желтыми пятнами по коричневому фону. Дар вздрогнул – за эти несколько дней в Лахирде он отвык видеть боевых отаругов. Их экипировка была совершенно непривычной. Тяжелые наручи, обручи на лбу и кожухи на ногах блестели белым металлом. По краям спинных латниров наверху была прикреплена невысокая щеточка перьев, возвышавшаяся над плечами. Но самой странной выглядела грудь – там тоже был латнир, уменьшенная копия спинного.
К своему удивлению, Дар понял, что улавливает странное ощущение от каждого из них – тревожаще?мягкое и чужое. Питье крови травы не прошло даром – теперь Дар воспринимал мир с помощью Ла?и?Ла. Это тревожащее чувство наверняка и было тем, что тангры называли отбивом…
– Что это за ублюдок явился с тобой? – продолжал самоуверенный б'рванец, тыкая шиташем в сторону Дара. – Ты завел себе ученика?
Чертыхнувшись, Дар заметил, что от удивления вышел из укрытия.
– Не сделаешь ученика из чужой травы! – крикнул махо, будто оправдываясь. – Этот йарб пришел из Города Кузнецов, он мне никто и судьба его мне неведома!
– Посмотрим, – осклабился б'рванец.
Он оглянулся на своего напарника. Тот кивнул в сторону и молча двинулся вперед. Дар почувствовал себя голым, без привычных шиташа и наручня. Почему старик запретил ему сделать с этими пришельцами то, что он делал на охоте сегодня?
– У него странный отбив, – пробормотал приближающийся воин. – Точно, это не ю'линнорская трава. Наверное, один из проклятых йарбов!
От плохого предчувствия у Дара пробежали мурашки под латниром.
– Твои рубцы хорошо заживают, гнилушка! – послышался ненавидящий голос первого.
Он вдруг выхватил блестящий белый шиташ и стремительно погрузил его в живот Ю?махо. Громко расхохотался. Старик со стоном упал на колени и тут же получил еще один смертельный удар в грудь.
У Дара потемнело в глазах, и он потерял самоконтроль.
Мир развалился на части, время стало рваным и тягучим, как смола…
Фигура второго б'рванца приближается, он размахивает острым шиташем, пытается ткнуть в Дара. Но его сталь остается за латниром, вспарывая пустой воздух в том месте, где Дар только что находился. Удар кулака по напряженной руке – и с гримасой боли пятнистый воин выпускает оружие. Оно поймано на лету и отрубает только что державшую его руку… Ю?махо лежит на песке, кашляя алой кровью, две ужасные раны обезображивают его тело… Б'рванец, убивший его, выхватывает свой тронк, когти утонули в спусковых ячейках… Второй б'рванец с отрубленной рукой уже тоже с тронком в целой руке… Маленькие хищные стрелки летят к Дару с противоположных направлений… Поворот, отскок, удар в полете… Вторая отрубленная рука медленно падает на землю. Она продолжает нажимать на тронк, и еще одна стрелка вылетает из него – на этот раз в небо… Злоба и недоумение на лице первого б'рванца… Две стрелки почти одновременно выпархивают из его тронка, пока шиташ в руке Дара отсекает голову ближнего врага. Безрукое тело падает, снова алая кровь тангра на холодном безразличном песке… У ярости просто нет границ! Дар уже в прыжке, выше подлетающих стрелок. Он неумолимо приближается к убийце махо. Кто мог подумать, что он может так высоко прыгать?.. «Кто он такой?!» – орет б'рванец, в его глазах плещется черное озеро страха. «Древний воин!» – оглушительно кричит Дар, целясь ему в грудь. Однако шиташ лишь бессильно скользит по нагрудному маленькому латниру врага. Б'рванец поворачивается. Новый громкий удар шиташа по латниру невозможно ни с чем спутать. И снова лишь легкая царапина остается на панцире. «Латнир б'рванца крепче железа», – неожиданно вспоминаются слова кузнеца Тут?роса… Враг раскрутился в развороте, как и его выпархивающий клинок, – он движется медленно, будто во сне, и естественно не может попасть в цель… Удар ноги валит б'рванца на черный щебень, второй удар вышибает шиташ из его руки. Клинок Дара прочерчивает дугу в воздухе и взрывается в груди б'рванца – выше латнира, между ключицей и плечом, где жалобно звенят разбитые стальные блестки… Глаза врага полны ужаса. Он пытается загородиться руками, но получает второй удар – в живот, припечатывающий его к песку. Сила удара такова, что шиташ пронзает твердый маленький нагрудный латнир и тело тангра насквозь и останавливается, только достигнув спинного латнира. С тягучим звоном белый клинок ломается в руках Дара… Он не видит корчащегося врага. Глаза замерли на обломке нагрудного маленького панциря. Там, хищно оскалившись в разные стороны, сидит двухголовое существо, похожее на скеха… Это тотем кх'Отрии! Откуда он на груди б'рванца?!
Предметы вокруг теряют фокус, расплываются…
Но это не пространственное зрение, это просто слезы…
Ю?махо лежит на темном песке, залитый собственной яркой кровью. Почему кровь тангров такая алая? Почему жизнь должна уходить в никуда, как вода в песок?
Кто теперь поможет Дару?
Как найдет он атат Древних в горах Лахирда?
В его ногах, такой же бездвижный, такой же алый от толчками выходящей крови, замер поверженный б'рванец. Как много было только что жизни, ярости и силы вокруг и как сейчас стало глухо, пусто и одиноко…
Дар в отчаянии огляделся – закат догорал на западе. Красная луна Акра уже всходила на востоке над далекими горами. Как много красной краски в природе…
Рядом что?то шевельнулось.
Дар отпрянул от неожиданности. Тело Ю?махо снова шевельнулось – это двинулась рука, закрывая смертельную прореху в груди.
– Махо! – Дар бросился перед ним на колени. – Ты жив?! Скажи, как тебя спасти?
– Что ты… наделал! – шипение его голоса было слабым, бессильным.
– Я убил обоих. Почему они напали? Ты же обещал, что почувствуешь…
– Дурак. – Старику потребовалось время отдышаться. – Я просил тебя не вмешиваться…
– Они убили тебя!
– Я – махо! – Он попытался выпрямить шею, но ему не удалось. – Меня нельзя убить такими простыми уколами…
– Что ты хочешь сказать?!
– Теперь ты… должен помочь мне, раз ты тут… – Голос старика был еле слышен. – Донеси меня до ближнего атата… Мне нужна моя трава…

Глава 9
АГАТ МАХО

Когда Дар взвалил старика на себя, тот оказался неожиданно легким, словно под его латниром и правда было не тело, а трава. Долгое время Дар шел в угрюмом молчании, меряя шагами темноту уже знакомого скального хода. Махо по?прежнему был без сознания. Но сейчас его советы были не нужны – путь до входного грота перед лабиринтами в сокровенные пещеры Дар помнил хорошо. Надо было сначала добраться туда, а после уже будить старика.
Кровотечение, едва ли не более опасное, чем раны, тело махо остановило само. Это произошло, пока Дар выполнял приказ: тщательно закопать обоих пришельцев из б'Рвана, их оружие и каждую мелочь, свидетельствовавшую об их пребывании здесь. Глядя на подсохшие раны учителя, Дар невольно вспоминал рассказы Ходвата о залечивающих свойствах цнбр, маленькую отрастающую кисть Саудрака… И все же с трудом верилось в возможность заживления подобных смертельных ран. Дару довелось побывать в боях – большинство воинов от любого из этих двух ударов уже бы шли по «тропинке в лес предков». Вдруг стало понятно происхождение безобразных давних шрамов на лице и теле Ю?махо. Старика постоянно увечили прежние враги, чтобы держать в полуживом состоянии последнего тангра ю'Линнора!
Как всегда, в темноте само собой включилось «ночное зрение». Возник голубоватый подсвет углов и граней скального перехода, продольными полосами засветилось тело. В этом свете стало заметно, что оба перепачканы алой кровью – эти засохшие пятна в «ночном зрении» казались ярче поверхности тел.
Неся махо сквозь пещерные переходы, Дар не мог отделаться от ощущения, что старик совсем не так плох. Его раны уже полностью закрылись. В какой?то момент его дыхание неуловимо изменилось, перестав быть частым и поверхностным. Это явное улучшение порадовало Дара, ибо гибель махо рвала бы слишком много нитей в его планах.
– Светишься, как костер призыва! – Внезапный шепот в самое ухо заставил Дара подпрыгнуть от неожиданности. – А враги могут оказаться за следующим углом…
Угроза выглядела реальной, Дар осознал ее даже не умом, а всем своим существом. Кровь бросилась в голову. Тут же остро захотелось стать незаметным, невидимым, темным, как эти скалы вокруг. Это отчетливое желание что?то сдвинуло в нем, словно сократился какой?то мускул, о котором Дар раньше не подозревал. Он словно сделал втягивающий вдох всей кожей. В глазах почернело.
– Молодец, – донеслось в ответ. – Я знал, что ты сможешь.
Дар глянул вокруг. Он продолжал видеть проход в скалах своим голубоватым «ночным зрением». Но его собственное тело потемнело, ярко светящиеся полоски исчезли.
– Как я сделал это?!
– Когда рядом опасность, мы учимся быстро, – еле слышно засмеялся махо и тут же захлебнулся кашлем.
Дар прислонился латниром к камню. Сегодня был удивительный день! Сначала он научился «зрению травы», научился отдавать приказы животным – это были аспекты обучения махо. Но теперь ему удалось произвольно убрать полоски своего света – а это уже ни к махо, ни к цнбр не относилось! Он вспомнил ощущение вздоха кожей и несколько раз снова зажег и убрал этот свет. Все получалось безукоризненно. Попутно заметил, что произвольно может сохранять или отключать «ночное зрение» целиком. В пещерах стало совсем темно.
– Попробуй теперь «глаза травы», – прошептал махо.
Дар послушно расфокусировал зрение. Тут же мир вокруг него словно раздвинулся. Каменные стены, сдавливающие узкий коридор, превратились в полупрозрачные толщи мутноватой воды, окрашенной зеленым свечением. Их глубины темнели в отдалении.
– Я… вижу сквозь камень!
– Как и должен видеть махо вблизи своей травы, – сказал старик. – Видишь ли ты коридоры?
В ушах ответно прошуршало: «МЫ ВИДИМ…» – это были не слова, но чистый смысл.
И почти сразу в прозрачных глыбах скальных пород вдруг высветились длинные норы, пронизавшие гору. Их было много – часть близко, некоторые шли параллельно тому ходу, где они сейчас остановились. Более дальние тянулись во всевозможных направлениях – вбок, вверх, вниз. Он даже не представлял себе, насколько разветвлена тут система лабиринта – целый скальный город!
Одновременно Дар отчетливо осознал, что «зрение травы» было не столько способностью махо, сколько качеством внутренней цнбр, способной отвечать на поставленный вопрос хозяина тела. Он тут же спросил внутри себя, проверяя догадку: «Где находится подземный атат, который нужен старику?»
«АТАТ», – прошуршал тот же звук, который не был звуком.
Взгляд травы протянулся налево, Дару пришлось повернуться, чтобы в темной дали скалы увидеть зеленый шар. Он светился так интенсивно, что даже отсюда казался этаким зеленым светилом.
– Молодец, – донесся, как через воду, голос махо. – Ты снова делаешь хорошо.
– Ты знаешь, что я вижу?
– Я могу видеть, как видишь ты, – ответил Ю?махо.
Было еще что?то, что стало заметно Дару в этот момент, – тонкие зеленые нити, оплетающие тело Ю?махо, он был запеленут в их кокон. Этого не происходило сегодня с уилисами или птицами в горах. Этого не было даже с самим махо тогда, на охоте. Оно появилось только после его ранения. Должно быть, так выглядело лечение цнбр, восстанавливавшей свою «тангровую половину». Дар детальнее посмотрел своим «зрением травы» на махо. Учитель так же, как и скалы, был полупрозрачной массой, похожей на сгусток слабо светящегося желе с двумя красными точками внутри на уровнях, где у тангра находятся голова и грудь. В местах ранений кокон зеленых нитей был намного плотнее. Стало заметно, что от него еле заметные нити тянутся через прозрачные скалы влево, туда, где вдали разгоралось зеленое солнце большой массы цнбр. Вот где прятались секреты чудесного исцеления! Теперь воочию Дар убедился в правоте рассказов Ходвата, что родной атат способен лечить воина. Но в таком случае, почему все это не было заметно у отаругов Хуурадана в боях с а'зардами? Память тут же властно перенесла Дара в напряженнейшие моменты атаки дромов на латнирные «спины» хуураданцев Саудрака. Вспомнились ползущие в центр строя воины, их пробитые латниры с обрубленными древками достов, с окровавленными железными наконечниками копий, торчащими из груди. Ни стонов, ни потери сознания… Тогда у Дара холодело сердце при одном взгляде на несчастных. А сейчас? Сейчас он чувствовал, что понимает секрет волшебства.
– Чувствовал ли ты боль, когда сталь пронзала твое тело? – задал он мучивший его вопрос.
– Очень хорошо, – сказал старик. – Твои силы махо увеличиваются с каждым мгновением. Ты уже видишь нити атата… Да, конечно, я чувствовал боль, боль и испуг всегда атакуют нас неожиданно. Но уже через мгновение ты готов к этому, и трава берет твою боль себе. До тех пор, пока ты не излечишься или не умрешь.
– Пока не умрешь?..
– Если твой атат далеко и силы травы минимальны. Я уже говорил тебе – тысячу марангов максимум. Это одна из причин, почему пока никто не воюет с йарбами Болотополья.
– Значит, твоя жизнь сейчас вне опасности?
– В этих горах мне ничто не может угрожать, если только не рассечь мое тело на части и разбросать их подальше друг от друга. Я – махо! – Старик дернулся, пытаясь гордо выпрямиться у него на руках и едва не соскользнув вниз.
Дар постарался перехватить его покрепче, чувствуя радость от того, что все складывается удачно.
– Эти двое приходили проверить, жив ли я еще, – продолжал старик. – А в основном убедиться, что я по?прежнему одинок. Им страшна сама мысль о восстановлении Иллайньера… Пропажа двух отаругов не останется незамеченной. Б'Рван обязательно хватится своих, и к Нортригу пришлют большую рать.
– Что они будут делать?
– Обыскивать пещеры. Может, даже приведут своего махо. Я должен буду им показаться. И я должен выглядеть совершенно здоровым. Иначе они перероют все вокруг и могут найти то, что им не положено…
Дар почувствовал новый приступ раскаяния. Но как было стерпеть издевательства над учителем, который раскрыл перед ним знание цнбр?
– Не расстраивайся, – сказал старик, – ты не мог этого предвидеть, а я слишком увлекся твоими успехами и выпустил из внимания врагов.
Он замолчал, но было заметно, что ему становится лучше с каждым мгновением.
– Теперь тебе придется самому идти в пещеры Дымящихся Близнецов. Реликвия признает и впустит тебя, ибо ты настоящий Древний! – Старик оживился, забыв о своих страшных ранах. – Многие тангры ходили в ту сторону, однако еще ни одному не удалось проникнуть внутрь. Вход во внутренние пещеры закрывает нерушимая железная стена. Лезвия из голубой эриг?стали не оставляют на ней даже следа! В этом месте когда?то жили последние Древние Лахирда, и там должны оставаться многие их секреты. Там ты должен найти достойное оружие!

Глава 10
РЕЛИКВИЯ ДРЕВНИХ

На высоте по?прежнему лежал снег. Сюда привел указанный махо путь. Солнце слепило глаза, ветер выстудил латнир. В который раз Дар порадовался шерстяному плащу и закрытым сандалиям, что получил в Горне.
Он неутомимо взбирался на сыпучие кручи, шел по откосым гребням и каменистым распадкам. Отдалившись на значительное расстояние от пещер Нортрига, Дар начал чувствовать атат Древних. Временами он переключался на «зрение травы» и тогда мог видеть его – зеленый свет древней травы далеко впереди, а обернувшись – видел зеленый свет Атсинбирг ю'Линнора позади. Теперь сбиться с дороги было просто невозможно.
Нетерпеливый быстрый шаг горячил кровь. Мимолетно вспомнилась жара, когда они вот так же пробирались по горам с Куаргиром. Осыпи кончились, теперь пошли каменистые жесткие откосы, усеянные под снегом неожиданно острыми камнями. Когда их края обнажались из?под снега, они сверкали на солнце блестящими гранями. В ослепительно голубом небе парили две большие хищные птицы, явно заинтересованные путником. Ветра не было, и потому их редкие пронзительные крики единственные нарушали каменное молчание гор. Оглянувшись, можно было увидеть великолепную мощь Нортрига, упирающегося белой короной в зенит. Между Даром и Нортригом сейчас была целая группа низких, косо ломанных и приплющенных вершин, сросшихся массивными основаниями. Впереди, куда он держал путь, стоял еще один колосс, двузубый и чуть наклонный скалистый гигант. Воздух вокруг него был странно белым и туманился, клубясь. Недаром эта гора получила имя Дымящихся Близнецов. Но, в отличие от дымящейся черным дымом горы Кузнецов, тут не было тангров.
Красота этих мест была пронзительной. Перед величием и колоссальностью каменных великанов короткая жизнь Дара, огонь и прах его желаний, стремлений, побед были попросту ничтожны. Горы словно останавливали его, упрекая в суетности. Однако какая?то часть ума отказывалась признавать это, отказывалась видеть себя лишь маленькой и бессильной частичкой огромного мира. Дар продолжал упрямо идти вперед.
Следуя указаниям махо, он перешел на обратную сторону огромной двузубой горы, сначала по гладкому откосу, а после лавируя в каменных теснинах. В углублениях между скалами открывались черные глубокие провалы с вытопленным снегом. Оттуда временами вырывались вверх прозрачные столбы пара, тут же окутываясь белым туманом. Это было завораживающее зрелище – целая страна дымов, укрывшая молочным влажным туманом все видимое пространство на восток. Все камни вокруг стали блестящими и обледенелыми. Воздух был наполнен странным горьковатым запахом, оставлявшим вяжущий привкус на языках.
Через некоторое время Дар спустился в закрытый каньон. В конце его был чистый от снега откос, прикрытый сверху каменным козырьком. В изогнутой скальной стене темнело несколько черных дыр. «Зрению травы» не сложно было определить, какой из них ведет к таинственной Реликвии Древних. Зеленый свет уже недалекого атата древней цнбр бил изнутри горы, как зеленый костер в ночи. Похоже, трава почувствовала его приближение…
Скоро Дар уже пробирался внутри узкого лаза, сплющенного по горизонтали. Целая серия хитрых ловушек и капканов была предназначена сбить с толку и запугать чужака. Но для Дара, видящего в темноте не хуже, чем днем, они не были помехой. После ловушек лабиринт выровнялся. Воздух стал теплее и приобрел горько?прелый привкус.
В ушах звучали слова махо: «…многие тангры ходили в ту сторону, однако еще ни одному не удалось проникнуть внутрь…», «…вход закрывает железная стена. Лезвия из голубой эриг?стали не в состоянии оставить на ней даже царапину…», «…в этом месте жили последние Древние Лахирда, и там их последние секреты!..».
Внезапно обжег запоздалый страх – вдруг он не сможет попасть внутрь?
Что, если Реликвия не признает его?! Может быть, он не является Древним?
Дар шел с постоянно расфокусированным взглядом. Зеленоватые полупрозрачные друзы скал уже не могли больше препятствовать ему разглядывать тайник травы Древних. Страх разума перестал волновать его – он стремился вперед, не чуя под собой ног, не задумываясь больше и не размышляя. Цнбр ждала его, и Дар знал, что это именно его цнбр. Зеленое свечение было ослепляющим, оно несло живое тепло.
Он смотрел в пространство перед собой, насквозь через зеленую толщу камня. Вырубленный в скале коридор постоянно забирал вправо, ближе и ближе к внешнему ребру горы. Впереди, не доходя трехсот прыжков до поверхности, проход заканчивался черным тупиком. Было невозможно заглянуть за него. Это не было скалой, или камнем, или чем?то еще привычным.
Перейдя на голубое «ночное зрение», Дар заметил, что стены вокруг покрыты густой сетью рисунков. Бесконечные барельефы изображали тангров в напряженных позах, одиноких и небольшими группами. Были здесь и иероглифы совершенно незнакомых форм. Однако задерживаться для их изучения он не собирался. Следовало быть настороже, помня, какие хитроумные ловушки встретили его при входе в пещеры. Но что?то подсказывало Дару, что здесь ничего подобного не будет. Преграды этого места намного сложнее, но они лежат в другой плоскости…
Скоро он уперся в ровный гладкий тупик. Видимо, эту преграду упоминал Ю?махо. Дар почувствовал восхищение: никогда прежде ему не доводилось видеть столь большую цельнометаллическую вещь! Без единого следа ковки стена стали перегораживала проход и, вероятно, была больше его – ее гладкое тело уходило прямо за камень. Дар не смог удержаться, тронув поверхность совершенной преграды. На ощупь металл был гладким и холодным. Да, мастерство Древних выше всякого понимания! Но как преодолеть эту преграду?
Некоторое время Дар провел, обшаривая металл пядь за пядью в поисках разгадки, но ее не существовало. Не было ни замка, ни петель, ни скважины для ключа – ничего, что подсказало бы ему, что делать. Перед ним была неприступная стена. Тогда Дар вытащил из тайника под латниром Метку – ведь помогла же она обрести защиту Древних в Хршитакке против дромаругов Док?Атора.
Едва в его руках оказалась желтая Метка, как в правой части стальной стены проявилось едва заметное серое пятно. Дар направил туда свою руку с Меткой, и в металле высветился розовый прямоугольник. Размер его был как две сложенные вместе ладони. Поверхность исчерчена знаками, отдаленно напоминающими и «летящее солнце» тангров, и иероглифы, что были начертаны на стеле Хршитакки. В самом центре темнело углубление знакомого двукрестия, только в отличие от старого обелиска это был не камень, и его поверхность не пришлось очищать от мха и лишайников. Заметно потеплевшая Метка будто сама толкнула руку Дара, пока наконец не оказалась точно над квадратным углублением розовой поверхности.
Там что?то сверкнуло, и в тот же момент скала ощутимо вздрогнула. Металл преграды окутался слоем мягкого, знакомого на вид зеленовато?золотого свечения. Словно перетекая вперед, оно коснулось Дара и обволокло все его тело. Зеленый свет сейчас казался гуще, и его длинные золотистые искорки медленно скользили, будто падая вниз, но все же продолжая висеть в воздухе. Искрящиеся золотые сполохи мгновенными волнами пробегали по телу, заставляя подстраиваться бесчисленные искорки.
Еще раз вздрогнул камень под ногами. С ужасным скрежетом и визгом плита перед Даром разошлась и часть ее начала сдвигаться вправо. Зеленое свечение металла уходило вместе с ним в скалу, вспыхивая ярким золотом при встрече с попадавшимися камнями. Впереди медленно открылся проход. Съезжающая в сторону плита была невероятно массивной – теперь стал виден ее срез, толщиной с вытянутую ногу дрома. За плитой оказалась еще одна металлическая панель, более светлого цвета. Так же окутанная зеленым туманом, она медленно ползла влево.
Когда обе стены сдвинулись, открылся проход в недра неизвестности. Оттуда дохнуло теплым прелым духом, полным влаги и затхлости, и чего?то еще, очень знакомого и давно забытого… Внутри не было скал и камня пещер. Не было хаоса запустения и мусора – только металл, чистота и приглушенный свет странных светильников на стенах.
Дар упрямо наклонил голову и шагнул внутрь небольшого помещения. Он уже понял, что это такое, и с интересом рассматривал небесную лодку Древних.

Глава 11
КАРАСС

Вокруг тускло отсвечивал металл – стены, пол, потолок – невиданная масса железа. Отраженные в нем копии Дара ошарашенно оглядывались друг на друга. Это плохо укладывалось в голове. Как можно выковать и отшлифовать плоскости такого размера?! В душе родилось горделивое чувство – все это сделали его родственники, могучие и мудрые Древние!
Пройдя вперед, Дар заметил, что зеленый туман над его кожей постепенно сползает вниз. С тем же скрежетом затворные плиты позади выдвинулись из камня и закрыли проход. Кто или что двигало этот металл? Загадки Древних действительно были из величайших!
– Карасс яакерех ррайна таэпо! – неожиданно прозвучало в воздухе.
Дар вздрогнул и оглянулся. Никого!
Кто ведает привычки могучих Древних?! Может быть, у них принято прятаться во время беседы…
«Лодка приветствует нового хозяина!» – возник в голове перевод прозвучавших слов. Дар судорожно сглотнул, «хозяин» – звучало очень обещающе.
– Радуйся и ты, – сказал он, на всякий случай кивая в пустоту.
«Может быть, я и дома, – смущенно подумал он, – однако здесь все мне незнакомо!»
– Воздержись от движений, великодушный хозяин, начинаю сканирование… – доверительно сообщил тот же невидимый собеседник на языке Древних.
Что такое «сканирование», Дар не знал, но предупреждение воспринял буквально – застыв на месте.
Раздалась серия щелчков, затем длинный шелест – словно рядом вздохнул большой дром. Воздух сразу стал сухим и пустым. Плоский красный лучик, не толще лезвия шиташа, забегал наверху, опускаясь к голове. Дар ждал, чувствуя, как учащается биение сердца. Чуть позже зажегся горизонтальный синий лучик – продвигаясь справа налево. Они скользили, будто ощупывая его – кость латнира, одежду, оружие. Прикасаясь к коже, издавали меняющиеся по высоте писки. Боли не было совершенно.
«Что, если я – не тот, кого они ждут?» – пришла предательски слабая мысль. Дара под латниром пробрал холодок. После величественных горных просторов железный закуток, в который он попал, казался крошечным. Это напоминало только одно: застенок под Хоргурдом!
Снова раздалось мощное сопение – воздух сразу стал чище и насыщеннее.
– Дезактивация завершена, – произнес тот же безразличный голос непонятные слова. – Проходи в «Карасс», хозяин!
– Карасс?
– «Карасе» – название лодки.
– Куда? – прошептал Дар, недоуменно оглядываясь в тесноте металлической каморки. – Я не знаю…
Деловито забормотала противоположная стена, плавно съехала в сторону. Оттуда дохнуло затхлым теплом – смесью запахов, живых – прелых и влажных; мертвых – кисло?металлических и еще каких?то, знакомых и давно забытых. Забытых на той, закрытой стороне памяти.
Дар сделал несколько шагов – медленно, осторожно.
Кто сказал, что лодка – только маленькая железная комнатка?! Небесная лодка Древних – огромна, как самый большой атат Хоргурда. А может, и больше!
Перед ним, словно продолжение пещер, открылся длинный гладкий проход с редкими синими огнями. Все вокруг было из металла, массивного и прочного. Лодки Древних – это не деревянные ладейки кх'отров! Темно?серый металл первых стен встречался с другой сталью – светлой и чуть голубой, вместе они создавали прямоугольные фигуры, ритмично повторявшиеся на стенах. Мастерство неизвестных кузнецов было на недосягаемой высоте! Ужасно хотелось потрогать, рассмотреть железо Древних, но не стоило демонстрировать свое невежество.
– Хозяин пожаловал на борт, – неожиданно раздалось откуда?то сверху. – Какие будут указания?
– Хочу видеть хозяев этой лодки! – сказал Дар командирской интонацией, придав голосу твердость и достоинство. – А после встретиться с тобой и с тем, из первой железной комнатки!
«За столетия никто не смог зайти в Реликвию Древних…» – вспомнился рассказ махо. – Неужели Древние живут столь долго? Но почему тогда они не выходили наружу?»
Такое поведение настораживало и стоило быть начеку. По всей вероятности, неожиданностей впереди будет много!
– Великодушный хозяин прибыл на «Карасе», – ответил тот же голос. – Других хозяев здесь нет.
– Где же они? – Дар поднял подбородок.
– Прежние хозяева покинули лодку две тысячи триста сорок четыре цикла планеты назад. С тех пор «Карасе» осуществлял циклы жизнедеятельности без хозяев.
– Как насчет тебя? – спросил Дар. – Может, перестанешь прятаться и выйдешь сюда? Я буду рад увидеть тебя!
– Я не обладаю телом, – последовал ответ. – То, что ты слышишь, это звуковая проекция шарки «Карасса».
– Что такое «шарки»? – Дар понял, что разыгрывать из себя всезнайку больше не имеет смысла.
– Логик «Карасса». Помощник хозяина.
– Какой же ты помощник, если не в состоянии выйти к своему хозяину?
– Я – кремне?электрическое существо, ведущая прогрессивная модификация… какая существовала две тысячи триста сорок четыре цикла назад…
– Где ты? – Дар все не мог понять, с кем разговаривает.
– Я везде под обшивкой «Карасса». Хозяин нуждается во мне для любой деятельности корабля.
– Я хочу увидеть тебя!
– Пожалуйста, прямо по коридору, первый поворот направо.
Дар двинулся по проходу. По обеим сторонам встречались обводы на металле, сильно напоминающие по форме двери уртанов. Однако было неясно, можно ли их открыть. Коридор встретился с другим, более широким проходом. Его железный пол был прочерчен множеством старых царапин, кое?где оставшихся и на стенах. Синее освещение по?прежнему было скупым, но достаточным для простых глаз. Дар свернул направо и довольно долго шел в металлической пустоте прохода. Шаги гулко отзывались в стенах, усиливая чувство одиночества.
– Далеко еще?
– Хозяин почти дошел.
Впереди появился сильно поврежденный участок. Металлическая оболочка прохода здесь была погнута, теряя свою замечательную гладкость. Волны смятого железа потрясали воображение. Было трудно представить силу удара, нанесшего подобное повреждение. В голове завертелись рассказы Куаргира, Ю?махо и Ходвата об извечных врагах тангров – злобных гонклардах. Вероятно, то был страшный бой небесных лодок… Впереди виднелись разрывы железа, их поверхность переходила в знакомую беловатую и плоскую пену. Дар подошел к ней вплотную, разглядывая ее зернисто поблескивающую поверхность. Это был тот же самый «растущий камень», что показал Ю?махо на барельефе в пещерах Нортрига.
– Это – я! – раздалось в воздухе.
– Где?
– Прямо перед хозяином.
– Тут только камень! – Дар протянул руку, касаясь белой поверхности.
Против ожидания она была не холодной, а теплой. Пальцы ощутили тонкие покалывания, словно острые стрелки мягко ткнулись в кожу. Он отдернул руку – крови не было…
– Хозяин может называть это камнем, вернее, разумным камнем. Но это не совсем верно. Кроме силикона, во мне много иных составляющих, включающих редкоземельные элементы, сплавы, жидкости и гели.
– Ты – камень? Живой камень?!
Дар пытался осознать происходящее, но это было выше его сил.
– Да. Живой камень – шарки.
– Как может камень разговаривать?
– Я управляю «Карассом» и всем, что на нем происходит. В том числе звуками.
Дар снова потрогал пальцем белую массу, не в силах поверить глазам. Словно в ответ на прикосновение, вокруг пальца по ее поверхности пробежали маленькие змеистые огоньки молний. На этот раз ощущения уколов не было.
– Живой камень, – удивленно пробормотал Дар. – Мне рассказывали про живой огонь и живой металл Древних. Они тоже могут разговаривать?
– Живой огонь и живой металл? – на этот раз удивление прозвучало в голосе шарки. – Но они не бывают живыми. Живой только камень! Или… у хозяина имеется новая модификация?
– У меня?.. У меня ничего нет… – сказал Дар и в этот момент почувствовал зов.
Это было сильное и тягучее влечение, обращенный к нему тревожный и радостный призыв. Он удивленно замолчал, прислушиваясь к собственным ощущениям. Появилось ощущение, какое бывает у тангра, когда он возвращается в давно покинутую семью. Но Дар не мог испытывать его – у него никогда не было ни семьи, ни дома… Новое и в то же время почему?то знакомое чувство, гнездящееся внутри его груди. Хотя нет, не в груди… Скорее это было глубже, где?то между сердцем и латниром…
Наконец он узнал этот призыв – то Атсинбирг Древних обращалась к нему.
– Цнбр, – прошептал он, кивая самому себе, – я иду к тебе!
Он не мог больше опаздывать. Он должен был бежать к этому… Такое родное, бесконечно важное…
Он расфокусировал взгляд, но не смог сразу определить направление, куда бежать. Это неожиданно взбесило его. Тут так много этих дурацких железных коридоров – и сверху, и снизу…
– Где?! – крикнул он, оглядываясь. – Где проход к атату?
Он видел «зрением травы» горящий зеленым огнем шар Атсинбирг, что пылал в противоположном конце огромной металлической полости «Карасса». Железная лодка Древних была чудовищно велика! Дар повернулся и побежал в ту сторону, стоять на месте он просто не мог. Призыв родной травы рождал только одно – незамедлительную реакцию, мгновенный ответ. Прийти или умереть… Каким?то краем сознания Дар с удивлением присматривался к себе, к своей подчиненности цнбр, сопоставимости и сочлененности с ней. Но уму это было неважно – линии коридора мелькали перед Даром, сменялись цвета обшивки. Он почти не чувствовал ни ног, ни дыхания в этом рывке.
– Хозяину нужен сектор 12–36 второго уровня. Мне пришлось после аварии эвакуировать цнбр по приказу прежнего хозяина. Ныне она в главной оранжерее, – донесся голос шарки. – Сейчас сверни налево и иди до конца коридора.
Дар последовал совету. Это была не пещера. Видеть цнбр «зрением травы» еще не означало знать к ней ближайший путь внутри «Карасса». Следующий коридор Дар преодолел в две сотни быстрых прыжков. Железный тупик в его конце оказался еще одной дверью, съехавшей в сторону при его приближении. Почему?то это было очень знакомо Дару – все эти штуки со съезжающими дверями.
– Теперь иди прямо до лифта. – Голос шарки воспринял его остановку по?своему.
Дар проследовал дальше. Опять маленькая замкнутая комнатка, стены ее дружески жужжали некоторое время, а когда дверь съехала в сторону, цвет коридора уже стал бело?желтым с прямыми серыми полосами по полу.
– Где я нахожусь?
– Это второй уровень «Карасса», сектор накопительной станции, обслуживающей силовые агрегаты. По приказу прежнего хозяина цнбр была перенесена сюда после аварии на верхних уровнях. Адаптация цнбр к новому атату успешно завершена тысячу семьсот шестьдесят шесть лет назад.
– Лет?.. Что это?
– Исчисление, основанное на обороте планеты вокруг звезды.
– А… зим. Ясно.
Атсинбирг была почти рядом, ее звенящий зеленый огонь обжигал его на каком?то неведомом уровне. Мощь ее призыва была просто ошеломительной. Она нуждалась в нем, она с бесконечной силой тащила его к себе… Дар физически чувствовал ее тоску, ее жажду по маленькому двуногому существу, способному передвигаться в пространстве… Ощущения себя, как тангра, сменялись совершенно дикими чувствами. Мускулы тряслись мелкой дрожью, как после ожесточенной схватки. Он бежал, бежал и бежал вперед. И наконец остановился перед совершенно черной стеной. Она не была блестящей или шлифованной, она вообще не была металлической – будто чужая на этой лодке. Дар сразу вспомнил дверь, запиравшую лабиринт под Хоргурдом. Прело?грибной запах цнбр тут был умопомрачительным.
– Это «дверь травы», – раздался голос шарки. – Ты должен открыть ее сам.
Дар подошел ближе на нетвердых ногах.
Черная слоистая поверхность в «зрении травы» оказалась темно?зеленой. Она выглядела чуть подрагивающейся стеной с множеством неправильной формы маленьких просветов. Но в «зрении травы» более не было нужды. Простыми глазами Дар видел, как во множество открывшихся сквозных отверстий просунулись влажные серо?зеленые нити. Какая?то часть его разума знала, что надо делать. Открытые ладони протянулись вперед, прикасаясь к этой темной зелени. Казалось, что руки проходят насквозь, в глубь стены, но это было невозможно. Он же видел, насколько неприступной только что была ее твердая древесина! Сознание чуть замутилось, чем?то напоминая состояние, испытанное им в пещерах Ю?махо, после выпитой зеленой «крови травы». Только сейчас эти ощущения были несравнимо сильнее и богаче оттенками. «МЫ!» – громко шептало само пространство. Дар чувствовал себя частью большого, огромного целого. Это была его трава, его клан! Все внутри его принадлежало этому целому, равно как и само это целое принадлежало ему, было его нераздельной, кровной частью. Эта слитность чувствовалась едва ли не больше, чем слитность со своей рукой или ногой. Слово «часть» лишь слабо отражало суть этого взаимодействия, ибо часть подразумевает нечто обособленное – песчинку, гранулу общего. А он сейчас не чувствовал себя частью – он и был этим общим, этой цнбр, он и был травой…
Коричневая поверхность пришла в движение, медленно расслаиваясь. Обнажился старый металл – какой?то механизм, скрипя древними сочленениями, выдвинул из своего чрева нечто похожее на темный стол с продольным конусообразным углублением по центру. Дар, будто во сне, повернулся и лег на этот стол латниром книзу. Он помогал себе руками, протискиваясь и устраиваясь на нем. Он уже почти ничего не чувствовал, кроме своей чудесной травы. Весь мир сузился до густого грибного запаха и деревянной стены, полной серо?зеленых влажных нитей. Раздались новые скрипы, дрогнувшее ложе потащило его внутрь, на ту сторону забаррикадированного атата, в таинственные глубины Царакклана огромной лодки Древних…


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить