1-2 Часть вторая

Автор: Т. Свиридов on . Posted in Миры Непримиримых 1

Свиридов Т.Г.

МИРЫ НЕПРИМИРИМЫХ

фантастический Боевик


Часть 2

КВАДРАТНОЕ СОЛНЦЕ



Глава 1

ТАЙНА САМОГО СЕБЯ

  
Когда тьма ночи сменилась вязким предутренним сумраком, путь преградила странная темная полоса. Здоровенные пятнистые валуны тянулись нескончаемой линией по влажной траве.
– Старая граница! – радостно вскрикнул Ходват. – Теперь уж мы точно дома!
Замшелые камни никто не охранял, и по ту сторону было столь же пусто, как и со стороны а'Зардата. Конечно, пересечение этих межей, как и недавней реки, не давали никаких гарантий, но все же беглецы почувствовали себя немного спокойнее.
– А почему новая граница по Ирлайе? – спросил Дар, провожая взглядом нагромождение валунов. – Удобнее, чем по камням?
– Каменную межу клали не для а'зардов. Раньше там были земли г'утров – злобных и очень сильных отаругов. Война с г'утрами тянулась столетиями. Армии их были просто огромны! Однажды они одержали ряд побед, дошли до самых предгорий и чуть не развалили Хоргурд – а это как?никак столица Хуурадана, чей Царакклан держит Сердце Клана! Но их силы иссякли в горах. Потом в удачный год наши все же опрокинули армии г'утров и выбили до последнего. Их траву пожгли всю, города заняли и зажили. А границу перенесли от межей до Ирлайи.
– Ты хочешь сказать, что а'зарды… – Дар начал понимать, почему Зордаор внешне не отличался от отаругов Саудрака.
– Все а'зарды – потомки хуураданцев. Поэтому здесь так долго был мир. Но Саудрак сказал, теперь они выродились, потому и напали на Хотоагу…
– Опомнись! Это кх'отры напали на Хотоагу!
– А, ну да. Значит, еще не выродились…
– Как же выглядели эти г'утры?
– Старики говорят, они были черные… Эй, постой?ка! Так они, похоже, были…
– …такие же, как кх'отры! – закончил Дар, замечая, что тоже повышает тон. – Может, это и были кх'отры?
– Нет! – отрезал Ходват с внезапной свирепостью. – Не может. Г'утры – это г'утры! Кх'отры – это кх'отры!
– Ладно, мне все равно до них. Расскажи лучше, почему хуураданцы на тех землях стали называть себя а'зардами?
– «Зард» – значит победа. Такое имя себе взяли те, кто отправился туда селиться.
– Получается, хуураданцы и а'зарды – одно и то же?
– Не получается! Хуурадан – это Хуурадан. А'зарды – это а'зарды! – Голос Ходвата зазвенел металлом. – А ты что думал, трава так и будет одинаковой?
– Но тогда почему вы бьетесь друг с другом? – пытался понять Дар. – Почему отбив а'зардов для тебя чужой?! Почему Саудрак разорил их Царакклан?
Ходват молча обернулся и обжег Дара весьма неприятным взглядом. С губ его слетало бессвязное шипение.
– Мне не нравится с тобой разговаривать, – наконец глухо и отчужденно вымолвил он. – Я чувствую тебя как пустое место.
– И все же! Ходват, будь последовательным…
Но тот больше не откликался, оставив Дара недоумевать о причине столь внезапной злости. А также о прохладных взаимоотношениях двух частей разделившегося клана, предположительно имевших одну и ту же цнбр…
Они молчали до самого восхода солнца. Ходват постепенно остыл и был какой?то заторможенный. Иероглифы на его мерно покачивающемся латнире становились все четче, по мере того как бледнел небосвод. Когда просветлело, Дар смог разглядеть в деталях клановый тотем Хуурадана на правой части его «азов латнира». Блестящая желтая краска поцарапалась и была почти стерта. Но знак был вырезан с потрясающей детальностью, а может быть, игра утренней светотени оживляла этот маленький костяной барельеф. Вертикально расположенная птица раскинула широкие, но согнутые крылья и повернула голову в профиль. Четко очерченные выпуклые глаза символизировали острое зрение, а согнутый хищный клюв был опасно остер. Но самое удивительное было ниже. Каждое из перьев крыла тоже было маленькой птицей, а все вместе они становились замершим отрядом птиц?воинов, преданно глядящих на свою большую властительницу, будто ожидая приказа… Мощь, верность и готовность к мгновенной атаке были переданы мастерски. Дар долго рассматривал этот могучий знак, размышляя.
Ходват тем временем затянул бесконечную монотонную мелодию, чистые ноты в ней перемежались щелчками и длинным переливчатым клекотом. Протяжная песня была проста и завораживающе красива. Слов не было, но немудреная мелодия словно вела рассказ о трудной жизни, о жестоких врагах, о щемящей боли потерь… Временами, к удивлению Дара, Дрохуг тонким голосом взрыкивал синхронно песне.
Загипнотизированный однообразной мелодией, Дар сонно скользил взглядом по окружающим просторам. Степь и колючие кустарники остались позади. Вновь из равнины поднялись холмы – сейчас еще невысокие лысые взгорки с зарослями в низинах. Крошечное пятнышко трех движущихся жизней под широким холодным небом просыпающегося Рортанга. Исступление схватки, напряжение бегства – все это осталось позади, смытое свежестью прохладного утра и молчаливым величием природы. Сверху, с сияющего неба, пришло возвышенное спокойствие, какое?то глобальное восприятие мира. Лютая сеча отаругов, отчаянные схватки конных и пеших отрядов теперь казались бесконечно малыми событиями, неспособными даже слабо воздействовать на величественные предначертания природы. Тщетность, микроскопичность этой борьбы ясно предстала мысленному взору Дара. Безумие взаимной вражды, бессмысленность его собственного вовлечения в эти битвы открылась ясно и просто, как голубое утро, явившееся из ночной тьмы.
Яркое, широкое чувство поднялось из глубин его существа, выплыло из тайников памяти – слишком несвязное, чтобы быть названным, слишком неосознанное, чтобы быть понятым умом. Чувство властности, колоссальной торжественной закономерности, движущей событиями куда более глобальными и неумолимыми, нежели крохотные междоусобные стычки враждующих кланов Рортанга… Интуитивное ощущение его собственной причастности этим закономерностям стало острым, болезненно?пронзительным и… почему?то знакомым! Было полное ощущение доступности будущего, Дар словно мог заглядывать через завесы времени.
Не Рортанг был его целью! И далеко отсюда лежит его цель. Будто двери памяти приоткрылись перед ним, и оттуда выскользнул знакомый мягкий свет. Дар потрясенно отдался чувственному переживанию этого эмоционального ощущения, проникаясь его бесконечной реальностью. Но все внезапно и быстро переменилось. Проснувшийся интерес моментально включил логику. Отодвигая в сторону эмоции, разум попытался осознать, обдумать то, что он только что прочувствовал. И, словно испугавшись ясного света ума, словно убоявшись быть просчитанным, привидевшееся, причувствовавшееся ощущение скользнуло назад, нырнуло в бездонные колодцы его души.
Сразу стало одиноко, зябко, как?то мелко…


* * *

Поздним утром, когда степные кустарники остались позади, а лесистые сопки окончательно овладели окружающим пространством, путники наконец почувствовали себя в безопасности. Дрохуг был остановлен на одном из холмов. Место для привала выбрали сбоку вершины, дабы не быть случайно обнаруженными, но иметь возможность осмотреться при необходимости. Большой холм был чуть выше остальных, и со стороны отныне враждебного а'Зардата имел длинный лысый склон.
В сохранившихся баулах нашлись припасенная еда и питье, а также вонючая лечебная мазь. Дрохуг с видимым удовольствием позволял маленькому тангру осматривать свои ноги и шею. Кровоподтеки и длинные царапины на его толстой коже уже подсохли, вонзившиеся стрелки были извлечены заботливой рукой. Юноша тщательно врачевал его раны густым бальзамом, которым перед тем смазал порез на собственной руке. Толстые завяленные листья, появившиеся затем из другого мешка, дополнили утренний рацион Дрохуга. Судя по тому, как бережно с ними обращался молодой тангр, – это тоже было лекарство, причем редкое. Массивное животное легло на траву, послушное и умиротворенное. И если бы не мерно вздымавшиеся бока, дром сейчас запросто сошел бы за огромный серо?голубой валун.
Глядя, как Ходват ухаживает за дромом, Дар с удовольствием перекусил. Вслед за вкусным сушеным мясом он получил кнок – шарики высушенного в камень соленого сыра. Они насмешливо и звонко перекатывались на зубах, пока он пытался их разгрызть. Даже два языка не помогали их укротить. И только размокнув от воды, они поддались. Дар запивал их из узкого костяного стакана. Вода была тепловатой и сильно отдавала бурдюком, но в ней чувствовалась также какая?то приятная душистая травка. Слегка подсохшие лепешки из размолотых зерен и обвязанные вялеными листьями кубики теката – ароматной прессованной извести – дополнили завтрак. Их полагалось есть прямо вместе с листвой, чтобы не потерять ни одной драгоценной крошки. Текат мягко хрустел на зубах, крошась и сладко рассыпаясь.
Ходват наконец оторвался от Дрохуга, подошел и устало бухнулся рядом на землю. Чавкал он не тише своего дрома.
– Наша удача, что а'зарды подоспели только к закату, – глубокомысленно изрек он, со звоном закидывая в рот сразу несколько шариков кнока. – Днем с такими отрядами они прихлопнули бы нас как мух!
Дар усмехнулся запоздалой прозорливости юноши.
– Саудрак – отличный тактик. Вполне может быть потому, что мечник из него плохой.
– Кто это «плохой»? – Ходват поперхнулся и надсадно закашлялся. – Саудрак плохой?!
– Я видел его левую руку, – нахмурился Дар, намекая на маленькую сморщенную кисть, замеченную у элитара в Изир?доре. – С такой рукой много не навоюешь!
– Да ты хоть понимаешь, что говоришь?! Саудрак – лучший отаруг Хуурадана, его учителем был непобедимый Тхаоруд, чей латнир заслуженно украшает главную стену Круга элитаров Хоргурда! Когда у него убили второго всадника, Саудрак в одиночку расправился с пятидромовым разъездом б'рванцев. Ты хоть знаешь, что такое б'рванцы?! В том бою Саудрак потерял только левую кисть, а не латниры, как все б'рванцы!
– Потерял?!
– Да, потерял! И совершенно ни к чему эти усмешечки…
– Как «потерял»? – повторил Дар озадаченно. – Я же своими глазами видел у него живую кисть, с пальцами, только маленькую…
Ходват быстро поднял голову и долго рассерженно вглядывался, проверяя, не разыгрывает ли его собеседник. Серьезность на лице Дара отчасти успокоила.
– Она отросла, – коротко пояснил он, возвращаясь к сушеному мясу. – Только пока еще, конечно, не до нормального размера.
– Как это «отросла»?! – спросил Дар внезапно осипшим голосом.
– Ты чего? – удивился Ходват. – Как все отрастает, так и рука отросла.
– Ты хочешь сказать, что отрезанная рука может отрасти?!
– А что тут такого? Нога тоже может, между прочим.
Дар умолк, ошарашенно переваривая полученную информацию.
– А как насчет головы? Тоже отрастет, если…
– Попробуй на своей, – раздраженно огрызнулся юный хуураданец. – У других пока не получалось.
Дар ошеломленно поднял руку, внимательно вглядываясь в свою пластинчатую красноватую кожу, потрогал грудь, щеки, живот. Это тело было способно к ошеломительному восстановлению, к регенерации поврежденных и даже отрезанных органов. Поистине Рортанг для него припас еще немало загадок!
И тут заметил Дар, что Ходват вслед за ним водит взглядом по его коже и рукам?ногам. Их взгляды встретились и тут же смущенно разошлись.
– Ты что, – тихо спросил юноша, тут же вновь взглянув на Дара, – забыл и это?
Дар нахмурился и кивнул вбок вместо ответа.
Ходват шумно задышал и до конца опорожнил свой костяной стакан с водой.
– Не хотел бы я оказаться на твоем месте, Дарат… – сказал он, снова вгрызаясь в сухие сырные шарики.
Дальнейшая трапеза прошла в молчании.
Окрестности ласкали глаз мягкой спокойной зеленью. Это были знакомые лесистые холмы, точно напоминавшие участок первого боя с кх'отрами. Место, конечно, было иное, ибо рисковать жизнью на знакомой врагам стоянке желания не возникало. Гибкие стволы невысоких деревьев свивались, срастаясь вместе, и поднимались вверх. Там они неожиданно резко рассыпались в стороны горизонтальными ветвями. Молодые стволы росли прямо из раскореженных пней своих умерших собратьев – яркая листва на фоне темной влажной древесины. Сочные крестовидные листья понравились вновь поднявшемуся Дрохугу, уже обчистившему нижние ветви и теперь явно раздумывавшему, не полакомиться ли вдобавок корнями. Все было такое же, как на старой стоянке, и это невольно вызывало воспоминания. Только трава была какая?то другая – жесткая и невысокая, она вытеснила все остальные растения своей темной порослью. Но под ногами ее ровный ковер ощущать было приятно.
Всего сутки минули, как на таком же холме Дар освободился от пут Саудрака. Но целая вечность прошла с тех пор – так много вместилось в эти сутки… Стал ли он ближе к разгадке своей тайны? К разгадке самого себя?..
Дар мрачно покачал головой.
Взгляд скользнул выше и внезапно выхватил из зелени кустов в отдалении остатки замшелой кладки. Дар поднялся, заинтригованный, и подошел ближе.
Древняя каменная стена некогда поднималась вместе с холмом, заканчиваясь на его вершине. Там, шагах в пятидесяти, чуть заметным обломанным зубом торчал фрагмент разрушенного обелиска. Было странно, что Дар не заметил его раньше.
Прямоугольные массивные брусы были вырезаны неведомыми каменотесами с удивительным мастерством. Хотя стеной это можно было назвать только с большой натяжкой: ограда ниже роста тангра вряд ли кого сдержала бы. Выщербленные временем, порушенные войнами плиты были подогнаны так плотно, словно срослись друг с другом. Их поверхность покрывал пятнистый каменный мох, обрывавшийся на высоте пояса. Из?под плоских наростов виднелись ряды полустертых иероглифов, пожалуй, сходных с начертаниями на латнирах хуураданцев. Заинтересовавшись, Дар двинулся вперед, следуя изгибам стены.
– Эй! Не ходи туда! – обеспокоенно крикнул Ходват. – Это Хршитакка, разрушенный атат Древних!..
Дар словно бы его не слышал.
– Тут совсем не зажито еще!..
Утопленная в зелени молодого леска, открылась неплохо сохранившаяся часть маленькой разбитой крепости, точнее, не совсем крепости, потому что первоначальное предназначение ее не могло быть военным. Все было слишком открытым, торжественным, и даже замшелая каменная ограда имела скорее эстетическое предназначение, чем оборонительное. Остатки стены несимметрично, но изящно огибали двухэтажное овальное строение. Его кровля и перекрытия обвалились и давно истлели, более не мешая небу заглядывать внутрь. Тонкие арочные колонны выступающей передней части фасада, покрытые сколами, царапинами и темными пятнами лишайников, переходили в покосившиеся внутренние стены. Древность и разрушение оставили тут неизгладимые следы – и тем не менее здание сохранило ощущение первоначальной воздушности и легкости. Прямо перед входом высилась полуобломанная стела. Высота целой части каменного столба была не меньше роста двух взрослых тангров, ее поверхность также покрывал мох, переходя с высотой в лишайники. Рядом на земле, будто чудовищное бревно, лежала отрубленная верхняя половина – едва ли не больше той, что выстояла. Дар обратил внимание на ровный срез, пересекавший стелу, – она была срезана чисто, будто травинка огромным шиташем. Дар замер, пытаясь оценить мощь удара, рассекшего каменный столб напополам.
Какое же это было оружие?!
Подойдя к стеле, Дар смахнул грязь и мох с поверхности. На уровне головы открылось двойное кольцо танцующих фигурок – стилизованные изображения черепашек?тангров с преувеличенно выраженным латниром, каждое изображение было с новым движением… Это что?то смутно напомнило Дару, где?то он уже видел такое… очень, очень давно.
Ниже шли иероглифы тангрописи – квадратные формы, заключавшие внутри прямые или наклонные значки. Между ними встречались и совершенно иные – тонкие изогнутые линии и круги, не ограниченные никакими прямоугольниками. Знаки были глубоко врезаны в поверхность камня, а их края – оббиты и соскоблены. Внутри насечек порой мелькали блестящие крапинки. Похоже, раньше бороздки были заполнены металлом, но потом его выколупнули. То ли кому?то не хватило железа для наконечников копий, то ли просто надругались над древним памятником. Дар вытащил шиташ и старательными движениями очистил поверхность камня от лишайника. Рябившие ровными рядами надписи были абсолютно непонятны ему, но в то же время что?то в них притягивало внимание. Что?то знакомое виделось, и наконец он разглядел четырежды повторившийся знак в насечке – практически точную копию Метки, что дал ему махо разрушенного Изир?дора. Ну конечно, не было сомнений – это повторялись изображения квадратного солнца с бегущими лучами! Они располагались в виде строго симметричной крестоподобной фигуры. В пространстве между четырьмя знаками виднелись диагональные углубления лучей – второй крест, вписавшийся в первый. В центре получившейся звезды темнело угловатое углубление. Оно стягивало в себя эти лучи и знаки. И оно притягивало взгляд Дара. Ему пришлось наклониться, чтобы получше рассмотреть эту странность.
И тут произошло непонятное. Изнутри обелиска раздался негромкий сухой треск. Дар вдруг почувствовал, как нечто таинственное вдруг двинулось, потянулось к нему от темного выщербленного камня, электризуя замершее пространство. Окружающий мир словно закаменел, останавливаясь. Показалось, что замшелый камень стелы ожил, готовый открыть алмазную тайну, что он ждал этого мига, как взведенный на столетия капкан. Тайну, что пряталась века, а может, тысячелетия, и теперь готова вырваться наружу, отдавшись ему. Дар кожей ощущал это неимоверно древнее ожидание, тоску, обреченность, и будто тлеющий огонек, – надежду…
В тот же момент ожила Метка в подвесе на поясе, она стала ощутимо теплеть, прогревая кожу.
Дар сорвал остатки мха с колонны, быстрыми движениями очистил поверхность в центре креста. Под отвалившейся грязью обнажилась квадратная ямка с металлическими желтыми полосками – такими же тонкими, как и у Метки…
В этот момент чья?то сильная рука рванула его за плечо. Дар рефлекторно сбросил ее, заламывая и хватаясь за шиташ. Незаметно подошедший Ходват испуганно замер, опасливо глядя на блеснувшее у своей шеи голубое лезвие. Увидев его беззащитный вид, Дар с шумом выдохнул и спрятал оружие.
– Чего тебе?
– Сюда нельзя ходить! – отчаянно заскулил юноша, опасливо отодвигаясь от стелы. – Я кричал тебе, много раз кричал…
– Почему? – безразлично спросил Дар, теряя интерес и отворачиваясь. Тайна Метки, совпадающей с изображением на древнем камне, безраздельно завладела его вниманием.
– Нельзя подходить к Царакклану Древних, если не хочешь потерять разум! Злые духи выедят твои мозги!..
– Я не схожу с ума, ты видишь? И вообще, о чем ты говоришь?
– Хорошо же… Ты спас Ходвату жизнь и стал другом. Ходват отплатит тем же! Если ты упадешь и будешь как мертвый, я тебя подниму и вывезу на Дрохуге! Говорят, если это сделать быстро, то можно сохранить… – Юноша в несколько прыжков отскочил еще дальше, за разрушенную стену. Его лицо перекосило от страха.
– Что это за место?
– Я уже говорил тебе… Это Хршитакка, разрушенное городище Древних. Их атат, или пещеры, или Царакклан, или что?то в этом роде… Лучше бы я не приводил тебя сюда! – Голос Ходвата наполнился отчаянием. – Я рассчитывал, что именно тут а'зарды не посмеют нас искать!
– Древних?! Древних – кого?
– Древних тангров, конечно! Тех, что владели всем Рортангом до того, как пришли злые гонкларды.
– Кто такие эти Древние?
– Наши предки?тангры. Их духи злы и беспощадны! – начал подвывать Ходват. – Скорее покинем это место!.. Древняя Атсинбирг до сих пор жива… Это святилище не терпит новых тангров!..
– Почему?
– Корни Древних уходят в глубину земель! Они все еще живы, хотя их хозяева давно улетели. Ныне они враждуют со всеми новыми кланами…
– Какими кланами?!
– Ты уверен, что хорошо себя чувствуешь? – Ходват недоверчиво посмотрел на Дара.
– Да, вполне. Только ты мне сильно мешаешь разобраться с этим обелиском. Какие еще «новые кланы»?
– Все! Хуурадан, а'Зардат, кх'Отрия, б'Рван, ю'Линнор… Даже йарбы Болотополья. Все, кто ходит под светилом Рора!
– Так Древние – были тангры?
– Естественно, кто ж еще?!
– Куда же они делись?
Вместо ответа Ходват громко хмыкнул.
– Где эти Древние? – Дар повернулся к нему, с трудом отрываясь от обелиска.
– Известно где! Ушли, верные своей привычке странствовать среди звезд, а их города были разбиты «летающими демонами»… Почему я должен пересказывать тебе легенды?
– Потому что я ничего не знаю о вашем мире!
– Вашем?!
– Да! – коротко рявкнул Дар, зверея от всего этого. – С каждым мгновением для меня все больше загадок! Я чувствую, что не принадлежу этой планете. Я прибыл откуда?то еще… извне… И при этом умудрился потерять всю память. Ты говорил, что «летающие демоны» – это такие большие птицы?
– Какие еще птицы?! Это гонкларды. Злые хозяева небес…
– Хозяева небес?.. Что ты хочешь этим сказать?
– Что ты хочешь этим спросить?! Ты сам видел их крылатую лодку над Изир?дором!
Дар вспомнил это видение – черная точка движется в пылающем закатном небе. Она почти как птица, только очень крупная, очень сильная птица. Она летает высоко и никому за ней не угнаться. Вспомнилось, как нагнули головы мрачные отаруги Саудрака и встали поближе к стенам, завидев ее…
– Погоди… Я подумал, что это большая птица, и даже не стал спрашивать. Что такое «крылатая лодка»?
– А что это еще может быть? Их проклятые лодки могут летать, вот что! И еще они могут стрелять огнем.
– Откуда взялись эти «летающие демоны»?
– Известно откуда. Из Ледяного Простора! – И, видя новый вопрос в глазах собеседника, Ходват добавил: – Из черной пустыни, что разделяет звезды меж собой на небе.
– Они и там могут летать? – спросил Дар, чувствуя, что все это уже не помещается в его голове.
– Могут?! Оттуда они и слетаются, поганые!
– Давно они тут?
– Будь уверен, очень давно. – Голос Ходвата снова стал жалобным. – Старики не помнят времен, когда бы их не было!
– Что им надо?
– Известно что! Души тангров…
Метка тем временем все больше оживала. Она прямо рвалась наружу, стремилась приникнуть к этому старому камню, и он каким?то образом мог чувствовать ее желание, ее жжение, хотя это звучало совершенно безумно. Дару на мгновение показалось, что Метка даже пытается командовать мускулами его руки – неуклюже, несильно, подталкивающе… Думать об этом было приятно. И он последовал зову. Полуприкрыв глаза, вытащил из мешочка теплый квадрат желтого металла, втиснул в углубление двукрестия. Метка вошла неплотно, застряв одной гранью на сколе. Пришлось вытаскивать ее и снова чистить старый камень. Дар не заметил, что перестал слышать Ходвата, он вообще ничего не замечал сейчас. На этот раз металл точно вошел в камень. И в тот момент, когда Дар вторично втиснул Метку в плотно прилегающее углубление, земля задрожала.
– …ышишь ты или нет! – внезапно прорвался надсадный крик юноши. – Там дромы а'зардов! Быстрее!
Однако не только дрожь земли от а'зардовских скакунов потревожила тишину. Загудел оживший обелиск, чуть заметно резонируя всей своей массой. Пространство вокруг на мгновение дрогнуло, потеряв прозрачность, а потом вспыхнуло зеленоватым прерывистым светом. Он пробивался из всего каменного столба мельчайшими импульсами, словно водная пыль водопада, постоянно оседая, но тем не менее продолжая держаться в воздухе. Свет окутал его всего, Дар с удивлением оглядел руку, покрытую пушистым зеленым сиянием. Временами по руке перебегали золотистые электрические сполохи. В теле не возникло никаких неприятных ощущений, наоборот, пришли странная легкость, свежесть и ясность. Это увлекло Дара настолько, что он опять забыл про окружающий мир. И очнулся, только когда между деревьями показались морды пятнистых косматых дромов.

Глава 2
ХОЗЯИН ОБЕЛИСКА

Два десятка скакунов, осторожно переставляя когтистые лапы, медленно выстроились по периметру древнего атата. Дромы а'зардов выглядели по?другому, теперь можно было их разглядеть в деталях. Псы?скехи остервенело каркали из своих кожаных подсумков. Всадники их не выпускали. Пока.
Зажатые в твердых руках воинов копья уставились на Дара. Глаза всадников сверкали яростью, смешанной, однако, с доброй толикой страха. Дар оглянулся, но нигде не смог заметить Ходвата.
Некоторое время противники стояли друг против друга неподвижно. Наконец один из дромов шагнул вперед, повинуясь погонщику, на затылке которого гордо трепетал «хвост» командира из длинной шерсти дрома, выкрашенный в красный цвет. Раздался громогласный рык:
– Я Док?Атор, корня Акотора, элитар а'Зардата! – Слова его скрежетали в ушах не слабее Саудраковых. – Ты был среди тех, кто разорял Изир?дор. Брось оружие, хуураданец! Я обещаю доставить тебя в Изир?дор нетронутым!
Чужак вытянулся в седле – гордо, напряженно, пристальный взор его грозил испепелить врага.
Дару стало весело и хорошо. Непонятным образом он чувствовал себя очень комфортно. Присутствие смертельных врагов нисколько не мешало этому чувству.
– Вот я стою перед тобой, элитар а'Зардата! – ответил он, пытаясь копировать заносчивые интонации. – Но сможешь ли ты захватить меня?
– Если не сдашься, будешь убит здесь же! – Самоуверенно прогрохотало в ответ. – Тогда я привезу в Изир?дор твое мясо отдельно от твоего латнира!
– Для этого сначала нужно победить меня!
– Не сомневайся, мы как?нибудь справимся! – А'зард оглянулся на своих отаругов, и все гулко расхохотались. – Выходи сюда и перестань трусить!
Дар перевел взгляд на остальных всадников и заметил, что далеко не все из них столь же самоуверенны. Их взгляды растерянно метались, перебегая с древнего обелиска на пешего врага, окутанного зеленым облаком света.
Будто что?то толкнуло его, и Дар сделал медленный шаг вперед. Какая разница – стоять или выйти вперед? Опасность в лице сорока всадников на двадцати дромах была слишком весомой, чтобы чувствовать себя спокойным. И все же… Все же его не покидала странная уверенность в собственном превосходстве. Все тело будто звенело от силы, и Дар всерьез был готов схватиться с ними даже в одиночку.
– Молодец. – Док?Атор презрительно поднял подбородок. – Еще!
Дар сделал еще один шаг вперед под растущий ропот одобрения врагов, растерянность которых таяла на глазах. Конные бойцы удовлетворенно мотали своими костяными шлемами. Сидя высоко на дромах, они конечно же считали себя хозяевами положения.
– А теперь убери этот дьявольский свет!
– Сделай это сам! – небрежно рыкнул Дар, позволяя и своему голосу набрать командирской силы.
– Я взял тебя в плен, хуураданец, и ты должен подчиняться мне как хозяину! – Командир а'зардов невольно поморщился.
– Я не хуураданец, элитар! И разве кто?то взял меня в плен?
– Отойди от обелиска Древних, хуураданец! Все видят, что твоя голова уже перестает работать.
– Повторяю, я не из клана Хуурадан. Или твоя голова не различает сказанное?
Док?Атор дернулся от оскорбления. Видно было, как воины бросили на него острые взгляды.
– Кажется, ты веришь, что твой латнир очень крепко прирос к телу? – тяжело проскрежетал Док?Атор. – Но я решу все просто. Оборотись?ка спиной, ХУУРАДАНЕЦ!
Сдерживая желание закрыть уши от звуков его голоса, Дар медленно повернулся. Он старался не думать о тяжелом дроте, что запросто может прилететь сверху. Им двигала сумасшедшая уверенность в себе, что?то необычное, несгибаемое и яркое, как Pop.
Кто?то спрыгнул с дрома, протопал ближе. Послышалось сопение, потом удивленный возглас:
– Элитар, его латнир пуст, как у младенца!
Воин тут же торопливо отбежал от опасного места.
– Что?о?!..
Удовлетворенный, Дар повернулся.
– Если у тебя дела с хуураданцами, поспеши за ними. – Зеленый огонь обелиска, несомненно, придал силу и его голосу тоже, потому что многие воины непроизвольно скривились. – Ты убедился в моей правоте!
Такой громкости Дару еще не доводилось производить своим горлом.
– Я так не думаю, – в понизившемся тоне элитара твердыми камешками перекатывались угрожающие нотки. – Ты пойдешь со мной, и мне безразлично, что там нацарапано на твоей костяшке!
Однако копья его воинов уже опустились к земле. Ошеломленные всадники украдкой переглядывались и снова обращались к Дару. Их взгляды метались, будто искали в нем нечто. Дар никак не мог понять их настроение. Это не были злость или страх. Можно было поклясться, что в некоторых взглядах врагов сквозила… надежда?
– Нет! – отрезал Дар. Ему вдруг надоела эта словесная перепалка. – Иди в Хуурадан!
И он шагнул назад к обелиску.
– Воин Древних! – тихо вскрикнул кто?то из всадников.
– Да, это он… – ответило сразу несколько. – Они вернулись!
– Молчать! – зарычал Док?Атор, яростно озираясь. – Целься в него!
Всадники нестройно подняли оружие. Сорок тронков по три стрелы. Сейчас Дар станет похож на колючий кустик. Странно, почему он так безразличен?..
– Выстрел!
Маленькие черточки метнулись вперед. Их было меньше, чем сорок, но каждая хотела принести Дару боль и страдание.
Что?то переключилось в нем. Голова словно вскипела от ярости. Дара замутило, и время будто замедлилось. Рука дернулась к рукояти эриг?шиташа. Он глазами видел, как черточки стрелок неторопливо скользили в воздухе, пронзая пространство и спеша прикоснуться к его коже. В спину давило ощутимое, успокаивающее тепло обелиска. Стрелки почти одновременно сошлись к светящемуся ореолу, висевшему вокруг его тела. Но им не суждено было пересечь этой границы. Они одновременно вспыхнули и сгорели – стайка длинных мотыльков, наткнувшаяся на зеленый огонь.
Обелиск защищал его!
– Выстрел!..
Только с десяток черточек на этот раз выпорхнули из тронков а'зардов. Дар зачарованно смотрел, как и они красиво предались огню. Не выдержав, Док?Атор швырнул свое копье. Затем двинул вперед дрома, выхватывая длинный скаковой шиташ. Полукольцо всадников расстроилось, дромы и тангры пришли в движение – топочась, сталкиваясь, разворачивались. Послышались смятенные крики:
– Древний воин!..
– Хозяин Древней травы!..
Копье вызвало яркий сноп зеленых искр и кануло без следа, будто нырнув в пустоту. Понукающие крики Док?Атора превратились в удивленные – его собственный дром, тараща глаза на Дара, пятился задом. Паника стала всеобщей, топот тяжелых лап снова сотрясал землю вокруг древнего святилища. Но теперь всадники уносились прочь в великом страхе, теряясь между деревьев.
– Ты ответишь мне за это! – скрежетал, удаляясь, голос несгибаемого Док?Атора. – Ответишь, ХУУРАДАНЕЦ!
Дар стоял на прогалине перед древним обелиском и ошарашенно оглядывался по сторонам.
Не с кем было разделить радость спасения и победы.
Некому было ответить на его вопросы.
Среди замшелых камней Хршитакки он был совершенно один.

Глава 3
ЦАРАККЛАН ДРЕВНИХ

Он проснулся от пения.
Протяжный негромкий звук еще резонировал в воздухе, когда Дар открыл глаза. В теле была удивительная легкость и воздушность, и он некоторое время блаженствовал в неподвижной истоме. Его уши помнили чудесный звук пения, и понемногу он осознал, что горло и грудь тоже помнят это. Это… он сам и пел!
Во сне.
Дарт понял, что снова очнулся от небытия.
Вздрогнув, судорожно напрягся, пытаясь вспомнить: кто он, где он? Ужас от возможности снова потерять память смел дремоту окончательно. Рывком пронеслись картины первого дня на Рортанге, полного битв и погонь – нет, память держала все цепко, каждое мгновение.
Ладно. Что это за место, где он заснул?
Вспомнилась встреча со следопытами Док?Атора, вспыхнувшее бешенство в голове, замедлившееся время, зеленое мерцание огня обелиска над кожей, сгорающие стрелки тронков, бегство а'зардов… Потом вспомнились дурнота и слабость, пришедшие, когда зеленый свет растаял. Слабеющими руками Дар выковыривал Метку из двукрестия обелиска… Здание с колоннами манило к себе как магнит… Дважды Дар валился на землю от бессилия, пока шел к нему. Вспомнился собственный страх, что Ходват прав, и он уже теряет разум…
Что стряслось потом, оставалось загадкой.
Потом в памяти была кромешная темнота.
Сейчас он лежал на твердом ложе, спиной в латнирной выемке специального лежака. Осторожно двинул ноздрями, принюхиваясь. Воздух был прело?грибной, тяжелый, почти отталкивающий и все же чем?то приятный. Шевельнул рукой – туда, где взволнованно бухало крепкое сердце тангра. Пальцы увлажнились, встретив нити сырой травы или мха, тянущиеся с потолка. Мох нарос над ним во время сна? Так быстро?..
Рывком вернулось чувство опасности.
Глаза уже освоились с темнотой. В дальнем углу огромного зала с колоннами, из?под тяжелых штор сочился слабый свет. Глянул на себя в этом скудном освещении – нечто мохнатое, широкое, дышащее… Мелкие побеги окутывали грудь плотно, как шерсть.
Мотнув головой, Дар осторожно стряхнул с себя мох, помог руками. Он уже догадывался, что это такое. Срывать эти побеги было нельзя. Никак нельзя. Поднялся, наклонившись, чтобы не удариться головой о низкий потолок. Хотя удариться бы не получилось – сверху тоже была только трава. Пригибаясь, Дар двинулся в сторону света, уклоняясь от свисавшего мха. Пол был ровный, на нем через налет пыли и грязи различались знакомые квадратные знаки. Дар остановился, чтобы рассмотреть один. Знак был размером со ступню, выдавленный в обожженной глине, – строгие вертикальные линии, между которыми змеились изогнутые горизонтальные и наклонные. Сильно похоже на тангропись, украшавшую латниры бойцов. Но все же эти были иными, ближе вырезанным на обелиске. В скудном освещении они напоминали черных жуков, строем марширующих по полу.
Проверяя внезапную догадку, Дар подошел к стене, сдвинул мох – открылись те же символы. Плитки – красноватые, старые, напитанные влагой – имели только по одному знаку. С равными промежутками попадались пустые, словно паузы между словами.
Вот оно что! Он умудрился уснуть в заброшенном ритуальном зале Древних – не меньше, чем в Царакклане. Кто бы мог подумать!.. Дар медленно оглянулся: огромное низкое помещение по стенам и потолку заросло тяжелым влажным мхом, углы и пространство загадочно тонули в кромешной темноте. Кто знает, как велико оно?
Дару вдруг захотелось узнать об этих Древних, узнать все про них. Но кто на целой планете может знать про тех, что остались только в легендах? Тем более веря, будто развалины Древних сводят с ума? Тангры кланов боятся этого места как огня, вместе с его загадочной стелой и развалинами старых построек.
«Ищи махо», – советовал Зордаор. Ну конечно, пожалуй, только махо и может помочь!
Дар порывисто оглянулся – ему показалось, что он чувствует какой?то отклик – в себе ли, снаружи ли, сейчас было трудно оценить, отдифференцировать… Отпечаток тотального одиночества, тоскливого, глухого, неимоверно долгого в пространстве враждебного времени… Он почувствовал себя единственным живым ходячим существом в этом зале за столетия и столетия…
Отнял увлажнившиеся пальцы от стены, неосознанно поднес к лицу – пахло прелью, чуть отталкивающе и щемяще?близко…
По размерам Царакклан был огромен – подземный город травы, только без дыры в небо, как в Изир?доре. Дар поднял голову. Наверху не было ничего похожего на круглую прореху наружу, даже заложенную или заваленную. Древние строили свои Цараккланы иначе!
Да, они все делали иначе. Здания Хршитакки не похожи на все виденное в Изир?доре. Здесь нет и следа от функциональной приплюснутости мазанок. Изящные руины, колоннады и стела наверху. Для такой воздушной архитектуры нужен другой ум – возвышенный, сверкающий, летящий… Кем бы ни были эти Древние, надо было искать все с ними связанное!
То, что Дар принял издалека за шторы, оказалось тяжелыми наростами множества перевитых влажных нитей. Ближе к свету на полу стали заметны отпечатки ног – они были точно как его собственные, только обращены в противоположную сторону. Ну да, он сам и забрел сюда в забытьи… Клановые тангры и носа не сунули бы.
Отодвинув тяжелый занавес травы, Дар обнаружил проем в стене, за которым открылось освещенное помещение с симметрично издырявленными стенами и полом. Пришлось зажмуриться – стены были выложены сияющим искристым камнем, хорошо отражающим свет. Отсюда вели несколько овальных проходов с длинными пологими ступенями. Один из них полнился светом – он поднимался с уклоном наверх, в конце его виднелся залитый светом проем.
Прежде чем покинуть Царакклан, Дар взвесил в руке мокрую тяжелую груду висящей травы. Цнбр лежала в ладони неподвижно, послушно, немо… Вот она – трава, управляющая танграми, формирующая их кланы и живущая с ними в симбиозе. Та, за которую дерутся до последней капли крови, защищая от противника. Та, которую беспощадно выжигают «кислым огнем» во вражеском городе. Дар рассматривал ее на близком свету, борясь с острым желанием оторвать ветвь и взять с собой. Что?то останавливало – не то предостережения Ходвата, не то какое?то внутреннее ощущение неправильности…
Подъем наверх был узким, низкий потолок не давал ни разогнуть спину, ни выпрямить колени. Теснота, отполированные стены, исписанные уже рябящей в глазах тангрописью. Коридор вывел в низкую комнатку с разбитым каменным потолком, в щербатые проемы которого вливались широкие потоки солнечного света. По завалам раскрошенного светлого камня, по грязи и кустарникам Дар выбрался наверх.
Снаружи царило слепящее солнце.
Замерев, он жадно вдыхал чистый воздух, блаженно впитывал кожей тепло и свет, щурил привыкающие глаза. Рядом тянулись бортики ограды светлого камня, иссеченного временем и изъеденного лишайниками. Древний орнамент полустерся и оббился. Чуть дальше поднимались тонкие, будто взлетающие колонны, которые уже ничего не поддерживали. В отдалении лежал давешний срезанный обелиск, заросли кустов, порушенная каменная стена…
И замершая на траве фигура Ходвата!
Юноша будто почувствовал появление Дара, сразу подняв голову.
Некоторое время они сверлили друг на друга взглядами, затем губы Ходвата чуть шевельнулись. Мгновенно, будто из пустоты, материализовались мощные формы Саудрака. И тут же рядом с ним стали подниматься другие головы. Много…
Элитар коротко глянул на Дара и тут же демонстративно заинтересовался окрестностями. Будто ничего особого не произошло. Так, отбился в одиночку тангр от отряда конных а'зардов, отсиделся в местечке, где нормальные отаруги сходят с ума. Подумаешь!..
Ну и ладно! Это все были детали, Дар чувствовал невольную радость, что встретил снаружи своих, а не а'зардов Док?Атора в засаде!
Ратники столпились вокруг обелиска, поедая Дара жадными любопытными взглядами. Было так, словно какая?то невидимая преграда не пускала их дальше. Ах да, здесь же тангры могут пошатнуться умом от цнбр Древних!
Какое?то теплое чувство шевельнулось в душе, при воспоминании о только что покинутом подземном зале Царакклана Хршитакки. Это место отпечаталось в сердце Дара на глубине, о которой он прежде не подозревал. Он вышел наружу, но какая?то тонкая ниточка тянулась за ним туда, под темные влажные своды, покрытые травой…
С приближением Дара, хуураданские воины подались в стороны. Суровые чужие лица – тяжелая масса красноватой пластинчатой кожи, блестящих глаз, гладких шлемов – кровь и соль этой земли. Подвижные клетки своей клановой цнбр… В их прямых взглядах не было и намека отчужденности. В отличие от всадников Саудрака, пехота признавала в нем соратника. Своего, на которого охотился враг…
– Все?таки ты уцелел! – Ходват стоял перед ним, улыбаясь и широко раскинув руки.
– Похоже, и ты еще не расстался со своим латниром! – в тон ему рассмеялся Дар.
Они порывисто обнялись с громким костяным стуком. Загудели, зашумели одобрительно воины, показались улыбки, разряжая обстановку.
Да, они действительно дошли. Вот она, спасительная земля Хуурадана! Чужая степь, чуть не ставшая для них капканом, осталась в прошлом. Саудрак перехитрил всех и все?таки сумел выбраться из той мясорубки. И пришел с подмогой к застрявшим на чужой территории бойцам. Или… воротился, чтобы прихватить странного пришельца с пустым латниром, что умеет говорить на многих языках?..
За старой стеной обнаружился лагерь. Не меньше сотни воинов, поблескивая сталью и смазанными жиром латнирами, лежали в расслабленных усталых позах. Исписанные темные панцири, тяжелые мышцы рук и ног, перевязи шиташей. Поставленные шалашами длиннющие тяжелые копья грозили небу острыми железными жалами. С удивлением оглядывая их, Дар понял, что это совершенно новый отряд. Не было ни одного знакомого лица, да и сами воины не были похожи на всадников. Дар оглянулся на заросли деревьев – действительно, дромов нигде не видно.
– Ходват, где твой Дрохуг?
Вместо ответа юноша отвел взгляд в сторону. Кожа некрасиво смялась под его глазами.
– А'зарды… увели его. Я ничего не мог сделать один…
– Я вижу, что могучая сила Древних не повредила твой разум, – бесцеремонно перебил их подошедший Саудрак, приветственно поднимая руку. – Она оказалась столь же бессильна против тебя, как а'зарды и кх'отры. Что ж, все на пользу Хуурадану!
Обернувшись к отряду, он сделал быстрый жест.
– Отход! Отход! – тут же послышались командные крики рудванов.
Пехота спешно поднялась, стягиваясь в плотные линии. Крепкие руки разобрали копья из пирамид. Дар насчитал около полутора сотен рослых, крепких бойцов. Загалдели, заверещали скехи, подбегая к хозяевам. Взгляды воинов стали, как их копья, – колючими, жесткими.
Что?то непонятное гаркнули рудваны. «Эй?хэй!» – слитно пронеслось по уже построившимся рядам. Воины ударили наручнями в латниры соседей – мощный костяной грохот разнесся над поляной. Как всегда, тангры ответили с изумительным единообразием.
Колонна развернулась и двинулась, втягиваясь в лощину меж холмов. И только взгляд Ходвата, метавшийся с Дара на Саудрака, был словно незаконченная фраза.

Глава 4
ПУТЬ ПЕХОТЫ

Они шли тихо, настороженно, быстро. Элитар явно не собирался расслаблять отаругов. Отряд уже дважды разделялся и трижды изменял направление. Разведчики незримо скользили где?то впереди, а двойки наблюдателей поднимались на каждую возвышенность поблизости. Все вместе это означало только одно – опасность новой схватки с а'зардами. И холмы были не тем местом, где отряд мог бы чувствовать себя в безопасности. Холмы дружат с прячущимся, а это могло сослужить добрую службу не только хуураданцам.
Ничего не поделаешь, игра шла по?крупному. Противник был готов на отчаянные ходы.
Отаруги привычно ровняли шаг, нимало не томясь долгой дорогой. Двойная колонна споро втягивалась в очередную низину, изгибаясь по склону холма. Каждое из тяжелых длинных копий несли три воина. Следуя друг за другом, они создавали иллюзию вытянутой двойной полосы, чуть вздрагивавшей вслед движениям пехотных рядов. Будто огромная костяная гусеница ползла по холмам, поблескивая металлическими шипами…
Саудрак ни на шаг теперь не отпускал от себя ни Дара, ни Ходвата. Тягучий, оценивающий взгляд элитара то и дело возвращался к странному пришельцу. Кто знает, что вертелось в голове у командира. Однако по сдержанной интонации голоса, по выражению глаз, по отношению остальных бойцов было ясно, что позиции Дара сильно изменились. Можно было только гадать, что повлияло на тангров – захват чернокостного кх'отра, удачная драка на прорыве из Изир?дора или события возле обелиска Хршитакки. Он был уже не ровней – он был больше.
Но Дара волновали отнюдь не заботы хуураданцев. Переставлять ноги было заботой тела, а ум получил передышку, которой Дар тут же воспользовался. Было о чем поразмыслить.
Мир вокруг него стремительно усложнялся. От примитивного, но понятного противоборства непримиримых кланов ситуация эволюционировала до симбиоза тангров с растением цнбр, которое чуть ли не определяло их поведение. Затем туда оказались вброшенными таинственные всемогущие «древние» – предки тангров с их непонятной магией, играючи отразившей атаку а'зардов. Ничего не было в мире тангров, сравнимого с мощью Древних воинов! Но на Древних проблемы не заканчивались. Еще существовали некие «летающие демоны», гонкларды, о которых поведал Ходват, что, кажется, были сильнее самих Древних.
«Ты сам видел их крылатую лодку над Изир?дором!» – сказал вчера Ходват на привале. Дар снова вспомнил это видение: черная точка слишком быстро перемещается в пылающем закатном небе, похожая на крупную, сильную птицу. Отаруги Саудрака пригнули головы тогда, провожая ее ненавидящими взглядами…
Дар попытался понять, как можно двигать такую лодку в воздухе, даже если удастся поднять ее над землей. Пожалуй, только парусом. Но паруса?то у нее как раз и не было! Дар невольно поежился. Насколько она сильна? Много ли воинов способна перевозить?
– Много странностей связано с тобой, пришелец, называющий себя Дарат, – неожиданно раздалось рядом.
Дар вздрогнул. Оказывается, он так замечтался, что не заметил, как подошел Саудрак. Но было интересно узнать, что голос элитара мог не только раскалывать камни, но и ласкать слух.
– Мое имя Дар, – машинально поправил Дар.
Ходват предупреждающе стрельнул взглядом. Для простого воина поправлять элитара недопустимо.
– Имя в три буквы оскорбительно для тангра твоего возраста и твоей силы, – спокойно ответил Саудрак, делая рукой смахивающее движение. – Тем более начинаясь с буквы «Д»… Тебе очень стоит согласиться с именем Дарат!
– Тогда пусть мое имя звучит, как ты рекомендуешь.
Саудрак удовлетворенно кивнул. Затем оглянулся на воинов, шедших позади, и те начали приотставать.
– Не исключено, что ты будешь высоко оценен в Хор?гурде, воин, и после встречи с Большим Кругом тебе присвоят другое имя – скажем, Дарсават. Это будет зависеть от многих причин, и прежде всего от твоего правильного вхождения в клан. Ты понимаешь?
Три скеха выбежали вперед и деловито метнулись в сочные кусты низины. Их однополосые спины с жесткими гривами хорошо различались даже на большом расстоянии. Элитар внимательно проследил за ними взглядом, после быстро глянул на правую и левую вершины холмов, возвышавшихся по ходу отряда впереди.
– Нет, – сказал Дар.
– Удалось ли тебе воскресить свою память?
– Нет, – ответил Дар.
– Плохо. – Саудрак покачал головой. – Потому что в твоем скрытом прошлом могут обнаружиться вещи не только полезные.
– А еще и бесполезные?
Элитар усмехнулся:
– Еще и вредные. Никто не может заметить их до времени, когда уже будет поздно… Дарат, я чувствую симпатию к тебе и потому буду откровенен. В ту первую ночь Шурат требовал твоей смерти именно из?за этого. Если тебя примут в клан и поверят, не узнав тебя до конца, то раскрывшись в злую сторону, ты сможешь принести очень много вреда. Клан – это прежде всего ясность и чистота. И доверие. Тут нет лишних тангров. И нет чужих тангров. Клан – это одно большое тело. Но что произойдет, если я, – Саудрак вдруг резко ударил себя по груди, – разрежу вот тут и вложу туда камень с дороги?
– Твое тело начнет болеть, – сказал Дар.
– В моем теле начнется заражение. – Саудрак посмотрел на него изучающе. – А это гораздо хуже!
Сравнение клана с телом было ново, и в нем было гениальное соответствие. Трава Атсинбирг – вот что делает тело клана единым! Невозможно представить, чтобы тангр клана пошел против своей травы. И если сами тангры – как мускулы и кожа, то цнбр – невидимая под кожей кровь, что связывает всех неделимо, в целостный организм.
Сейчас не только я, даже ты сам себя не знаешь. Не помня своего прошлого, ты непредсказуем. А это недопустимо…
Саудрак еще что?то хотел сказать, но только двинул подбородком и промолчал.
– Я полагал, что у клана есть способы меня оценить, – сказал Дар, внезапно холодея от мысли, что Хуурадан может исторгнуть его из себя. – Например, Атсинб…
– О да! – перебил его элитар. – Ты будешь взвешен и оценен по достоинству! Ты проведешь ночь в келье под Цараккланом, а утром, на «беседе откровений», будешь отвечать на вопросы Совета эгиббардов и Ху?махо. Это все так. Но что?то с тобой…
– Разве я не доказал свою верность в боях с кх'отрами и а'зардами?
– Доказал. Конечно, доказал! – Саудрак эмоционально взмахнул своей маленькой левой рукой, сопровождая речь звоном браслетов. – Но вещи могут быть глубже, чем доверие или вражда воина.
– Глубже?
– Да! Такие вещи не определяются отбивом травы… Ты выглядишь обычным хуураданским отаругом. Но, с одной стороны, ты не знаешь самых тривиальных вещей, известных любому. А с другой – знаешь чересчур много для простого тангра.
– Я не знаю элементарного – абсолютная правда. И я не скрывал этого. Но, похоже, ты меня в чем?то подозреваешь?
Саудрак громко расхохотался. Дар вдруг почувствовал, что совершенно не знает, чего от него ожидать. То, что командир привел пехотный отряд спасать его от всадников Док?Атора, как?то отодвинуло на задний план другое. А именно – насколько они друг другу доверяют. Непредсказуемым сейчас был Саудрак, а еще он был единственным, кто принимает решения за всех – и друг, и ум, и карающий шиташ своей травы.
– Посмотри на себя! – отчетливо процедил элитар. – Посмотри на это чистое гладкое тело!
Дар взглянул на себя с интересом. Как?никак, он лишь третий день был его обладателем, но судьба складывалась так, что времени заняться собой постоянно не хватало. Его реакция вызвала очередную усмешку на губах Саудрака.
– Твой латнир чист, но я не это имею в виду. У тебя нет ни одного шрама на теле. А при твоем мастерстве в бою, согласись, это странно. Ты должен был пройти долгий путь становления воина, и шрамы – самая малая цена, которую тангр обычно платит за это. Я заметил еще в Изир?доре и подумал тогда, что ваш рассказ про удачную схватку с кх'отрами на старой стоянке сильно приукрашен Ходватом. Но потом я видел, как ты дрался на прорыве из Изир?дора. Ты не из тех, кто щадит себя и задумывается перед каждым движением. И в то же время ты был безупречен и спас многих. Если бы ты был хуураданцем – после этого боя ты получил бы повышение прямо из моих рук!
Он заученным жестом коснулся нагрудной бляхи. Нагрудный знак элитара, видимо, предназначался не столько для отражения наточенной вражьей стали, сколько для отличия от остальных воинов. Кроме толстой кожаной накладки и металлического круга с изображением расправившей крылья птицы, знак был украшен четырьмя вставками странного зеленого камня. Когда свет попадал на него, он светился глухим матовым светом.
– Ты дерешься не хуже моего учителя, а всем известно, кем был славный Тхаоруд! Но видел бы ты его искромсанный латнир и шрамы на руках! А ты… Ты стоишь передо мной чистый, как младенец! И мне очень интересно, где ты мог научиться ТАК сражаться! Что скажешь?
Дар не ответил. Что он мог сказать? В очередной раз изречь, что не помнит, и снова выглядеть дураком? Нет уж, лучше промолчать.
– То?то. – Элитар понизил голос. – Потому что это еще не самое серьезное, о чем я собирался спросить у тебя сегодня. Я видел кое?что своими глазами. Очень?очень странное. И именно поэтому я нашел эти полторы сотни латниров и привел их с собой на границу, чтобы спасти тебя.
Испытывающий, пронизывающий взгляд Саудрака теперь не отпускал Дара ни на мгновение. Дару же ситуация начала казаться забавной, и он невольно улыбнулся.
– Похоже, что ты знаешь обо мне больше, чем я сам, элитар.
– Очень возможно, пришелец, очень возможно! Мои всадники выполняли свою задачу с честью, несмотря на мелкие неожиданности, – посуровел голос элитара. – Но, после того как мы нашли тебя у Хотоаги, неожиданности стали большими. Случайно или нет, но именно в это время произошло немыслимое: два побега от одного корня стали врагами. Я говорю о Хуурадане и а'Зардате. Ты появился в разгар исполнения этой страшной интриги. Что ты скажешь на это?
– То, что вряд ли мог в ней участвовать. Ты помнишь, в каком состоянии вы меня нашли. Да и потом, разве не мне Хуурадан обязан раскрытием этой каверзы?
– Возможно, – кивнул Саудрак. – Но вчера мои следопыты рассказали о твоей встрече с а'зардами у обелиска Хршитакки. На влажной земле холмов следы сохраняются хорошо.
– У меня нет секретов от тебя, – в тон ему ответил Дар. – Спрашивай, если я могу ответить…
– Ор?рах! Ответь, почему всадники а'Зардата не забрали тебя у Хршитакки?
– Они… не смогли.
Саудрак утвердительно кивнул самому себе.
– Тебе известно, кто был их элитаром?
– Ими командовал некто, назвавшийся Док?Атором.
Это имя заставило Саудрака повернуться, сделав его взгляд настороженным. Кристаллы его глаз превратились в две колючие льдинки.
– С ним было свыше сорока воинов на двадцати пятнистых дромах, – продолжал Дар. – Но они все ушли, сейчас, наверное, уже в Изир?доре.
– Не делай поспешных выводов, – отрезал элитар, внимательно оглядывая холмы вокруг. – Ты плохо знаешь Док?Атора. Расскажи?ка мне поточнее, почему они не тронули тебя. Рассказ Ходва был намного интереснее твоего!
– Ходва? Ты имеешь в виду Ходвата?
– Это он себя так назвал? – громко воскликнул Саудрак и удивленно глянул на юношу, следовавшего поодаль.
Тот опустил голову и посмотрел куда?то вбок.
– Будь его воля, он бы назвался Ходвардааном! – послышался чей?то голос.
Шедшие рядом воины громко рассмеялись. Ходват вспыхнул, его кожа между костяными пластинками заметно посветлела.
– Ладно, Ходве! – Голос Саудрака смягчился, как и его взгляд. – Героизм нашего похода не только обновит твой латнир, но и удлинит твое имя! После этой операции ты заслужишь имя Ходват по праву, обещаю!
В продолжении короткого рассказа Дара Саудрак молчал. Ни капли удивления на обветренном пластинчатом лице, словно он каждый день слышал истории про зеленое облако, выходящее из каменного обелиска, чтобы защитить тело тангра. Только упоминание про Док?Атора, упорно называвшего Дара «хуураданец», вызвало его улыбку.
Некоторое время тишину нарушала лишь ритмичная поступь отаругов. Отряд миновал длинный холм, над мягкой зеленью которого возвышался неровный зуб огромного каменного выломка. Вытянутая «гусеница» пехотинцев неторопливо вползала на очередной покатый склон. Саудрак кивнул кому?то впереди, и Дар заметил исчезающие в далекой зелени латниры разведчиков.
– Армии кланов владеют земными просторами, – наконец тихо продолжил Саудрак. – Но есть еще всемогущие подбоги, хозяйничающие в небе. Ходв уже рассказывал тебе про них?
– Да, – кивнул заинтересованно Дар, предчувствуя возможность разузнать побольше про гонклардов.
– Ор?рах! Тогда ты знаешь, что древние тангры и летающие демоны – это не просто сказка. Более того, обелиск Древних в Хршитакке сделал тебя непосредственно причастным к этому.
– То есть?! – опешил Дар.
– Для меня это не секрет, называющий себя Даратом! – оборвал его элитар, придвигаясь вплотную и яростно заглядывая в глаза. – Я все понял еще во время той драки, на прорыве из Изир?дора!
– Что ты мог понять?
– Я видел, что ты и Ходв упали, после того как Дрохуг столкнулся с дромом а'зардов. Закат уже погас, и внизу было почти темно. Помнишь?
– Конечно. – Дар еще не понимал, куда клонит элитар. – Но что в этом…
– Твое тело светилось, – чеканным шепотом процедил Саудрак. – Светилось!
Дар отшатнулся. Он вдруг вспомнил собственные ощущения, когда от касательного удара дромовой ноги влетел в гущу кустов азарики. Будто наяву снова пережил опустошающий спазм дыхания, испуганные крики Ходвата, черноту вокруг… и часто пульсирующие светящиеся полосы на руках.
– Это было не ярко, – скороговоркой повторил элитар, пристально глядя на Дара. – И скорее всего, я был единственным, кто заметил это. Я спрашивал Ходва, но даже он не видел…
– Не единственным, – сощурился Дар. – Я заметил тоже.
– Что это было?
– Если б я мог знать! – со злостью бросил Дар. – Одна из дурацких загадок, на которые у меня нет ответа.
Саудрак длинно выдохнул, кивнул, пробормотав свое многозначительное «ор?рах…» – не то согласия, не то сочувствия. Потом наклонился, подняв с земли камень, и с силой притиснул его к груди, глядя на Дара.
– Я думаю, ты получил дар Древних. Но мне нужна уверенность!
– Ты опасаешься, что меня забросили «летающие демоны»?
– Гонкларды? – удивился элитар. – Разве ты смог бы остаться на ночь в Царакклане Древних, будь ты хоть капельку гонклардом?
– Нет?..
– Нет! Но вторую сторону мне нужно проверить!
– Что проверить?
– Древние воины были Совершенными, – отворачиваясь, будто самому себе прошептал элитар. – Прости!

Глава 5
СОВЕРШЕНСТВО ВОИНА

Все разом переменилось. По нервам хлестнуло ощущение близкой опасности.
Саудрак с перекошенным лицом рявкнул:
– Як?ка! – и резко отпрыгнул в сторону.
Внезапный крик в ухо будто включил что?то, моментально взвинчивая Дара. Голова вскипела от ярости – аж замутило, и тут же мир потерял свою связность. Время стало рваным, клочковатым. Движения окружающих сделались медленными, тягучими и необыкновенно четкими.
…Два отаруга впереди синхронно поворачиваются, выхватывая свои тронки. Ходват в падении обиженно скалит рот, отброшенный ударом соседа. Оглушительно и мощно бьет пульс крови в ушах. Злобно скрипит железо шиташа, вырываемого рукой Дара из ножен. Край глаза ловит какое?то движение позади. Нет времени повернуться, чтобы рассмотреть угрозу оттуда. Но она реальна!
Нападение развивается с трех сторон, и тело рефлекторно отклоняется в четвертую. Трудно осознать, сам ли он это делает или тело обрело свободу собственных решений. В общем?то все равно, потому что на размышления времени нет. Дождь маленьких стрелок наполняет воздух… Дьявол! Четыре тангра с тронками… Но Дар уже на земле, скользит по траве латниром, провожая взглядом пролетающие над ним стрелки. Лица нападающих хмурятся, их руки направляют оружие вниз, с опозданием пытаясь повторить его движения. Второй залп – еще четыре стрелки, что летят даже медленнее первых! Они втыкаются рядом, совсем близко, упруго пронзая пригнувшиеся травинки. Дар сдвигается в сторону, с переворотом на руках выпрыгивает, выпархивает вбок. Шиташ в его руке раскручивается, мелькая вокруг тела, превращаясь в одну изогнутую, сверкающую по сложной траектории вокруг тела ленту.
Внимательные холодные льдинки глаз Саудрака.
Замершие удивленные глаза тангров отряда.
Друзей?..
Врагов?..
Взгляды воинов с тронками хищно следуют за ним, словно приклеенные. Но в этих взглядах не читается смерть… Что?то в них схожее со взглядами всадников Док?Атора (так же медленно летели стрелки) – что это? Удивление?.. Надежда?.. Но почему они стреляют в него?
Вот еще четыре стрелки пущены в воздух, они плывут, как тоненькие медленные рыбки… Но почему? Ведь здесь нет обелиска и зелено?золотого тумана!
В этот раз Дар отклоняется только от одной из них, потому что эти замедленные висящие в воздухе палочки он вполне успевает срезать своим мелькающим голубым шиташем. Но, уже уклонившись от этой первой стрелки, тело вдруг само дергается, неимоверно выгибается, ускоряясь еще больше, хотя это почти невозможно. В поле зрения попадает четвертая сторона, что была безопасной. Там, в десяти прыжках, замер тангр, его пустая рука вытянута, как в сильном броске. И оттуда мчится дост – короткое тяжелое копье с металлическим зазубренным навершием, легко пробивающим любой латнир. Сбить шиташем такой очень трудно, тем более что шиташ сейчас с другой стороны. Тело вдруг отрывается от земли, подпрыгивает. Высокий вымах спиной вперед. Дост пролетает ниже, и одна из стрелок тронка вонзается в его древко… Дар приземляется на ноги, невредимый, падает на локти и тут же чувствует легкий толчок в латнир – как последняя капля неожиданностей. Это долетает четвертая стрелка.
Все же коснулась его!
Он хочет броситься к тому тангру, что метнул дост. Шиташ в его руке требует расплаты! Разгоряченная кровь, разгоряченная голова… Почему они хотят его убить?!
– Сто?оп! – медленно ревет скрежещущий окрик Саудрака. – Хватит!
Тот самый голосовой маневр, от которого что?то скручивается в ухе. Вдруг пропадает ощущение опасности. Дар с удивлением смотрит, как, замедляясь, тормозится шиташ в его руке.
– Никто не желает тебе зла, Дарат! – Снова тот же наждачный голос, но теперь он не так растянут.
Рваность и быстрота куда?то пропадают. Пульс тяжело отдается в голове. Только что нападавшие воины, тяжело дыша, прячут свои тронки на подвязках.
Дыхание рвет глотку. Время снова становится плавным. Саудрак идет к Дару нормальным шагом. Он не прячет глаз – напротив, его взгляд открыт, пристален.
– Прости за эту проверку! – Голос умягчает интонации. – Мне нужна была уверенность.
Он поворачивает тяжело дышащего, ошарашенного Дара, рассматривает, щупает латнир. Вокруг уже столпились отаруги, на их лицах удивление и недоверие к только что увиденному.
– Все же царапина, – бубнит себе под нос Саудрак. – Маленькая царапина латнира…
– Объяснись, элитар! – Громкий голос Дара подрагивает, возбуждение от схватки еще трепещет в мышцах.
– Совершенный воин обладает совершенным телом. – Саудрак холоден и абсолютно спокоен.
– Я не понимаю! – Голубой шиташ все еще не хочет прятаться в ножны.
– Ты сказал, а'зарды назвали тебя Древним Воином? Древние были Совершенными Воинами.
– И поэтому ты пытался меня убить?!
– Никто не может нанести вред телу Древнего Воина! Я должен был убедиться. Ты бы умер, если то, что ты рассказывал о Док?Аторе оказалось ложью.
– Убедился?! – вспыхнул Дар. – А теперь слушай: я ненавижу такие проверки! Еще раз меня проверит кто?нибудь, и я снесу шлем проверяющему вот этим шиташем!
Он потряс своей голубой сталью и тут же почувствовал, как напряглись и сдвинулись в его сторону отаруги. Дар увидел в их остановившихся зрачках однозначную реакцию цнбр. Им было все равно, Совершенный он воин или нет, коли он проявит себя чужаком…
– Нет, не убедился. – Саудрак движением руки остановил своих бойцов. – Последняя стрелка не промахнулась! Твой латнир ОЦАРАПАН!
Он с выражением посмотрел в глаза Дара.
– И ты не светился!
Дар с не меньшей выразительностью посмотрел в ответ. Шумно выдохнул, со скрипом задвигая шиташ в ножны. Пальцы, сжимавшие рукоять, никак не могли расслабиться. Раздувая ноздри, он пытался совладать со своим бешенством и не мог. Отаруги скалили зубы, чувствуя это напряжение, они смотрели ему прямо в глаза, вызывающе, и это бесило Дара еще больше.
И кто знает, чем бы закончилось это противостояние, но тут беззастенчиво вмешались внешние силы, в мгновение ока меняя акценты.

Глава 6
КОСТЯНЫЕ СПИНЫ

Низкий хриплый звук рога разодрал тишину над холмами.
Сигнал пришел спереди, из низины меж двух больших холмов, куда недавно нырнули фигуры разведчиков. Там темнела густая роща деревьев, весьма подходящая для засады всадников!
Вытянувшийся на пологом травянистом склоне отряд остановился, весь мир словно замер. И только страшно зарычал Саудрак:
– Три спины!
И тотчас все рванулось, словно отпустили дотоле тесно сжатую пружину. Побежали ратники, завыли, осатанело защелкали скехи, забряцало оружие. Строй воинов смешался, превращаясь в мешанину кажущегося хаоса.
– Три спины! – разнеслись вторящие окрики рудванов. – Три спины!!!
Дар заторможенно оглядывался, снова чувствуя себя чужаком в непонятности напряженного действа. Ярко вспыхнуло старое чувство непричастности, незадействованности, ненужности. Оборачиваясь, заметил, что Саудрака уже смело куда?то. Но подбежал Ходват, волоча по земле длиннющее копье.
– Три спины? – непонимающе спросил Дар.
– Скорее! – рывком потянул юноша. – Наша средняя!
Как бы сумятица тангров уже приобретала осмысленные черты. Походный порядок спешно перестраивался в оборонительный. Воины разделились на три группы, образовывая правильные круги. Они тесно сдвигались друг к другу, первый ряд опускался на колени, второй вставал рядом в полный рост. Дар смотрел на них, пытаясь понять, что они собираются противопоставить дромам – здесь, на равнине? Огромные скакуны сейчас истопчут их в мясо!
Ходват втащил его в средний из кругов и начал углублять в землю тупой конец своего копья. Раздраженно толкнул локтем Дара – не зевай, не время! Дар получил такое же длинномерное копье, автоматически повторяя действия юноши и ошарашенно оглядываясь. И вдруг гениальный маневр хуураданской пехоты открылся ему.
Каждая из трех групп уже достраивала оборонительные живые кольца, похожие на полусферу с обрезанной верхушкой. Монолитной стеной шли два уровня латниров и тел за ними. Это было завораживающе красиво – вместо отдельных пехотинцев на склоне холма выстраивались миниатюрные костяные крепости – «спины». Панцирники, что стояли наружу латнирами, наглухо сцепились локтями, образовав монолитную связку. Первый ряд на коленях – низкий ряд щитов, второй – в полный рост, чуть пригнувшись к центру, – закрывая полусферу сверху. Затыльники их мощных костяных шлемов выглядели подобно зубьям. Оставшиеся внутри крепостей свободные ратники, прикрытые внутри боевой «спины» латнирами и телами товарищей, выставили в просветы меж панцирей свои огромные копья, уперев их расширенные на концах древки в землю. Предназначение длинных копий стало кристально ясно – то была единственная защита пехоты против дромов.
Дар перевел взгляд на Ходвата и заметил, что воины, составляющие латнирные «спины», снимают с поясов тронки и передают тем, кто стоял с копьями. Их борьба теперь ограничится только глухой обороной.
Перед Даром были два ряда незнакомых багровых лиц, внимательных, напряженных глаз. Высвободив руку, стоящий перед ним воин снял свой тронк и протянул Дару. Его глаза словно искали что?то на лице Дара. Дар принял тронк, потом еще несколько от других соседей. Ратники старательно снова сцепили руки в локтевой замок и переплели пальцы сжатых рук.
Скехи были безжалостно загнаны внутрь «крепостей». Взвинченные общим переполохом, часть их с клекотом носилась внутри «спин» по кругу, награждаемая негодующей бранью отаругов, а порой и чувствительными пинками. Большинство же, скалясь и морщась, сидели подле своих хозяев. Глаза их горели адским огнем нетерпения.
Небо заволокло низкими хмурыми облаками. Тяжелые тучи придавали пейзажу пронзительную пессимистичную ноту. В просветы меж панцирей были видны остальные округлые «спины». Ребристые поверхности серых латниров со всеми их знаками и гравировками хмуро отсвечивали будто металлические. Поверх сплоченных панцирей ощерились частые иглы массивных копий?достов. Острия угрожающе блестели, ленточки нервно трепетали по ветру.
Маневр построения закончился. И вовремя!
Дрогнула земля.
Из зеленой складки между холмов, словно из преисподней, вытекла темная масса конницы. Они были еще далеко, и отдельные животные сливались в неровную тяжелую волну. Но Дару показалось, что он узнает следопытов Док?Атора, те самые два десятка дромов с всадниками.
– Враг в пятистах шагах! – хрипло прокричал элитар. – Латниры – крепче локти! Стрелки – тронки на врага! Целить в глаза дромов!
Грохот нарастал, земля гудела под лапами громадных зверей. Ратники переглядывались внутри маленького живого шатра, показывая друг другу прозрачные темные зубы. Глаза их были одинаковыми, с тем же самым выражением, в котором ни следа страха или нерешительности. Только густая ненависть.
Звенья одной цепи.
Клетки одного тела.
Несмотря на тучи, было жарко и сухо. Сильно хотелось пить. Но все это было где?то далеко, на втором плане, в другой жизни. Лицо и шея тангра, стоявшего прямо перед Даром, взмокли от напряжения, одна щека рефлекторно вздрагивала. Не отрываясь, он смотрел Дару в глаза, время от времени кивая вбок головой.
Дар тоже кивнул этому воину и поймал себя на мысли, что готов биться рука об руку – с ними, ратниками Хуурадана. Их враг был и его врагом, и, так же как и они, Дар не страдал трусостью и горел желанием проверить, чего стоят его шиташ и латнир!
– Все отлично, братья! – ревел, подбадривая, элитар. – Их совсем не так много, как я думал! Вижу только два десятка карликовых дромов. Ла?и?Ла!
– Ла?и?Ла?а! – дружно пролаяла маленькая крепость.
– Ла?и?Ла?а?а?а! – донеслось со стороны остальных двух «спин».
Глаза «спинников» теперь были прикованы к Саудраку. Они не могли видеть нападающего противника, не могли заметить его уловок. Элитар был сейчас их глазами.
– «Мы станем скалой, защищающей материнский атат!» – нараспев декламировал Саудрак.
Многоголосый хор оглушительно громко повторил его слова.
– «Мы станем камнем, разбивающим вражеский латнир!» – зычно продолжал элитар.
– …разбивающим вражеский латнир! – гудели отаруги.
Голос элитара вдруг приобрел неожиданную мягкость, но того сорта, что закаляет эмоции в стальную пружину:
– «Мы опрокинем врага и принесем мир в свой Царакклан!»
Дар почувствовал, как холодок пробежал по спине – даже его пробрало. Перед глазами почему?то пронеслись картины выжженного Изир?дора, и сами собой напряглись кулаки, сжимающие копье.
Атакующая конница приближалась, широким полукольцом огибая замершие на склоне хуураданские «спины». Место было выбрано Саудраком довольно неплохо – несколько деревьев прикрывали фланги трех «спин», плюс а'зарды были вынуждены логикой позиции нападать снизу, невольно отдавая тактическое преимущество хуураданцам.
Внезапно а'зарды притормозили. Мелкие отсюда, как горошины, всадники на телах огромных животных засуетились. В руках у них появились большие темные предметы. Присмотревшись, можно было заметить, как они на веревках стравливают эти мешки к земле.
– Скехов спускают, – прошептал Ходват каким?то деревянным тоном.
Дар тут же вспомнил зубастую лысую морду в вонючем кожаном мешке.
Видимо, что?то услышали или почувствовали и хуураданские скехи. Что?то недоступное уху тангра, но моментально вызвавшее взрыв их ярости. Звери заметались, скаля пасти и щелкая.
Теперь а'зарды вытянулись устрашающей линией в ста шагах перед «спинами» – сорок маленьких фигурок на двадцати величественных дромах.
Чего они выжидают?
Дар прикидывал: добьет ли тронк до врага? Нет, пожалуй, далековато еще.
– Готовься к прикрытию! – раздалась команда.
Звуки возни прокатились по цепи тангров позади. Дар оглянулся, пытаясь понять, что происходит.
– Прикрыться! – прокричал Саудрак.
Мгновенно расцепившись, задняя сторона «спины» бросилась вперед ничком на землю. Воины подтягивали руки и ноги, стараясь подставить небу только латнир. Зазевавшегося Дара грубо дернули за руку – он потерял равновесие и наскочил на стоящего перед ним тангра. Заметил, что все пикейщики уже буквально прилепились к передней линии «спины». Хозяева скехов прижимали их к себе.
– Их тронки добьют сюда! – сипло прошептал Ходват, многозначительно тараща глаза. – У а'зардов лучшие илзяни Плоскогорья!
Тут же вспомнился изнурительный ночной бег меж колючих кустарников, и свист рассекаемого воздуха от прыгающих червяков?кровососов. И вновь засвистел воздух, только теперь это был дождь стрелок, что ударил по латнирам. Он простучал часто и сухо, будто горстка щебня, брошенная в прогретый на солнце камень. Бойцы не шевелились, слышно было только напряженное сопение. С коротким перерывом последовали вторая и третья волна. По нескольким вскрикам стало ясно, что несмотря на предосторожности, жертвы обстрела все же появились.
Саудрак пролаял новую команду, и ратники бросились назад, вновь перехватываясь локтями.
Трубный призыв – два двойных сигнала – пронзил воздух. Дар узнал его – он уже слышал эти звуки в бою под Изир?дором. Взревевшие дромы противника сорвались с места. Приближаясь, они меняли строй, складываясь в узкую колонну по три скакуна. Седоки играли в воздухе сверкающими длинными шиташами, прячась за косматыми шеями животных. Их воинственные крики слышались отчетливо. Погонщики что?то накрикивали на уши взбудораженным и рычащим скакунам. Крепкие мускулы тромов перекатывались под светло?серой шкурой с крупными темными пятнами, искусно повторенными на попонах. Дромы а'зардов были, конечно, пониже и покороче хуураданских. Но что за разница пехотинцу, стоящему на земле – огромная пятнистая смерть не будет иметь пощады!
До уха донеслись непривычные звуки – тугая волна шкварчащих, бурлящих шумов шла со стороны врага.
– Спустить скехов! – резко бросил элитар.
И в этот момент стали видны набегающие в траве короткие фигуры зубастых тварей – они стремительно приближались к «спинам» с хищным щелканьем и клекотом. Небольшие, но тяжелые звери, похоже, хорошо знали свою роль в этом сражении. Без сомнения, они могли запросто разбить строй «спин», вгрызаясь сзади в ноги повернутых тангров! Но под этим небом уже не было неожиданных уловок для противников. Навстречу с оглушительным гвалтом и щелканьем вынесло такие же мускулистые тела с темными полосами на спинах. Хуураданские скехи в мгновение схватились с а'зардовскими. Рычание, лязг зубов, грызня, визг, мелькающие и сбившиеся в живые комья тела… Хуураданских скехов виднелось куда больше, и тут исход схватки был ясен.
– Целься в среднего дрома! – Интонация элитара была твердокаменной. – Огонь!
Сухо клацнули тронки. Трудно было понять, достигли они цели или нет, – дромы врага еще далеко и продолжают свою стремительную атаку. Уловка со скехами не удалась, но тяжелые когтистые лапы дромов будут пострашнее их!
– Огонь! – вновь проскрежетал элитар.
Опять синхронный стук тронков. Громада конницы вырастала на глазах.
– Огонь!!!
Новый залп стрелок. Теперь уже стало заметно – у трех передних дромов словно выросли колючие ожерелья, несчастные животные застонали леденящими кровь воплями.
А'зарды снова сменили строй, расширяя фронт и доведя его до пяти дромов. Вряд ли все эти маневры были случайностью, скорее перед Даром разворачивалась логичная для этого мира последовательность атаки. Нападающие желали сохранить большее число скакунов для схватки со «спинами».
– Второй тронк!
Дар едва успел сменить оружие и прицелиться.
– Огонь!!!
Момент для этого выстрела был выбран превосходно. Все предыдущие залпы не принесли врагам столько вреда, как этот. Дромы первого ряда будто замерли на мгновение, и тут же оглушительно заорали. На их «лица» было страшно смотреть, стрелы утыкали все открытые участки кожи. Треугольные жесткие намордники не могли прикрыть все и сами были усеяны стрелами. Тонкие древки торчали из ушей, губ, незащищенных частей шеи, из стыка кожаных пластин на переносице, у некоторых повреждены были даже веки. Пробить жесткую шкуру дромов на груди никто не пытался, но головам досталось по полной.
Седоки повысили голос, пытаясь удержать мечущихся животных в повиновении. Их было плохо видно за косматыми гривами, заметно лишь, что они повторили маневр хуураданцев под Изир?дором – развернутые кожаные попоны так же покрывали тангров с боков.
Грохот скачки, крики воинов, громогласные стоны скакунов, команды погонщиков, торжествующие вопли хуураданцев, злобное щелканье и грызня скехов – все смешалось в сплошной дикий рев.
Дар с содроганием подумал, что ждало их, если бы тогда, в кустарниках возле Изир?дора, они наткнулись на полностью подготовленную западню…
А'зарды уже были на дистанции броска копья и вполне могли достать «спины» с дромов. Но их первый ряд смялся. Заупрямившиеся, разозленные болью дромы останавливались, поворачивались, топтались на месте. Всадники вырывали стрелы. Задние дромы натыкались на орущих и раненых собратьев, сталкиваясь огромными телами.
Подставившие бока всадники, конечно, были тут же атакованы. Защитные попоны их обросли темными иглами, как и бока дромов. Некоторые стрелки зацепили плоть: три всадника схватились за шеи, роняя из рук уже занесенные копья. Остальные испуганно ретировались, кто пытаясь выровнять своего скакуна, а кто давая задний ход. Вторая пятерка дромов выступила вперед, но не так слаженно, как им бы хотелось. Атака потеряла первоначальную остроту и смазалась. Третья пятерка наехала на вторую, невольно расширяя фронт и попадая под неминуемый ливень стрел. Тронков у защищавшихся было в изобилии. Хуураданские стрелки, прикрытые массивом латниров внутри «спин», постоянно меняли их на свежие, в то время как старые восполнялись.
Дар тяжело дышал, сжимая левой рукой толстое древко. Его правая держала уже четвертый тронк, и у него было дикое ощущение, что он еще ни разу не промазал. Рядом стоял Ходват, такой же взмокший от напряжения. Дар догадывался, почему Саудрак поставил его здесь – латниры юношей наверняка уступали в крепости взрослым панцирям, и он вряд ли стал бы хорошей защитой.
Стоящие живой стеной хуураданцы жадно ловили глазами каждое выражение их лиц. Не хотел бы Дар оказаться сейчас на их месте – подставлять врагу спину и не ведать, в какое мгновение тебя сразит смерть, – в виде громадной лапы дрома или тяжелого доста, что пробивает латнир навылет.
И тем не менее обороняющиеся не обнаруживали признаков страха. Не волновались и а'зарды. Дар прикинул – двадцати скакунов с лихвой хватит на полторы сотни хуураданской пехоты. Даже еще много. Просто раздавить всех дромами.
Поскольку разящий удар с налета не вышел, нападающие решили израсходовать запас копий. Израненная пятерка скакунов ушла на задний план. Свежие дромы начали кружить вокруг трех «спин», постепенно разгоняясь. Вторые всадники метнули свои большие досты. Половина этих копий тяжело ткнулась в траву – меткость хуураданских стрелков не позволяла а'зардам целиться более тщательно. Но остальные все же настигли свои жертвы. Тяжелые копья конницы были потрясающе эффективны. Мощь броска прибавлялась к инерции бега скакуна, нанося страшные раны. Брошенные с высоты дрома, досты с громким хрустом пробивали и латниры, и тела, бросая тангров навзничь. Из груди жертв торчали окровавленные железные наконечники. Но некому было заботиться сейчас об этих несчастных.
– Сомкнуть строй! – жестко гремел Саудрак. – Крепче локти!
«Спинные» тангры сбросили из своей связки раненых, копьеносцы обрубили торчащие из латниров древки копий. И вновь локтевая связка скрепила ряды. Дар потрясение смотрел на окровавленных и поверженных отаругов. Их страшные раны должны были приносить чудовищные страдания. Однако кроме первых стонов, больше звуков из крепко сомкнутых ртов слышно не было. Все еще в сознании, они целеустремленно ползли в центр «спины», чтобы не мешаться под ногами. Боевая дисциплина у тангров была ошеломительной!
– Копьё ровнее! Дарат! – проорал элитар. – Дромы на линии атаки!
Дар поправил невольно приопустившееся копье, возвращаясь к реальности. В просвет латниров было видно массу величественных скакунов, что подобно тягучей реке неумолимо текла мимо «спин». Словно вода, обтекающая большие камни, выискивала слабину. Зоркие глаза распаленных боем дромаругов искали уязвимое звено, любое слабое место в защите.
Враждующие стороны осыпали друг друга ливнем копий и стрел. Один из дромов неожиданно рванулся вперед, словно испытывая крепость нервов хуураданцев. Ближайшие стрелки попытались достать погонщика, но он ловко спрятался за шеей дрома, прикрытый с боков шкурами. Дар скорее почувствовал, чем увидел, где находится его открытое лицо за ворохом мечущихся кос дрома. Выстрел тронка отозвался криком боли с той стороны, тут же утонувшем в общем гвалте. Дром словно потерял направление и удивленно свернул назад в скачущую массу своих сородичей.
Словно в ответ их «спина» получила жестокий удар. Мощь летящих достов вырвала из рядов двух воинов, со стонами повисших на руках товарищей. Обагренные кровью наконечники достов уродливо и страшно торчали из их груди. Дрожь пробирала от вида таких ранений. Однако это зрелище возымело мало эффекта на оставшихся в строю. С каким?то отрешенным удивлением Дар смотрел на повторившуюся последовательность отцепления поврежденного сегмента «спины», обрубания тяжелых древков, отползания израненных бойцов к центру круга.
Дар оглядел строй тангров – эти два ряда темных тел вокруг себя, блестящие от пота лица, замершие взгляды… Страха не видно ни в одном лице. Но есть что?то странное. Дар никак не мог понять, что именно. И наконец осознал: у всех одинаковое выражение глаз! И не только глаз… Он смотрел на одного, другого, пятого… Так не бывает! Каждый тангр словно потерял отпечаток своей индивидуальности – чуть разные лица, чуть разные глаза, но то, что делает всех действительно разными – выражения на лицах, чувства, – это сейчас у всех одно, смазанное, слепленное из множества, – единство! Одно лицо, одно многоликое существо, частью которого являются все вместе и каждый в отдельности, как эти «спины», составленные из отдельных тангров, но единообразно защищающиеся от врага…
Это было ново, ужасно ново для Дара!.. Захотелось понять это получше, поглубже. По его телу прокатилась словно теплая волна, сдвигающая по невидимой направляющей… Мир сделался шире, и Дар вдруг почувствовал себя частью чего?то большего – одной из граней этого единства, этой монолитной многосущности тангров…
Почему?то поворачивается Саудрак, окидывая его удивленным взглядом. От радости или чего?то еще Дар жмет на рычаг тронка и видит, что его выстрел в точности совпал с залпом остальных стрелков. Впервые он делает это одновременно с другими!
Все эти эмоции занимают какие?то мгновения… «Спинники» уже снова перехватываются локтями, удерживая жесткость сцепки и не давая распасться круговому строю. Быстрый дождь стрелок тронков стучит по латнирам без особого вреда. А запас больших достов у а'зардов не бесконечен! Новые порванные звенья этой живой суставчатой брони ползут к центру, оставляя яркие алые следы на траве. В пятидесятитангровой «спине» их уже набралось шестеро.
Но вот что?то меняется в строю у а'зардов. Три погон?шика, словно потеряв терпение, поворачивают своих дромов. Они гонят их, ускоряя, на ощерившиеся пиками «спины». Кажется, это те самые три израненных дрома, которым досталось по полной вначале. Бывалые дромы, несмотря на свой внушительный размер, не торопятся бросаться на блестящие лезвия. Похоже, скакуны хорошо знакомы с этим оружием. А может быть, дело в другом – по размерам боевые «спины» крупнее дрома, и животные бессознательно воспринимают их, как крупные живые существа. Но один из трех, явно молодой скакун, все же послушно двигается вперед, повинуясь наезднику. Его огромное тело быстро приближается, закрывая собой полнеба.
Мгновенно вспотели ладони, держащие толстое деревянное древко. Стоящие перед Даром тангры, видимо, замечают в его глазах надвигающуюся опасность и крепче сжимают локти.
Толстые кожаные попоны болтаются при размашистых движениях молодого дрома. Его шея и страшная оскаленная морда усеяна стрелками. Он несется, вопя не то от боли, не то подбадривая самого себя вибрирующим криком. Испуганные глаза совершенно безумны. Огромные черные когти растопырены, они вырывают с каждым шагом фонтаны земли и травы.
Приблизившийся погонщик – слишком желанная цель, чтобы ее упустить. Мгновенно его тело вздрагивает от множества вонзившихся стрел. Почти не видя его за гривой, тангры стреляют наугад, и с такого расстояния невозможно промахнуться. Но прежде этого он успевает расстаться с копьем – мощный бросок посылает тяжелое древко с наточенным острием в центр «спины». Глаза Дара прикованы к этому летящему смертоносному железу. Видимо, всадник бросал наугад – копье летит просто в центр круга хуураданцев, не способное никому причинить вреда. Но боковое зрение ловит движение тела: это Саудрак, подбадривая своих бойцов, направляется как раз в опасное место. Нет времени крикнуть, нет времени предупредить… Дар изгибается, стремясь не отпустить свое длинномерное древко, и ударом ноги посылает элитара на землю. Непонимание и затем ярость отпечатываются на его чеканном лице. Но в то же мгновение копье всадника вонзается в землю прямо рядом с Саудраком. Глаза элитара расширяются, в них зажигаются понимание и благодарность.
В это время, не чувствуя понуканий от уже мертвого всадника, приблизившийся дром теряет свою целеустремленность и отклоняется в сторону. Однако инерция движения, тяжесть колоссального тела неминуемо влекут его вперед, на ощетинившуюся пиками горстку тангров.
Резко кричит элитар. Ратники единообразно сдвигают копья в сторону опасности. Дар среди них – и его движение вызвано чем угодно, только не его собственным желанием! Чувство слитности с хуураданской дружиной не исчезает, оно только растет. Странное, колкое, сладкое чувство принадлежности, частички единого целого…

Глава 7
ЧАСТЬ ЦЕЛОГО

Колышущуюся гору мяса и кости несет вперед, она нависает над средней «спиной» хуураданцев. Дром уже неуправляем. В последнее мгновение он осознает свою участь, выпучивает глаза и неуклюже рвется в сторону. Но слишком поздно – огромное тело тяжело тычется в подставленные острия. Уколы достов приходятся в бок дрома и не могут быть легкими. Дар видит, как наконечники его прогнувшегося копья и еще двух достов, с трудом проткнув толстые попоны, рывком проникают в плоть скакуна. Древко трещит от страшного напряжения и, дернувшись в руках, \ ходи г в землю.
От взметнувшегося низкого воя закладывает уши. Дром шарахается, выдергивая копья из рук обороняющихся. Но его несет не назад, а вбок, где он получает дополнительные уколы достов. Сходя с ума от боли, зверь цепляет передними лапами задние и тяжко обрушивается наземь, еще глубже вгоняя досты в свое тело. Громадные лапы судорожно скребут землю огромными когтями, высоко к «метая ошметки мокрой от крови травы. Скакун воет захлебывающимся низким звуком, слабея на глазах. Очна из мечущихся коп истых лап цепляется за что?то твердое в земле, и дрома разворачивает от собственного рывка. Следующая судорога все?таки достает хуурадамцев!
Мощный удар вышибает восемь тангров из сцепки. Передний край «спины» зияет широкой прорехой. Дружный вопль восторга вырывается из глоток нападающих. Только шесть бойцов из восьми с трудом поднимаются. Роковое дыхание смерти, кажется, уже веет в лицо…
– Крепче локти! – надсадно орет элитар. – Упавшие – в строй! Быстро!
Подоспевшие хуураданские скехи вцепляются в морду стонущему пятнистому дрому, и без того кровоточащую от стрел.
Через образовавшуюся дыру видно, как ближайшие всадники, развивая успех, поворачивают скакунов к пробитой бреши. Огромные пятнистые тела, набирающие скорость в новом направлении… Но края «спины» уже срастаются на глазах, сегмент за сегментом. Перехватывая копья с других направлений, бойцы торопливо выставляют их навстречу опасности, наскоро прилаживая древки в землю. Однако выстроиться ровно невозможно из?за туши поверженного трома, еще шевелящегося рядом, хрипящего в смертной муке, огромного и окровавленного.
Будто жернова, скрежещет рык Саудрака:
– По моей команде – отшаг!
Взгляды воинов скрещиваются на нем.
– И?и?и… Раз!
Боевая «спина» тангров, единообразно колыхнувшись, смещается от поверженного скакуна.
Дромы а'зардов уже близко. Но животные малодушно притормаживают, сопротивляясь погонщикам. Кровавая участь собрата ужасает даже этих закаленных боевых зверей.
– И?и?и… Два! И?и?и… Три!
Шатер латниров шаг за шагом сдвигается, сводя на нет возможность атаки из?за тела поверженного дрома. Живая «крепость» отползает в сторону, словно сама является огромным суставчатым зверем. Дар вдруг понимает, что так и есть: эта непонятная слитность делает тангров единым существом – многоногим, многоруким, многоглазым…
Выровнявшись в четкую окружность, ощерясь блестящим острым металлом, центральная «спина» хуураданцев почти вплотную приближается к двум крайним. Это дает возможность переставить копья с безопасных направлений на угрожающие.
– «Мы станем скалой, защищающей материнский атат!» – громко скрежещет Саудрак.
– «Мы станем камнем, разбивающим вражеский лат?ир! – дружно и страшно подхватывают тангры всех трех „спин“. – Мы высушим реку и погасим огонь, сохраняя покой материнских корней!»
В ответ со стороны а'зардов раздаются разрозненные злобные выкрики. Их мало, и подобную песнь они врядли затянут!
Теперь пятнистые дромы рыскают вокруг хуураданцев со смертью в глазах, погонщики выискивают новую слабину. Все тронки израсходованы, все копья брошены. Всадники, блестя длинными шиташами, порой подскакивают совсем близко к хуураданским латнирам, пугая массой зверя. Но вид длинных острых достов отрезвляет дромов, и животные с вибрирующими криками уносятся прочь.
Дар переводит дыхание, и в этот момент справа слышится леденящий кровь басовый визг дрома. И почти одновременно еще один – слева. Два а'зардовских скакуна все же бросились на досты соседних «спин». Там разгораются отчаянные схватки с уже подоспевшими всадниками врага. Похоже, это начало решительного штурма.
– Достаньте погонщиков! – перекрывает шум битвы рык Саудрака. – Дромам бейте только в глаза!
Дар жмет на тронк, но он пуст. Хватает другой – тоже опорожненный. Устрашающе близкие скакуны в исступлении надсадно ревут. Болтающиеся губы их топорщатся стрелками и сочатся кровью. Всадники, израненные не меньше скакунов, понукают дромов бросаться на выстроившихся хуураданцев. Но вот у кого?то из оборонявшихся нашелся полный тронк – удачно пущенная стрелка пронзает глаз ближнему скакуну. Новый вопль перекрывает шум сражения. Дрома не зряче несет в сторону, и он врезается в своих же собратьев. Два других дрома попадают в образовавшуюся свалку. Раздаются торжествующие крики хуураданцев…
А тем временем у фланговых «спин» разгораются тяжелые сражения. Обороняющиеся стойко выдерживают удары всадников, но удача отворачивается от них. Обе крайние «спины» потеряли четкий строй, зияя рваными дырами. Прорвавшие их дромы бьются в судорогах рядом, оставляя на земле громадные царапины обломками окровавленных древков. Шатры из панцирей почти развалены. В темную прореху правой «спины» входят, вламываются еще два пятнистых дрома. Новые удары, мелькающие блестки длинных шиташей, крики, еще один падающий дром – и вот «спина» разорвана пополам. В небо взлетают подброшенные тела хуураданских отаругов. Огромные звери беснуются, в ярости загребая когтями сопротивляющихся воинов, разрывая плоть этих маленьких отчаянных существ. Рев, визг дромов, крики раненых тангров, ликующие возгласы а'зардов, лай скехов…
Дар как завороженный смотрит на сцену разгрома, не в силах оторвать взгляда. Неожиданный толчок в бок возвращает к реальности – это Ходват. Молча показывает головой в противоположную сторону: смотри!
Обернувшись, Дар видит, что «спины» слева больше не существует. Торжествующие всадники гоняют беззащитные одинокие фигуры, и стремительная смерть собирает свою жатву. Тангры бегут к деревьям, ища защиты от огромных лап и длинных шиташей. Не всем, далеко не всем удается добраться до укрытий. Местность для засады была выбрана а'зардами превосходно: на обширном пологом пространстве деревьев почти нет.
Но у врага нет желания преследовать убегающих. Двойной трубный сигнал повелевает дромам развернуться. Они собираются вместе – те, что еще в хорошей форме, и такие, что едва волочат ноги. Только теперь Дар понимает, что у противника осталось всего восемь скакунов. Три из них в жалком состоянии. Но в общей массе и они способны принести вред.
Остальные двенадцать остались лежать на поле боя.
Ай да «спины»!
Прямо перед Даром оказывается Саудрак, его жесткие глаза превратились в щелки, и оттуда мерцает холодом колючее и злое.
– Они ищут тебя, – свистит звенящий шепот. – И не успокоятся, пока не найдут.
– Если хочешь, я выйду к ним сам, – в тон ему шипит Дар, отставляя свой дост.
– Только попробуй! – Саудрак рывком возвращает ему копье. – Если замечу, сам перережу твое горло. Ты – часть Хуурадана! И нам нужен не меньше, чем Док?Атору!
Но Дар уже принял решение.
– Если и дальше будем так стоять, они развалят нас. Я должен драться!
Колючие снежинки в глазах Саудрака становятся иглами.
– Я заставлю Док?Атора сразиться со мной, – настаивает Дар. – И выиграю этот бой!
Сомнение и надежда одновременно отражаются на лице Саудрака.
– Он не станет с тобой биться. Они легко возьмут тебя в плен.
– Так же, как пять твоих воинов, напавших сзади?
Вместо ответа Саудрак сопит громко и сердито. Но уже видно, ч го идея более не кажется ему безумной.
– Как ты называл меня? – выдыхает Дар. – «Совершенный воин»?
– Ты забываешь про латнир, – рычит элитар. – Им удалось поцарапать твой латнир!
– Латнир не тело. Разомкни строй, и я выйду!
Справа раздаются громкие крики, и они оборачиваются. Разорванная пополам «спина» не покорилась своей участи. Половина живой цепочки латниров сумела соединиться, сомкнув края! Правая «спина», уменьшившись вдвое, вновь стояла готовая к бою. Но как мало у нее осталось копий!
Вновь воздух прорезает двойной трубный сигнал, и дромы противника срываются с места.
– Огонь! – уже не кричит, а как?то давит в уши Саудрак. Трудно дать название этому звуку.
Но все! Тронк издает только пустые сухие щелчки. Стрелок больше нет. Все тронки пусты. Копейщики хмуро переглядываются. Саудрак бросает взгляд на остатки правой «спины», морщится и рычит, делая рукой повелительный жест:
– Разомкнуть строй!
Нарастает шум поступи дромов.
Медленно расходятся в стороны воины расцепленного кольца, подвижные сегменты этой живой брони. Дар проскальзывает наружу, касаясь их задеревеневших от напряжения тел. Выходит из?под защиты длинномерных копий – подняв руку, привлекая внимание врага. Рука пуста, в ней нет оружия. Справа от него, почти закрывая ополовиненную выжившую «спину», тяжело вздымается дрожащим дыханием пятнистая туша поверженного гиганта. Дар продолжает идти вперед, всей кожей чувствуя скрестившиеся взгляды участников битвы. И тех, кто несется на дромах, и тех, кто смотрит в просветы между панцирей. И даже тех, кто стоит сейчас к нему спиной, тесно прижав локоть к локтю товарища, подставив латнир судьбе и военному счастью. Они смотрят на него глазами Саудрака.
– Док?Атор! – кричит Дар. – До?ок?А?то?о?оррр!
Его голос разносится по округе, как чудовищное карканье. Кажется, этот звук может ломать камни.
– Док?Ато?о?р! Я жду тебя!
Дромы несутся прямо на него. Исколотые, изодранные звери, послушные своим жестоким хозяевам… Еще немного, и они раздавят его, топчут во влажную траву. Рука тянется выхватить шиташ. Хотя что может шиташ против этих гигантов?
Но ревет двойной сигнальный рог. Скакуны выпучивают глаза, ибо всадники резко натягивают ушные поводья. Огромные когти взрезают травянистый склон. Слышны гортанные возгласы, а'зарды замедляясь, подходят ближе и ближе…
– Я Док?Атор, корня Акотора, элитар отряда следопытов а'Зардата! Брось оружие, хуураданец! Я обещаю доставить тебя в Изир?дор нетронутым!
Упрямству Док?Атора можно только позавидовать. Его всадники обходят Дара, беря в полукольцо. На полное кольцо они не решаются, из?за полутора «спин» Саудрака.
– Уж не ждешь ли ты, что я полезу к тебе на дром? – Дар усмехается, насмешливо прищуриваясь.
– Саудрак выставил тебя, потому что ему теперь не продержаться против меня и ста дыханий! Хуураданцы позади тебя почти мертвецы. Им теперь дороже собственные латниры, чем костяшка, на которой нет знаков.
– Значит, ты признаешь, что я не хуураданец?! – насмешливо кричит Дар.
– Ты меня заинтересовал, тангр без знаков. – Самодовольный голос Док?Атора звучит повелительно. – И я поклялся привезти тебя в Изир?дор. Ты поедешь на моем дроме!
Он резко кивает, и второй всадник его дрома начинает отвязываться. Видимо, чтобы помочь Дару занять почетное место в черном кожаном мешке.
– Я не обещал, что поеду с тобой, Док?Атор.
Разливается напряженная тишина. Кажется, даже дромы задерживают дыхание.
– Ты опять за свое, хуураданец? – Голос а'зарда становится напряженно?свербящим. – Помни, тут нет поблизости обелиска Древних! И вокруг твоего тела уже не видно зеленого огня!
– Я требую честного поединка! – кричит Дар. – Если ты пересилишь меня, то сможешь увезти с собой. Если нет – тебе придется убраться вместе со своей ратью. Точнее, с теми, кто еще в состоянии передвигаться самостоятельно.
Оскорбленные а'зарды вскрикивают. Громко лязгает сталь, взблескивают шиташи. Но мгновением позже раздается знакомое:
– И?и?и… Ррраз!
И позади, слитно и массивно, придвигается ближе вся «спина» Саудрака. Глухо бряцает другое множество металла и кости. Фыркают настороженно, чуть подаются назад дромы под а'зардами.
Док?Атор быстро поворачивает голову, «хвост» взмахивает над плечами. Расстановка сил совсем не так хороша, как он только что живописал.
– Ладно! – грохочет его голос с высоты. – Мы будем биться на коротких шиташах!
Жалобно звякают браслеты и подвешенное на нем боевое железо, когда элитар а'зардов спрыгивает на траву. Все стихает – и крики враждующих тангров, и дыхание дромов, и даже ветер. Два воина, примериваясь, сходятся ближе. Странным образом Дар чувствует себя великаном. Он как будто видит всю сцену с двух разных сторон – своим прежним зрением тангра?одиночки, но одновременно и по?другому. Это не зрение, а какое?то странное ощущение огромного тела, даже не «спины» хуураданцев, но как если бы он был всем этим холмом, на маленькой части склона которого схватились не на шутку две группы кровожадных муравьев. У глобальности нет частей…
В руках Док?Атора появляется красивейший вытянутый клинок, сверкающий голубым. Лицо элитара а'зардов невозмутимо и уверенно. Дар не торопясь обнажает свой эриг?шиташ, заставляя противника недоуменно нахмуриться. Как выглядят голубые клинки командиров кх'отров, ему наверняка хорошо известно.
Два небесных клинка в одной схватке – условия поистине равные!
– Лучше сразу брось его, – рычи г Док?Атор. – Тебе не выстоять против меня!
Однако судьба любит вмешиваться в планы тангров. Когда взоры отаругов с обеих сторон скрещиваются на сходящихся единоборцах, тишину разрывает новый звук. Он идет из?за холма – длинный двойной рев чужеземного рога.
Второй отряд а'зардовских следопытов? Откуда?!
Дар физически чувствует, как вздрогнула позади хуураданская «спина». На лице Док?Атора появляется выражение насмешливого превосходства. Всадники отряда Док?Атора отвечают длинным низким призывом рога.
Дар ощущает, как вспотела ладонь, сжимающая эриг?шиташ. Он не оборачивается, чтобы посмотреть на своих. Он знает: никто не побежит. До последнего тангра не побежит…
Блестящие переливающиеся глаза Док?Атора полны торжества.
Из низины меж холмов, откуда совсем недавно выскользнула засада Док?Атора, появляется вереница новых пятнистых дромов. Не слишком ли много бродит а'зардов по землям Хуурадана?
– Назад! – раздается приглушенный голос Саудрака, если такой голос вообще может быть приглушенным. – Назад в «спину», Дарат!
– Ну уж нет! – тут же реагирует Док?Атор. – Договор был о честном поединке. И только трус может сбежать!
Он прав, тысячу раз прав! Дар не может уйти к Саудраку. Да и какая разница? С таким подавляющим превосходством а'зарды растерзают их до последнего! Неужели все так и закончится?
Но в этот момент снова что?то меняется. Дрожь земли становится все более заметной. Дар переводит вопросительный взгляд на приближающийся свежий отряд а'зардов. Но нет, эта дрожь идет не от них, они еще слишком далеко… Вибрация почвы чувствуется с противоположной стороны!
Еще не веря себе, он поворачивается. Хуураданская боевая «спина» поблескивает смазанными жиром латнирами и остриями копий прямо перед ним. За ней полого поднимается травяной склон. Его темная лысая вершина резко контрастирует со светлым небом. Но сейчас она как живая. Эта темная линия чуть шевелится, меняя очертания! И наконец глаза могут различить в этом текущем потоке фигуры огромных серых дромов.
Всадники Хуурадана!
Очень, очень большой отряд…
Прежде чем кто?либо успевает произнести хоть слово, с вершины доносятся звуки сразу нескольких труб. В них легко узнаются жесткие хуураданские переливы.
Не в силах сдерживаться, Док?Атор скалится и яростно рычит. Голубой шиташ в его руке полосует воздух, и элитар разражается душераздирающими боевыми воплями. Но после отбегает назад и деловито карабкается на своего дрома. А'зардовская конница в низине меж холмами разворачивается, так и не дойдя до своих. Она вновь затекает в заросли и растворяется там. Воины на израненных пятнистых дромах быстро переводят взгляд с приближающейся лавины хуураданцев на своего подвязывающегося элитара и без команды срываются с места.
– Мы отложим этот бой, хуураданец! – пытаясь сохранить апломб, кричит Док?Атор. – Но он все равно состоится! Тебе от меня не уйти!
В ответ раздается насмешливое улюлюканье с обеих выживших «спин».
– Договор был о честном поединке! – кричит в ответ Дар его же словами. – И только трус может сбежать!
Но Док?Атор не отвечает. Под громкие насмешки Саудраковых ратников он уносится вниз, к спасительной зелени.
Тяжелые волны огромных хуураданеких дромов, глухо сотрясая землю, наконец подходят к обессилевшим, но выстоявшим неравный бой «спинам». Отряд огибает их, подобно тому как бурлящий поток обтекает большой камень. Отряд устремляется вслед врагу, чтобы настичь тех, кто посмел столь далеко углубиться в клановые земли Хуу.
Часть серо?голубых дромов медленным шагом подходит ближе, всадники с «хвостами» рудванов на шлемах торопливо отвязываются. Среди них знакомые фигуры Шурата и Конума. Обернувшись, Дар видит, как распадаются двойные цепи «спин», расцепляясь сегмент за сегментом, превращаясь в коренастых тангров, орущих, прыгающих, вопящих от торжества. Воины поднимают и несут окровавленных собратьев.
Волшебство монолитности рассеивается.
А была ли эта монолитность? То «нечто», почудившееся Дару в огне схватки, что мгновенно сроднило его со всеми хуураданцами. спекло его и и\ в одно целое… То ощущение огромности. «У глобальности нет частей…»
Он еще пытается понять, осознать качество этой перемены, вспомнить свои ощущения… Но это ускользает, тает, словно остатки сна под утренним солнцем…
Сквозь толпу усталых бойцов к нему деловито пробирается Саудрак. Лицо и жесты элитара по?прежнему жестки и самоуверенны. Но глаза…
– Я чувствовал тебя сегодня! – щурясь, говорит он, и в его голосе проступают совершенно новые нотки. – Я чуял твой отбив во время этого боя, Дарат! Воистину ты становишься одним из нас!

Глава 8
СОН ПО ДОРОГЕ В ХОРГУРД

Цвет неба сменился со звездного на серый, после – на голубой, а отряд все так же мчался на своих огромных серых скакунах. Должно быть, они покрыли громадное расстояние, поскольку дромы шли явно не экономящим силы «тернитом». Утром от кожи скакунов начал подниматься пар, хорошо различимый в полумгле. Но ритм размеренной скачки не менялся, и не было заметно беспокойства погонщиков. Похоже, длинный переход не слишком вредил животным.
Уже пригляделись глаза к изогнутым спинам зеленых холмов вокруг. Уже привычной стала валкая качка бегущего дрома, мотающийся перед глазами, исчерченный знаками латнир и ритмичный звон колец на руках ведущего… Вот только теперь им был не добродушный разговорчивый Ходват, а нахмуренный, сжатый как скала Саудрак.
Отряд был не мал – тридцать отборных бойцов на полутора десятках безукоризненных скакунов. Причина столь солидного эскорта была ясна как день. «Совершенного воина» стремились доставить в Хоргурд, не полагаясь более на волю случая. Поблескивающие в утреннем свете металлом и чищеной костью, всадники хранили невозмутимость. Выражения лиц презрительны, глаза устремлены вперед. Настоящие отаруги без страха и сомнения.
Ходват был тут же, на соседнем дроме. Он сдружился с Даром, больше других знал о нем – потому и взяли. Тайной тангра с чистым латниром серьезно займутся в Хор?гурде.
Неудержимо защекотало в носу, и Дар громко чихнул, потом еще и еще несколько раз подряд. Помянул нехорошим словом подельника, что обработал перед дорогой панцири ему и Саудраку. Им отерли тогда насухо боевой жир с латниров, полили какой?то вонючей жижей и обсыпали белым порошком. Это означало, что бои больше не ожидаются, и панцирям дается отдых и подкормка. Но так же означало, что сидящему позади Дару будет суждено безудержно чихать от этой пыли всю дорогу.
Ночь в седле прошла нормально, но к утру настроение начало меняться. Сначала Дар не придал этому значения, однако скоро собственная взвинченность уже начала беспокоить его. Он попытался вычислить причину, но не смог. Если б то была усталость – от боев, долгой дороги, недосыпания, длительного утомления, го реакция организма была бы другой – сонливость, тяжесть и боль в мышцах… Но как раз усталости Дар и не чувствовал. Тело было, как новенькое, зато эмоции словно взбесились! Верил бы он в предчувствия, счел бы это дурным предзнаменованием. Справляться со своими эмоциями было так трудно…
Обожгла внезапная мысль: вежливость и обходительность элитара – простая предусмотрительность. Дар – не более чем ценная вещь, аккуратно доставляемая хозяину слугами.
Эта идея привела Дара в ярость. Подчиняться чьей?то воле? Ну уж нет! Он едва сдержался, чтобы не пнуть сидящего впереди Саудрака.
– Останови дрома! – прохрипел он и не узнал своего голоса.
Эли тар повернулся, на холодном лице не было удивления, оно было в голосе:
– Зачем?!
– Мы… сделаем привал.
Саудрак замер вполоборота, с шумом втянул воздух, чтобы ответить, как ответил бы любому из своих отаругов. Но вдруг отвернулся, не глядя на еле сдерживающегося Дара.
– Хорошо, Дарат. – Кивок согласим головой вбок. – Я вижу, ты утомился. Мы сделаем остановку.
Дару был безразличен этот пассаж про утомление. Пусть думает что хочет.
По команде элитара отряд свернул в сторону. Расположились с краю леска, расселись под деревьями почти у самой вершины одного из холмов. Усталые дромы радостно набросились на доступную сочную зелень и корни. Воины оживленно переговаривались, распаковывая баулы, доставая бурдюки. И только Саудрак стоял с безразличным выражением на лице, молчаливый и отрешенный. Акел, его скех, успев обежать весь лагерь, сидел рядом с хозяином, такой же неподвижный и замкнутый.
Спустя короткое время Ходват уже разносил еду и питье. Говорливый, расслабленный, он пребывал в победной эйфории после всех происшествий последних дней. Шуточки всадников, мимо которых он проходил, то и дело касались двух его трофейных латниров, и тогда спина Ходвата выпрямлялась от гордости. Впрочем, и остальные были не лучше – ничто так не вдохновляет воина, как победа!
С момента, как отряд остановился в тени деревьев, напряженность Дара уменьшилась, почти растаяла. Теперь он чувствовал неудобство перед элитаром за недавнюю грубость. Так что, выбирая место для привала, подошел к Саудраку с вопросом в глазах. Тот кивнул головой на свободное место рядом. Некоторое время они просидели молча, отдавая дань еде.
Ратники получили двойную дозу теката, сушеное мясо и лепешки. Они весело скалили зубы, задирая друг друга. Но постепенно настроение командира было отмечено и впитано. Скоро уже все ели молча, исподлобья поглядывая на хмурого элитара. Кубики ароматной извести, завернутые в прессованные листья, так и таяли во рту. Их сладость казалась необъяснимой. Хотя рассудок подсказывал, что попросту тело после боя нуждалось в кальции для восстановления кожи и панциря. Разыскивать источник со свежей водой Ходвата не пустили, привал явно был накоротке. Так что в костяных стаканах плескалась затхлая жидкость из бурдюков. В твердых кожаных плошках разнесли какие?то зерна, сухие, легко жующиеся. Каменно?твердые шарики соленого кнока дополнили рацион По поляне разносился молчаливый хруст. Кто?то пошутил насчет чаши дробы, но ответного смеха не было.
Элитар ел много, быстро, сосредоточенно. Его глаза не туманились в задумчивости, он постоянно держал во внимании все вокруг. У Дара же аппетит словно отрезало от последней схватки с а'зардами. Он мял еду в руках, не донося до рта.
– Что тебя тревожит? – наконец не выдержал Саудрак, глянув на его руки.
– Не знаю, – честно ответил Дар. – Что?то не так…
– Ты что?то чувствуешь? Что именно? – В тоне элитара послышалось участие.
– Не знаю, – снова повторил Дар. – Что?то странное. В один момент я как будто нормальный. А потом меня так распирает от ярости, что я становлюсь груб. Затем проходит время, и я успокаиваюсь и злюсь сам на себя…
– О?рах! – привычно кивнул Саудрак и на мгновение задумался. – Ты меняешься. И меняешься к лучшему!
Дар усмехнулся, отпил из кожаного стакана, пристально посмотрел на приблизившиеся вершины. Еще утром горы казались невероятно далекими. Но при такой скорости они через пару дней прибудут в Хоргурд, Сердце Клана Хуурадан. Там будет махо, способный ответить на все вопросы…
– Ты был хуураданцем во время последней битвы. – Голос Саудрака звучал серьезно и отчетливо. – Ты становишься одним из нас. Наверное, это нелегко.
– Что ты имеешь в виду?
– Твое самочувствие. Я уже говорил тебе, во время боя ты стал одним из нас. Я чувствовал твой отбив… – Он помолчал и продолжил: – Атсинбирг вживляют детям в младенчестве. Кто знает, что чувствуют малыши?
Элитар повернулся с вопросом в глазах, будто ожидая ответа. Дар хмыкнул, качнул головой.
– Но ты взрослый. Ты можешь рассказать, каково это – становиться тангром клана! Трудно?
Это был новый поворот, и Дар попытался рассмотреть свои эмоции в этом свете.
– Если действительно так… Это как будто ты каждые несколько минут другой… Нужно прикладывать усилие, чтобы помнить себя, помнить как себя вести… Оставаться собой…
– Интересно, – повернулся Саудрак. – И что в этом самое сильное?
– Я бы сказал, нетерпимость. Ощущение, что ты не хочешь никого слушать или слушаться! – скороговоркой выдохнул Дар. – Порой это охватывает совершенно неудержимо. Мысль о подчинении омерзительна! Ты не можешь никого слушать!
– Хм… Странно. Это совсем не то, что я предполагал. – Элитар выглядел озадаченным. – Я предполагал как раз обратное.
Сидящий рядом в настороженной позе Акел чуть повернул свою большую голову и скосил внимательные глаза на Дара.
– А чувствуешь ли ты сейчас мой отбив? – спросил Дар.
Саудрак замолчал, сосредоточился. После бросил нахмуренный взгляд на собеседника:
– Нет. Сейчас ничего. Ты снова пуст.
– Может быть, ты ошибся во время боя?
– Нет! – громко проскрежетал Саудрак, невольно переходя с доверительных интонаций на командные. – Я элитар и не ошибаюсь в подобных вещах. Просто ты еще не до конца ютов. Врастание в клан, уж наверное, не случается за пару дней. Тебе надо смириться и ждать.
Дар вновь почувствовал приступ раздражения. Советы и попытки повлиять на него вызывали теперь только бешенство. Ничто, исходящее извне, не могло решать за него, определять его путь! Он скрипнул зубами, под вопросительный взгляд Саудрака, и отвернулся.
– Что случилось с теми, кто умер? – спросил он, чтобы перевести тему.
– С тем, кто умер, уже ничего не может случиться, – усмехнулся элитар. – Нет ничего неправильного в том, что воины умирают. Клан должен поливать землю своей кровью, чтобы она оставалась его. Это закон жизни. Но кого ты имеешь в виду, Дарат?
– Те воины, чьи латниры были пробиты копьями, что отползли в центр «спин». Что стало с ними?
– Ничего особенного. – Лицо элитара снова приняло отрешенное выражение. – Выздоравливают, я думаю.
– Выздоравливают?! Разве их ранения не были смертельны?
Саудрак посмотрел на него долгим взглядом и многозначительно отвернулся.
– Трава лечит и не такие раны.
Дар вдруг запоздало вспомнил разговор с Ходватом о регенерации тангров и пожалел о своем вопросе. Даже не желая того, каждый раз он демонстрирует окружающим свою некомпетентность.
Саудрак взмахнул своей левой рукой. Маленькая кисть поверх массивных мышц смотрелась уродливо и карикатурно. Словно кулачок ребенка присадили к запястью взрослого.
– Б'рванец отрубил мне эту руку в бою вместе с шиташем, – сообщил элитар. – И я потерял очень много крови, прежде чем мне удалось заняться собой. Если бы я был просто тангром, я бы умер, наверное. Но Ла?и?Ла меня спас.
– Ла?и?Ла? – удивился Дар.
– Да. Ла?и?Ла – союз травы и тангра. Каждый приходит к своей победе самостоятельно, но трава помогает в этом каждому.
– Атсинбирг вылечит этих воинов?
– Я бы сказал – Ла?и?Ла. Союз. Сегодня на поле боя он был и у тебя.
Рывком вспомнились неистовость схватки, рычание огромных пятнистых дромов, нависающих над «спиной» хуураданских тангров, визг стрел и копий, крики… И ощущение слитности, единства со всеми хуураданцами отряда.
– Мне кажется… Я знаю, о чем ты говоришь, – сказал Дар тихо. – У меня было странное чувство слитности с каждым из воинов…
– Я думаю, ты очень хорошо знаешь, о чем я говорю. И твое желание встретиться с Ху?махо вполне понятно.
– Ху?махо?
– Махо – это мастер травы. Он есть у каждого Царакклана. Однако один из них – главный мастер клана. В Хуурадане его называют Ху?махо.
Внезапная мысль вдруг обожгла Дара, и он повернулся к элитару:
– Мы долго ехали с Ходвом, и я расспрашивал его. Он рассказал, что а'зарды не всегда были врагами. Когда?то давно они были частью Хуурадана?
– Были, – флегматично ответил Саудрак. – Давно были.
– Тогда почему мы сейчас сражаемся с ними?
– Закон клана сильнее закона дружбы! – рассудительно и холодно отрезал элитар. – Мир только там, где соприкасаются корни!
Дар с трудом погасил в себе желание попробовать развить тему «цнбр». Если уж реакция Ходвата была такой острой, то чего можно ждать от жесткого Саудрака!
– Корни а'Зардата уже давно разошлись с нашими, – продолжал элитар. – Если они изберут войну, они получат ее. Но я не думаю, что у них достанет на это сил. Борьба с кх'отрамн истощила соседей.
– А Хуурадан?
– Хуурадан уже понял, что все было подстроено чернокостниками. – Саудрак покосился на Дара. – Благодаря тебе и Ходву вскрылось это. Кх'Огрия слишком хочет нашего участия. Но Хуурадан воздержится.
Вслед за Саудраком Дар нахмурился. Они просидели некоторое время в молчании, наблюдая за воинами отряда. Победное настроение снова взяло верх, и над импровизированным застольем висели шутки и гогот. Воины хохотали, изображая различные сцены из недавнего боя. Слабая улыбка заиграла на гу6ax командира.
– Победа не дается легко, – сказал он задумчиво. – Наша сила в единстве. Это то, что помогает выстоять. И одерживать верх в любых условиях. Тебе нужно помнить об этом. Особенно сейчас, когда ты строишь свой собственный Ла?и?Ла!
Он сверкнул глазами, неожиданно поднимаясь.
– Эти корни растут в тебе, в глубине твоего тела и ума! Терпи! Похоже, тебе суждено стать одним из выдающихся отаругов клана!
Словно подтверждая слова хозяина, сидевший рядом Акел повернулся и показал Дару зубы.
Затем элитар рывком отвернулся, крикнул что?то требовательное отаругу, следившему за дромами, и пошел в ту сторону.
Оставшись один, Дар некоторое время обдумывал недавний разговор. Взвинченность нервов вроде успокоилась, и все было как будто нормально. Мысли о Ху?махо расслабляли, давая какую?то надежду в будущем. Дар откинулся на траве, прикрыв глаза. Тело послушно расправилось, наслаждаясь неколебимой твердостью земли, такой сладкой после качающейся скачки. Еще некоторое время он пытался разобраться в путанице своих чувств, но потом провалился в короткий сон…


* * *

…Он был один в серо?голубом тумане – зыбком, рваном. Это был, без сомнения, Рортанг, с его враждой непримиримых кланов. В тумане на короткие мгновения показывались враги – а'зарды или кх'отры, они прятались, выжидая момента для броска.
Нервная настороженность обострялась волнами, то нарастая, то сглаживаясь. И в пульсации этих волн он вдруг заметил нечто гораздо более страшное. Временами будто порыв ветра разрывал завесу тумана. А'зарды, кх'отры, дромы, твердая кость латниров, острозаточенная сталь шиташей, даже эти мшистые холмы – все бледнело, сминаясь и обнажая за собой нечто совсем иное. Не сражения тангров, не ожесточенную клановую ярость…
Что?то тусклое и странное. Не видимое, но магнитом приковывающее внимание… Кажется – живое. Да, конечно, живое!.. Он мог чувствовать присутствие этого, пристально следящего из лживой дымчатой мутноты. Он мог чувствовать его энергию всем телом, а особенно низом своего живота. В какой?то момент показалось, что он улавливает разумную эманацию таящегося Существа, что маскировалось за манекенным миром тангров. Восприятие Его могущества вызвало у Дара глубочайшее ощущение собственного ничтожества и беспомощности. Власть таинственной Особи изливалась, струилась в пространство, меняясь и мутируя, изменяя само пространство. Оно прикрывалось этим пространством как одеялами. И само скользило, будто не было твердым. Загадочное текучее Существо ускользало от пристального взгляда, путало концентрацию, мешая фокусировать внимание. В этом было что?то очень знакомое, уже встречавшееся раньше, давно. На той, другой стороне его стертой памяти…
Оно было ужасно. Но еще ужаснее было то, чего Оно хотело. Дар вдруг понял, что Оно тоже не могло сосредоточиться достаточно, чтобы увидеть Дара. Оно чувствовало его, но никак не могло сфокусировать свой взгляд. Оно искало его, он это ощущал каждой своей мышцей, каждой клеточкой тела. Оно жадно вглядывалось со своей стороны в этот серо?голубой туман, в дырчатые зыбкие разрывы… Дару захотелось скрыться, распластаться, чтобы не быть обнаруженным. Ему еще рано было обнаруживать себя. Рано – он это подсознательно знал… Он еще был никем и владел ничем. Сделав сложное усилие, он стал клониться, пригибаться к земле…
И тут вдруг загрохотало, загремело, завыло!
Пробуждение было болезненным.
Часто моргая слепыми со сна глазами, Дар приподнялся на локтях, осознавая, что видел сон. Он был все на той же стоянке, также сидели под деревьями воины, и грызлись в стороне скехи. Звук, вырвавший его из сна – раскатистый свист, – еще продолжался, доносился с неба на западе. Длинный белый след разрезал облака и вел к темной точке. Маленькая, как птица, она двигалась намного быстрее, чем смогло бы любое живое существо. Она была странно знакома Дару. Он попытался зацепиться за это воспоминание, вытащить его на свет. Но, как всегда, безуспешно.
Саудрак и его отаруги вскакивали со зверскими лицами, бежали наверх холма. Дар тоже вскочил и побежал за ними. Холм был не из маленьких, но привал сделали почти у вершины. Тяжело дыша, толпились воины, таращились на далекую небесную лодку. Широкое пространство холмистой местности лежало впереди, прозрачность воздуха позволяла видеть далекие окрестности.
Темная точка, притормозив и сменив тон звука, повисла над дальними холмами. Из ее тела выпорхнула яркая точка, быстро опустившаяся на землю. Она была такой ослепительной, что все зажмурились, кроме Дара. Чуть позже донесся отдаленный грохот. Однако прежде этого Дар увидел, как навстречу яркой точке поднялось что?то зеленое, мерцающее. Небесная лодка ответила, три новые яркие вспышки упали вниз. Повторился отдаленный грохот, и клубы дыма повалили в небо оттуда, из межхолмья, куда не проникал глаз. Черная точка сделала медленный круг, темное облако возникло в воздухе следом за этим кругом и опустилось вниз. Потом она поднялась и, вновь набрав скорость, стала быстро уменьшаться в размерах. Скоро она совершенно исчезла, оставив только тающий белый след меж облаков…
– Проклятые гонкларды!.. – раздалось в толпе. – Хорошо, что мы были под деревьями, когда она пролетала!
Потрясенный увиденным, Дар еще переживал в себе остатки странного сна, когда заметил, что повернувшийся Саудрак не мигая смотрит на него. Взгляд был долгим, натянутым как струна.
– Что там было? – Дар почему?то чувствовал бешеное волнение. – Что делала эта лодка?
– Ты знаешь это место. Ты ночевал там прошлой ночью! – нахмурился элитар.
– Не?ет! – закричал Дар, чувствуя, как что?то опаляюще вспыхнуло в груди. – Мы должны быть там! Сейчас же!
Двое отаругов по кивку Саудрака схватили его за плечи, стиснули с силой.
– Там, – элитар яростно глянул в сторону поднимавшихся дымов, – уже ничему не помочь. Хршитакка разрушена! Ее больше нет! А мы должны продолжать наш путь в Хоргурд.
– Я должен быть там! – кричал Дар, чувствуя, как незнакомая обжигающая горечь пронизывает все его тело. – Зачем мне ехать с вами? При чем тут я?
– Как будто ни при чем! Повернись, Ходв! – Элитар рывком подтянул к себе Ходвата, развернул спиной к Дару. – Смотри! Это наш тотем. Мы – эта птица! Видишь эти перья?птицы?
Дар снова взглянул в хуураданский тотем на вершине Ходватова латнира. Вертикальный дневной свет обострил рельефность и придал резкости изображению. Хищноклювая птица раскинула крылья, где каждое из перьев было маленькой птицей, оглядывающейся на свою большую птицу?матку. Они были как отряд маленьких воинов, ожидающих приказа.
– Нас много, больших и малых, – рявкнул Саудрак. – И это – наш ответ врагу! Только вместе мы совладаем с ними. Поодиночке мы бессильны.
Он освобождающе хлопнул Ходвата по плечу. Повинуясь его жесту, отаруги ослабили свою хватку, и Дар почувствовал себя свободным. Тут же, как по команде, рудваны побежали к дромам у деревьев. Воины молча принялись увязывать баулы. Отряд готовился к отходу.
А неясная горечь становилась все сильнее. Какая?то часть души Дара не желала слушать никаких слов. Она рвалась к тому, порушенному и дымящемуся вдалеке. Это была та самая теплая ниточка, что тянулась за ним из далекого подземного Царакклана Хршитакки. Умом Дар понимал, что прав элитар, но то, что разрывалось в груди, не желало знать никакого ума. В глазах все еще стояли те ослепительные капли света, что уронила «небесная лодка», мощнейший грохот еще звенел в ушах…
Подходя к элитарскому дрому, Дар чувствовал себя совершенно разбитым, его трясло. Сон и трагедия с Хршитаккой сумели как?то мгновенно обессилить его. Видел, как взгляды отаругов направлялись на него. Немой вопрос был в этих взглядях.
Его охватило знакомое бешенство.
Джамшш! Да провались они все…

Глава 9
ЗОЛОТАЯ МЕТКА

Ходват не врал – хуураданские дромы оказались выносливы. Больше привалов не было – тангры спали на ходу, чередуясь с погонщиками. Лишь однажды Саудрак сменил скакунов в небольшой деревне, маленькой копии Изир?дора. Ни особой встречи, ни торжественной трапезы или чего?то такого не случилось – в селение воинов просто не пустили. Под колючие взгляды местных отаруги Саудрака молча перевязали свои баулы на новых животных. И снова – в путь.
Воины сделались молчаливыми. Даже Саудрак, зародившаяся дружба с которым принесла Дару много полезной информации, больше не отвлекался на беседы. Ему приходилось тяжелее остальных – у него сменщика не было.
Местность изменилась. Поднялись леса, вытянулись вверх холмы, и отряд больше не поднимался на их вершины. Горы приблизились, обратившись подавляющими величественными громадами. Впереди был Хоргурд – сердце Хуурадана, завершение скитаний и неясностей.
Дар прищурился, загадывая ближайшее будущее. Какие?нибудь ритуалы с травой, признание заслуг, принятие в клан… Назовут элитаром Дарсаватом, повесят красный «хвост» на затылок… Он станет великим воином, удачливым и непобедимым отаругом Хуурадана, защищающим интересы клана в кровавых битвах со злобными танграми иных кланов…
Его ли это будущее? К тому ли стремился?
В душе не было удовлетворения – только скука и неловкость. Для чего?то другого готовила его судьба. Что?то другое зарыто в глубине его памяти…
Вспомнилось, как на переходе старой границы с а'Зардатом, когда восседал на Дрохуге позади Ходвата, к нему пришло странное предчувствие будущего. Предощущение глобальных событий с тех пор поселилось в душе и только усилилось после ночи в Царакклане Хршитакки. Это и другие свои видения Дар помнил все до одного, они единственные связывали его с прошлым. Благодаря им крепче была уверенность, что его цели далеки от вражды и войн непримиримых кланов. Борьба кланов совершенно бессмысленна, равно как и все их существование. Все это – лишь взаимоотторжение травы, битва корней, война цнбр и Цараккланов!
Важно что?то совсем другое!
Память вдруг принесла картины недавнего пугающего сна. Реальность того Текучего Существа, что пряталось среди клочьев тумана, была ошеломительной. Существо страшной силы искало Дара, Оно видело в нем угрозу. И правда этого была очевидна. Правда, не менее реальная, чем то, что видит его взор наяву сейчас.
Поможет ли найти эту правду махо Хуурадана?
Сможет ли даже понять его?
Едва ли…
Кем было это Текучее Существо? Какими отношениями они связаны?
Дара вдруг осенило: это и есть настоящий враг! Страшный, мощный враг!
Возникло ощущение, словно он нащупал твердую поверхность в бесконечном болоте. Это давало ключик для объяснения. Не в борьбе ли с ним, обладающим титанической силой, Дар оказался заброшенным сюда?!
Он потрясенно замер. Пытался осознать это, вместить в свой разум. О да, недаром столько превращений произошло с ним за несколько дней. От безродного пленника до неуязвимого бойца, в котором местные признают какого?то Древнего воина.
Дар пытливо заглянул в себя.
Насколько велико сущее? Какие грандиозные баталии гремят наверху, в далеком Ледяном Просторе, что разделяет меж собой колючие звезды?
Это было слишком колоссально, разум отказывался вообразить такую чудовищную глобальность. Разуму были привычнее масштабы вот этих холмов, гор и долин… Дар глянул по сторонам. Окружающая действительность разом показалась плоской, тусклой, бесцветной декорацией.
Холмы, реки, горы?
Тангры, дромы, скехи?
Латниры, шиташи, тронки?
ЧТО ЕЩЕ?
Тугие косички дрома взмахнули перед лицом Саудрака, и он недовольно качнул головой. Красный «хвост» на его затылке взвился и черкнул в воздухе справа налево, словно острый сигнал. И будто в ответ перед внутренним зрением Дара серией промелькнули старый Зордаор в белом окровавленном одеянии, обелиск Хршитакки в спасительном зелено?золотистом тумане, потом маленькая желтая Метка, точно вошедшая в углубление двукрестия…
Дар вздрогнул.
Рука сама нащупала квадратный кусочек металла, пальцы сквозь мягкую кожу подвяза сжали неподатливую твердь. Сейчас не было жара, не было чуда – просто железка. Поддаваясь неосознанному порыву, Дар вытащил ее и поднес к лицу.
Золотистый, теплый на ощупь металл был покрыт сетью бесчисленных царапинок. Метка прожила долгую жизнь, невесть сколько поколений тангров держали ее в руках. Была ли она чьей?то драгоценностью? А может, ею играли дети, вырывая друг у друга и бросая в пыль? Или старейшины нашли ее и Метка стала предметом культа? И что же такое она на самом деле? Как она могла включить могучие силы Древних в обелиске?
Под царапинами проступал едва заметный коричневый рисунок, будто тонкие складочки в металле. Он был похож на часто повторявшийся местный орнамент – символ бегущего квадратного солнца с руками и ногами, расходящимися от центральной прямоугольной накладки. Но, в отличие от орнаментального символа, здесь на концах не было тангровых ступней или пальцев – только лучики, выходящие из центрального темного квадрата. Они тянулись по гладкой поверхности, переходя на боковые ребра и исчезая за ними.
Дар смотрел на Метку испытующе, как на живое существо, словно ожидая ответ. Но что она могла сказать? Всего лишь мертвый металл. Старый, желтый, поцарапанный металл…
В середине Метки вдруг что?то сверкнуло.
Показалось? Может, просто солнечный лучик отразился на срезе металла?
Но вот еще раз мигнуло в другом месте – едва заметно, на пределе видимости.
Затаив дыхание, Дар внимательно присмотрелся. Блестки света были редкими, но размеренными, и постепенно складывались в осмысленный симметрический рисунок. По лучам квадратного солнца, в ровном медленном ритме, танцевали крошечные пятнышки света – от центра к краям плоскости.
Это была загадка, чужеродное колдовство. Оно лежало на ладони и едва заметно грело кожу.
Чужеродное ли?
Метка была такая же, как и он: здесь – но нездешняя, доступная – но недостижимая, явная – но необъяснимая. Иная, чужая… Дар гладил ее пальцами и чувствовал несказанную сопричастность к ней. Ничто на Рортанге не было равнозначно этому медленному танцу света. Что?то очень знакомое, почти родное, мерещилось в этом металле и его свете. Но знакомость эта лежала там, на обратной стороне памяти, куда не было пути. Она была, как восклицательный знак, свидетельство присутствия высших сил – тех, что играют судьбами за сценой видимого мира.
Какая роль в этом сюжете отведена ему, Дару?
Будто огнем обожгло воспоминание о черной, оглушительно жужжащей птице, что уронила три ослепительные капли на Царакклан Хршитакки. Вспомнились грохот и дым…
Холодок пробежал по спине под крепким панцирем. Это уже совсем не война шиташей и тронков. И вряд ли Дар будет неуязвим для могучего оружия хозяев небес, как не был неуязвимым для них обелиск зеленого огня! Эта черная железная птица, оставляющая белый след между облаков, была из той же реальности, что и Метка, что и зеленый огонь обелиска Древних – из реальности сверхъестественных существ, обладающих могучей силой и невиданными возможностями.
Принадлежал ли он к этим существам?
Дар обреченно покачал головой. И тут же саркастически прищурился, представив, как выглядит этот жест со стороны: качание темного черепного шлема тангра, обрамленного волнистыми костяными наростами.
Вновь накатило почти забытое ощущение опаздывания и отчаяния. Он должен торопиться, вспомнить, успеть сделать что?то… Но что?
Стоп!
Если его смогли зашвырнуть сюда, значит, можно и выбраться! Если есть вход, должен быть и выход!
Глядя на пальцы, все еще гладящие пластину желтого металла, он понял, что его надежда – у него в руках. Вот она, тоненькая ниточка, способная вывести из лабиринта! Надо только выяснить, откуда взялась Метка. Узнать про ее связь с обелиском. Жаль, Зордаор погиб… Но знанием должны обладать и другие умудренные старцы. Махо! У них надо разузнать все, что можно, про Древних и про «летающих демонов»!
Дар с силой сжал квадрат Метки. Края металла острой болью впились в пальцы. Это было отрезвляющим ощущением. Он раскрыл ладонь, снова вглядываясь в золотистый квадрат…
Наверное, дрому Саудрака что?то попало под ноги. А может, впереди снова лежало бревно. Огромное животное резко прыгнуло, вдавливая седоков в седла и оглушая окрестности своим дрожащим криком.
Метка подскочила в воздухе и скользнула в сторону…
Но прежде чем дром приземлился, молниеносным движением кисти Дар поймал Метку в воздухе и сдавил в кулаке. С внезапным страхом, тяжело дыша, он осознал, что может легко потерять ее. Очень легко.
Дар стиснул зубы – Метка должна быть при нем всегда!
Нельзя больше так опрометчиво держать ее на ладони. Или показывать другим. И вряд ли стоит полагаться на кожаный мешочек, подвязанный к поясу. Его можно обронить или лишиться при других обстоятельствах… Не зря же мудрый Зордаор заклинал никому не показывать Метку. Тайну следует оберегать!
Дар стал ощупывать себя, понимая, что до настоящего момента не озадачился детальнее ознакомиться с собственным телом. Пальцы пядь за пядью обошли грудь, ноги, живот, пах, бедра. Везде были только ровные участки пластинчатой кожи, ни складок, ни потайных мест. Затем принялся ощупывать края латнира в соединении с телом. Тут было получше – обнаружилось много щелей, где, еще не срастаясь, кожа спины и кость панциря имели некоторую свободу скольжения относительно друг друга. Собственно, по всему периметру латнира шла большая уменьшающаяся щель, сейчас полная пыли. Но что будет удерживать Метку здесь? Где гарантия, что плоский металл не вывалится при каком?либо неловком движении? Ищи потом ветку в лесу!
Дар с новым усердием стал исследовать все зоны, где панцирь соприкасался с кожей. И был вознагражден великолепной находкой: на шее, сразу за затылком, где края латнира сходились в маленький острый гребень, обнаружилась неглубокая щель нужного размера. Он тут же решил попробовать, и Метка легко скользнула в пазуху.
Дар улыбнулся, гордый от собственной изобретательности. Теплое ощущение от соприкосновения Метки с кожей дарило радость и спокойствие. Дар глубоко вздохнул и приосанился в седле. Теперь он чувствовал настоящую уверенность.
К несчастью, это удовольствие было недолгим. Едва лишь он обернулся, оглядываясь, ребро металла жестоко впилось в шею, и Дар невольно зашипел проклятия. Как назло, именно в этом месте кожа была тонкой и нежной. Зато Метка сидела там плотно и незаметно.
Что ж, безопасность требовала жертв, и он был готов их принести.

 

Глава 1
СОШЕСТВИЕ

…Он очнулся от тряски.
Свет и звуки вломились в Него, еще замутненного вязким клеем небытия. Медленно открывшиеся веки впустили ночь…
Красные блики на вершинах небольших холмов, глубокая тень в низинах. Прямо в лицо тянул холодный ветер. Неподвижные фигуры рядом с кострами. Отблеск огня на металле одежд…
В голове замутилось, и веки опять сомкнулись.
Его затрясло так, что подбородок забарабанил по груди. Черный туман небытия испуганно свернулся в себя и растворился, как капля крови в воде.
– …ухайся! – орал рядом низкий скрежещущий голос. – Чей ты? А?э?
В ушах отозвалось зудящим рокотом. Чужой голос звучал словно через глубокую воду. Самые звуки его были инородными, как ад. Он вдруг осознал, что обращались к Нему. Говорили на языке, которого Он никогда прежде не знал. Странное сочетание голоса, шелеста и клекота и черт знает чего еще. И еще Он осознал, что понимает эту речь, так же как понимал и ту, свою прежнюю… Он сделал движение, попробовал ответить, но два языка сцепились во рту. Он замычал и онемел от ужаса.
– Шурат! Ты шею ему сломаешь! – Второй голос был более властным и жестким.
– А?э… – недовольно хмыкнул первый.
Его резко швырнули. Падая, Он ударился затылком о твердое и текучее. Это был песок.
– Наши подобрали Его у Чертова Камня. Почти рядом с ямой, где а'зарды свалили раненых и мертвых Хотоаги. Весь песок там пропитался кровью на локоть.
Звуки слов одновременно перемежались рычанием, словно у этого существа было не только два языка, но и два горла.
– Хорхош Его случайно заметил. Он не знал, забирать Его или на месте приколоть. Безоружный, голый. Чужой… Но Хорхош не чувствовал отбива и отдал решение тебе.
– Хорхош правильно сделал, что привез Его сюда, – после короткого молчания задумчиво ответил второй голос. – Но… Я тоже не чую отбива.
– Вообще?то и я, – смущенно прокаркал первый, что был назван Шуратом.
Он окончательно опомнился, но продолжал лежать неподвижно. Глаза обрывками выхватывали окружающий мир и никак не могли сложить эту раздробленную мозаику. Висело небо – огромное, давящее, черно?синее, с острыми шипами незнакомых огромных звезд…
– Просыпайся! – Снова рявкнул голос, и что?то плоское с силой шлепнуло по груди. Раздался металлический звон. – Джаммш! Если Он не проснется, я Его заколю прямо тут, как жирного уилиса.
– Зачем, если мы оба не чувствуем отбива?
– Да? – Рык Шурата обогатился множеством неожиданных оттенков. – Думаешь, у меня расклеились пластины? Глянь на его латнир, Саудрак! Эй, огня сюда!
Послышался тяжелый топот, мир окрасился прерывистым желтым светом. Сильные руки бесцеремонным рывком перевернули Его – так грубо, что Он черпнул ртом песка.
– Великая Мать! – охнул третий голос. – Так не бывает…
– Хэх, – хмыкнул Шурат, – а я о чем!
Повисла гнетущая пауза. Он физически ощутил сгущающееся вокруг Него напряжение. Бешено сжал веки, пытаясь вспомнить, как Он здесь оказался, что это за окружение? Кто Он сам?!
Какой?то однообразный звук, похожий на бормотание или глухое пение, доносился от сидящих у костров. Память была бездарно пуста, ее словно убили. Ее вырезали, оставив лишь опустошенную раковину тела.
– Слишком много непонятного. – Голос Саудрака был не более мелодичным, чем падение каменных блоков. – Тангр гол, безоружен и безроден. Так не бывает.
– Ему один путь – по тропинке в Лес Предков.
– Хотел бы я знать, чьих предков…
Вспышка ярости ослепила и подбросила Его. Он рывком перевернулся, выплевывая песок. И стиснул зубы от боли в запястьях.
– А ну успокойся! – У Его горла тут же материализовались два темно?блестящих лезвия, в которых насмешливо плясали кривые отблески огня.
«Шиташ, – тут же возникло в мозгу название причудливого клинка. Оно было похоже на свист рассекаемого воздуха. – Удачное название для меча».
Двое чужаков рядом с Ним держали в руках обнаженные клинки, у третьего был длинный пылающий факел. Свет пламени обострял их черты и придавал им оттенок дикости.
Склонившиеся над Ним тени были мускулистыми существами с чуть сплюснутой головой, накрытой изящно изогнутым шлемом не то из кости, не то из толстой кожи. Из?под шлема глядели два больших раскосых глаза на вытянутом лице. Руки темными поленьями тянулись от мощных плечей, их поверхность была защищена тускло блестящей плитчатой броней с металлическими накладками на предплечье. Горло Его царапали широкие, в руку длиной, железные шиташи. Еще Он заметил на небе маленькую красноватую луну. Она показалась ему сморщенным огрызком.
– Как ты попал к Чертову Камню… чужак? – Последнее слово было словно выплюнуто.
Ему все же удалось заставить шевелиться свой двойной язык:
– Не знаю…
Он услышал свой голос – такой же низкий и вибрирующий рык как у остальных. И еще Он осознал, что умирает от жажды.
– Пить!..
– Каково твое имя и каков твой род? – рявкнули в ответ.
По голосу Он понял, что это Шурат, и теперь смог его увидеть. Здоровенный абориген с угловатой темной мордой и яростными глазами.
– Какого ты клана? Откуда? – сыпались новые вопросы.
Что?то щелкнуло в мозгу, как сухая вспышка, и Он вспомнил свое имя.
– Дар, – сказал Он и пожевал в губах это странное имя, которое никак не выговаривалось Его ртом, Его чудовищными двумя языками: – Да?ар…
Он снова пошарил в памяти в поисках ответов на остальные вопросы. Но убитая память не возвращалась.
– Дальше?..
– Я не помню ничего… Я не помню… кто я…
– Приехали! – злобно буркнул Шурат. – Долго придумывал эту херню?
– Остынь, Шурат! – Звук крошащихся булыжников показался бы сладкой музыкой в сравнении с низким голосом Саудрака. – Не забывай, где мы Его нашли.
Теперь Дар увидел и второго: Саудрак был чуть ниже, но вдвое более широким в плечах. Безапелляционность в рыке давала некоторое впечатление о его полномочиях.
Саудрак обернулся к Дару:
– Как давно ты видел а'зардов в последний раз?
– Что такое «а'зардов»?
Шурат, придерживавший его за плечо, ослабил свою хватку. Его глаза взбешенно сузились.
– Он придуривается, элитар!
Лезвие меча теснее прижалось к горлу.
– Да?ар не имя для тангра, тем более твоего возраста.
– Откуда он взялся? – подал голос третий, стоящий с факелом. – Что а'зардов не знает? Рехнулся со страху?
Последний вопрос был адресован Саудраку и Шурату, но Дар оценил его справедливость. Эта мысль посетила уже и его самого. Эти кургузые фигуры, звенящие мечи, двойные языки, какие?то «а'зарды»… Он бредит или спит. Скорее бредит, потому что такое не приснится!
На некоторое время они отошли, оставив его в покое. Дар лежал со связанными руками и пытался оценить ситуацию. Уверенность, что он был другим раньше, не покидала его. Он никогда не слышал их скрежещущих и рычащих голосов. Даже луну эту не видел!
Но кто же он тогда?
Почему не может вспомнить?
На вершинах холмов существа, называющие себя танграми, перебегали легкими быстрыми тенями. Отсветы костров на одеждах и лицах придавали им экзотический и дикий вид. Двуногие и двурукие, они выглядели как будто нормально для его глаза, однако фасон одежды – или что там у них – был странным. В профиль все казалось нормальным, если не обращать внимания на чуть горбатую спину. Но анфас зрелище оказалось непривычным: начиная от плеч вниз шло округлое утолщение, словно жесткие крылья жука – толстые, но плоские. Головы существ были уплощены в профиль, с изящной накладкой своеобразного шлема, весьма сочетавшейся с «крыльями». Шлем плавно изгибался над бровями, прикрывая всю голову и переходя в витую поверхность на затылке. Все эти роговые украшения были классно сработаны и давали ощущение прочности и защищенности. С каких, интересно, животных они снимали кость такого размера?
Края шлема порой поблескивали металлическими наклепками, опасно заостренными, но также не лишенными изящества. На кожаных поясах позвякивало оружие: широкий клинок с одной стороны, и что?то продолговатое, как деревянная труба, – с другой. Одежда состояла из обрезанных до колен шортов и рубахи с большой накладкой из жесткой, толстой кожи на груди.
Передышка была короткой. Громко топая и сопя, тангры принесли еще одного аборигена. Этот был стар и изранен. Повязки на его руках, ногах и голове почернели от ссохшейся крови. Он замер рядом с Даром и долго молчал. Шурат и Саудрак выжидающе на него смотрели, не выказывая нетерпения. Старик не шевелился, но словно принюхивался или прислушивался к чему?то. Взглянув внимательнее, Дар понял, что тот слеп. Лицо его было жестоко изуродовано, развороченные глазные впадины уже запеклись кровяной коркой. Его, наверное, волокли по земле, потому что в ноздри забилась трава. С трудом двинув разбитыми губами, старик наконец заскрипел:
– Это не тангр Хотоаги или Хуурадана… хых… хых… Здесь нет друга… хых… Убейте его!
Стало слышно, как жестоко заскрипела сталь, вытягиваемая Шуратом из ножен. Дар почувствовал, как ледяное бешенство вскипело в нем:
– Ты ошибся, старик. Я не причинял тебе вреда!
Услышал, как это прозвучало из его уст: протяжный стон, скрип и короткие шелесты.
– Похож ли он на а'зардов, что напали на вас? – движением руки останавливая Шурата, рявкнул Саудрак.
Старик снова прислушался и отрицательно кивнул головой.
– Какая разница? – прорычал Шурат. – Чужак же, ясно!
Он сделал быстрый шаг к Дару с занесенным в руке шиташем. Продольные вмятины на броне тускло сверкнули в отсветах костра.
– Назад! – лязгнул холодный голос Саудрака.
Окончательно стали ясны детали местной субординации.
– Пока я не решу, ты его не тронешь!
– Джаммш! – с шипением выругался Шурат и звонко ударил головой о свое плечо.
Дар еще не успел удивиться гибкости его шеи, как тот уже повернулся и затопал в сторону темных холмов. Было видно, как у одного из костров он рухнул на песок и присоединился к товарищам, пожиравшим что?то дымящееся. Незаметные раньше, подняли головы несколько зверей, лежавших вокруг. Их глаза сверкнули маленькими осколками костра в ночи.
Третий тангр воткнул факел в землю, демонстрируя минимум интереса к разыгравшейся сцене, и наклонился к старику. Он быстро намочил тряпку водой из темного бурдюка и стал обтирать ему шею и лоб. Этот тангр был самым худым из всех.
– Спасибо, Ходв, – прошептал старик. – Но мой атат и цнбр мертвы, и я долго не протяну…
– Почтенный Ошнират, – перебил его Саудрак, – ты уверен, что не слышал этого тангра среди а'зардов?
Когда он говорил своим камнедробильным голосом, у Дара начинало непроизвольно чесаться где?то в глубине ушей. Это было довольно неприятное ощущение.
– Он не а'зард… – быстро ответил старик. – Его не было среди… хых… нападавших на Хотоагу и наш Царакклан.
Он снова повернулся к Дару, словно принюхиваясь или прислушиваясь к чему?то. Дар невольно отпрянул, ощущая себя будто голым и злясь на себя за эту неловкость.
– Наклонись ко мне, Саудрак!
Властный тангр послушно опустился перед израненным стариком. Дару было слышно каждое слово громко свистящей фразы:
– Пойманный тангр очень странен… я не слышу его отбива…
– Ну да, – сказал Саудрак раздосадованно, – да.
– Погоди, Саудрак… Я не слышу вообще ничего… хых… Хорошо, что вы его не зарезали сгоряча… Обязательно привези его на Большой Царакклан! Это важная загадка… хых… похожа на предостережения Древних… хых…
Старик сипло закашлялся, забулькал горлом. Это продолжалось долго.
– Эй, там! – закричал Саудрак. – Перенесите Ошнирата к огню! Да поживей! Старику совсем плохо!
У костра синхронно обернулись несколько тангров. Также одновременно они вскочили и пошли к старику. Дар поразился абсолютной слаженности их движений.
Саудрак достал бурдюк и попытался влить воду в рот израненному старцу. Но старик снова надсадно закашлялся, и все оказалось напрасно. Дар с жадностью смотрел, как струйки воды с его щек стекают в темный песок. Он судорожно глотнул пересохшим горлом.
Саудрак недовольно покивал головой, глядя, как подошедшие тангры уносят старика к костру. Закаменевшее лицо его было мрачнее ночи, в глазах плясали огоньки костра. Но казалось, ярость и ненависть в них светились куда сильнее отблесков огня.
Весь этот мир, с его войной, страстью и местью был какой?то чудовищной фантасмагорией, нереальным скрещением несуществующих векторов. Дар закрыл глаза и снова импульсивно глотнул. Пересохшие языки обдирали небо. Он почувствовал, что его опять уносит в клейкую разверстую черноту.
Все было бредом. Весь этот проклятый спектакль. От начала и до последнего слова этого идиотского маскарада…
– Пей! – прогудел жесткий голос рядом, и Дар почувствовал, как на лицо пролилась тонкая струйка холодной воды.
Он стал жадно ловить воду ртом. Саудрак стоял рядом, и взгляд его испытующих глаз все не отпускал Дара. Он дал напиться, не вдоволь, но порядочно. Потом быстро отвернулся и ушел к кострам.
Дар блаженно откинулся на спину и расслабился. Горящие веки сами сомкнулись, и чернота опять взяла его…

Глава 2
ПУТЕШЕСТВИЕ В МЕШКЕ

Негостеприимный мир вздрагивал и сотрясался. Тяжелый перестук молотил уши, отдаваясь дрожью в костях. Тело было спеленуто так, что не двинуть ни рукой ни ногой. Вспомнилась предыдущая ночь, и он чертыхнулся сквозь зубы.
Все было правдой. Пленник без прошлого на чужой земле…
Дар был втиснут внутрь плотного кожаного мешка, напротив лица вырезан неровный засаленный овал. Через эту дыру врывались ослепляющие ветер и свет. Что?то живое, большое двигалось сзади, бесцеремонно толкало в спину. Звуки тяжелых ударов внизу чередовались с чувствительной тряской мешка и движением живого за спиной. Чувство беспомощности было всеохватывающим.
Дар снова приоткрыл глаза, привыкающие к свету, и оторопел. Насколько можно было видеть, везде были огромные серо?голубые животные, скачущие в размашистом ритме. Поблескивающие сталью всадники восседали на их спинах – по двое, порой по трое. Лица их были неподвижны, выражения презрительны, взгляд устремлен вперед.
Четвероногие гиганты ростом были с двух хороших тангров. Крепкое брюхо перепоясано многочисленными ремнями, а на боках и груди – тяжелые кожаные доспехи. Миниатюрная голова на длинной шее была непропорционально мала, а морда имела «лицо» – все рельефные части были собраны спереди, придавая ему выразительность. Сразу за ушами торчал пук волос, затянутый в десятки косичек с разноцветными ленточками.
Взгляд Дара скользнул ближе – чудовищный бок прямо перед ним вздымался и опадал вслед шумному дыханию. Зверя покрывала огромная попона с выцветшим квадратным орнаментом. Подрагивающее от сокращения колоссальных мышц тело неслось без устали, поглощая пространство. Чуть выше Дара на ремнях были подвязаны еще три продолговатых кожаных мешка. Что там – припасы, а может, другие пленники? Дар потянулся, пытаясь ослабить путы на руках, и ремни перевязи громко скрипнули. Ближний из мешков вдруг шевельнулся, и из его прорези показалась лысая кожистая морда. Взгляд темных глаз вспыхнул яростью, и ремни тяжко застонали, удерживая рванувшуюся бестию, чья пасть демонстрировала богатый арсенал разнокалиберных зубов. Дар невольно отпрянул, хотя зверь едва ли смог бы до него дотянуться с такого расстояния. Лысоголовый разразился рычанием и закладывающим уши щелканьем. Теперь Дар был уже рад, что путы крепко держали каждого на месте.
Всадники на соседних скакунах повернули головы.
– Акел! – оглушительно рявкнуло сверху. У Дара засвербило в ушах от этого звука, и он узнал голос Саудрака. – Молчи!
Акел еще раз щелкнул напоследок и забился в свой мешок. Зубастый был привязан прямо перед Даром, и теперь Дар начал догадываться, откуда берется эта всеобъемлющая вонь.
– Акел тебя не тронет, – снова раздался голос Саудрака. – Скех слушает хозяина. Но лучше вам не тревожить дрома!
Дар откинулся назад, обессиленно поддаваясь болтанке. «Лучше не тревожить дрома…» – продолжало звенеть в ушах. Он обвел глазами многочисленный отряд полубегущих?полупрыгающих голубых скакунов.
Отряд дромов…
Хмурое небо заволокли тяжелые облака, но с востока уже наметился просвет. Дар попытался вспомнить, откуда ему известны понятия сторон света, но это было бесполезно. Часть знаний у него сохранилась. Другая часть была безжалостно изъята…
Временами в поле зрения попадали стаи птиц – длинные двукрылые тела неподвижно висели сверху. Они следовали за отрядом в отдалении, пропадая время от времени. А может быть, он ошибался, и это были разные стаи. Одиноких птиц видно не было.
Было ли это его родным небом? Видел ли он этих птиц когда?либо раньше?
Дар лежал в полузабытьи, играя со своим сознанием. Он не владел ситуацией, все было как раз наоборот. Лучшее, что можно было сделать, – отрешиться и постараться вспомнить, как он тут очутился. Сначала казалось, что это легко – припомнить и кто он, и где. Это рисовалось забавным: еще чуть?чуть, из?за поворота памяти вынырнет наконец, выплывет знание, и все разом встанет на свои места. Но почему?то игра не удавалась. В голове – отверстая пустота, бесконечный провал, куда канула вся прошлая жизнь. Память была такой миниатюрной, что едва вмещала вчерашний вечер, с «любезностями» Саудрака и Шурата. И больше в ней не было ничего.
Тогда Дар решил зайти с другой стороны, ища хоть какие?то крохи, зацепки, отрывки прошлой жизни, которые могли бы помочь выйти на след. Знакомо ли ему это небо, птицы? Очертания луны почудились неправильными вчера. Но в чем именно? Ощущение двух языков во рту было поначалу ужасным… А сколько у него их было раньше? Наречие тоже казалось ему чужим, но знает ли он другое? Ну хоть одно слово?..
Дар так и эдак ходил вокруг своей памяти, пытаясь нащупать собственное прошлое. Но чудовищная пустота поглотила все. Было ощущение отсутствия, какое бывает, когда языком ощупываешь место удаленного зуба, помнишь телесное ощущение его присутствия, но находишь только провал.
Дорога и тряска тянулись бесконечно. И столь же бесконечно длились его поиски самого себя. Все казалось неправильным, неестественным. Порой Дар ловил в себе ощущение, что не только наречие, на котором он разговаривал, но весь его внутренний мир, уклад мышления изменился, стал укороченным, обедненным, не таким, каким был прежде. Ощущение ужасной примитивности во всем. Но что с этим делать?
В конце концов Дар был вынужден сдаться.
Памяти не существовало. По крайней мере послушной ему.
Это было пугающее открытие: очнуться посреди клановой войны, посреди крови и смерти, и выяснить, что ты не имеешь ни малейшего представления, кто ты такой, откуда, за кого ты… А главное – кто за тебя?!
Ухо уловило резкие возгласы. Рисунок перестука копыт изменился. Дар очнулся от своих дум и попытался осмотреться, хоть прорезь в мешке давала ограниченный сектор обзора. Сверху?сбоку вдруг надвинулась морда дрома, роняя с губ пузырящуюся пену. Казавшаяся изящной вдалеке, вблизи это была устрашающая черная громада на фоне облаков. Морда глянула на Дара голубым выпученным глазом и тут же сдвинулась в сторону. На ее месте появился тангр?наездник с презрительно?безразличным лицом. Покачиваясь в седле, он крикнул что?то гортанное Саудраку, не уделив пленнику даже взгляда. Разобрать слова было невозможно.
Луч солнца, прорвавшись сквозь тучи, внезапно полоснул его грудь и руку. Внушительный доспех воина тут же переливчато блеснул, так хорош он был на свету! Сочлененное вместе множество гладких прямоугольных поверхностей то ли кости, то ли металла. Дар невольно залюбовался безупречным искусством, с каким была выделана эта гибкая броня. Затем его взгляд коснулся кисти воина, и Дар сжался. Наездник тронул повод, крепившийся к ушным кольцам дрома, и скакун прыгнул, унося его из поля зрения.
Мысленно содрогнувшись, Дар постарался связанными руками ощупать свое тело. Это было трудно. Затекшие пальцы почти ничего не чувствовали.
Перед глазами все еще стояла картина: грубая рука, дергающая повод. Тот же изящный узор пластин – на запястье, фалангах пальцев… Какой к черту доспех?! Пластины и были кожей проклятого всадника!..
Наконец его собственные пальцы дотянулись до кожи и жадно нащупали плоские гладкие пластины…
Удушливая волна поднялась в груди и затопила голову. Но какая?то отдельная часть сознания холодно наблюдала за его реакцией, его удивлением и ужасом. «Ты ведь не знал этого, верно? Ты не знал, что ты бронирован? Для тебя это ново, как форма этой луны или два языка во рту? Ты никакой не тангр. Ты нечто совершенно иное. И если ты не вспомнишь себя, ты погибнешь!»

Глава 3
СТАРОЕ СТАНОВИЩЕ

Ритм скачки изменился. Удары тяжелых лап постепенно замедлились, и наконец дромы остановились.
Измученный жестокой тряской, Дар приподнял голову. Отряд достиг холмистой местности, заросшей неплотным перелеском. Небо закрывали кроны раскидистых деревьев с большими крестовидными листьями. Несмотря на время дня, воздух был влажен, словно поблизости протекала река. Дар облизнулся, рискуя ободрать сухими языками кожу губ. Несколько дромов неподалеку уже жадно обрывали листья. Гибкие шеи и большой рост давали им возможность доставать высокие молодые ветви.
Ратники начали разгружать некоторых животных. Однако большинство дромов так и стояли с нетронутой поклажей – похоже, остановка ненадолго. Внезапно сбоку раздался громкий скрежет. Скосив глаза, Дар увидел, как громадина дром рванул клок земли и дерна у ближайшего дерева. Темные кривые когти скользнули по камням, еще раз издав жестокий скрип. Яростно выдрав толстенный корень, скакун звучно зачавкал, перемалывая огромными зубами мягкую древесину, заодно с мелким гравием и почвой.
Заглядевшись на корнееда, Дар не заметил, как подошедшие воины развязали узлы на ремнях его дрома. Что?то подвязанное снизу плюхнулось на землю, а следом ухнуло кожаное вместилище Дара. Падение было не особо комфортным, хотя нижние тюки, баулы и пустые бурдюки смягчили удар. Настороженно взрыкивающий Акел привычным движением сбросил с себя мешок и мгновенно оказался рядом. Теперь уже точно можно было сосчитать, сколько прозрачных зубов имеется в его несоразмерно большой пасти. Но заниматься этим ему не дали – подошедшие тангры бесцеремонно вытряхнули Дара из зловонного мешка, оставив, однако, связанным. Подволокли, положили рядом раненых – видимо, тех, что были из Хотоаги. Они были так тихи, словно живых среди них уже не осталось. Их тела лежали аккуратно, повернутые головами в одну сторону. Стало ясно, почему разгружали только некоторых дромов: здесь оставалась обуза и лишнее снаряжение, а облегченный отряд отправлялся туда, где руки могут быть заняты только оружием. Недобрые огоньки, сверкающие в глазах воинов, оставляли мало сомнений в цели предстоящего похода. Конечно, это могла быть только месть!
Зубатый Акел без остановки обежал несколько кругов вокруг Дара и раненых. Скех, как назвал его Саудрак, был ростом чуть выше колена среднему тангру. Голова его была не кожистой, как показалось Дару вначале, а тоже пластинчатой. Вдоль позвоночника тянулась короткая жесткая грива. Его крепкие лапы были оснащены когтями – поменьше, чем у дрома, но достаточными, чтобы причинить массу неприятностей. Дар постарался принять дружелюбный вид, помня о своих связанных руках. Хотя кто знает, что тут дружелюбно и что нет… Злобно рыкнув на чужака, Акел замер рядом, колесом выпячивая грудь и с щелканьем обнажая зубы. Видно было, как бугрятся мускулы на его плечах.
Увлекшись захватывающим присутствием скеха, Дар не сразу осознал, что его правый бок мерзнет. Обернувшись, понял, что лежащий рядом тангр уже мертв. Постаравшись отодвинуться сколь мог, Дар больно оцарапался обо что?то острое. Повернул голову и заметил на мертвом воине металлические шипы, торчащие по краю панциря. Какая великолепная находка! Придвинувшись назад, Дар принялся стачивать веревку об острую грань, стараясь не привлекать внимания Акела. Однако долго заниматься этим ему не дали. Послышались приближающиеся шаги, затем появились двое тонких тангров. Они осмотрели раненых, давая каждому напиться и затем обливая водой из кожаного бурдюка. Раненые ожили, зашевелились, застонали, что?то прося, бормоча. Дар даже удивился, сколько жизни было скрыто рядом с ним.
Оба молодых тангра с нескрываемым любопытством разглядывали Дара. Один был тем самым, кто вчера ночью приносил факел по просьбе Саудрака. Дар тоже вовсю глазел на них, впервые получив возможность детально рассмотреть тангров при свете дня.
Молодые и гибкие, эти двое были поменьше габаритами, чем Саудрак или Шурат. Их блестящие темно?красные лица имели еле заметные терракотовые пластинки вертикального узора. Тонкогубые рты приоткрывали темные прозрачные зубы с большими острыми резцами. Прямой костистый нос был настолько большим, что практически делил лицо пополам. Раскосые глаза блестели, как переливчатые светлые кристаллы, а зрачки зеленого цвета были вытянуты по горизонтали. Юноши были в груботканых рубахах и шортах, опоясаны ремнями с подвесами, поверх этого наряда еще шли широкие защитные накладки из толстой кожи с плитчатыми роговыми пластинками. Правое предплечье каждого прикрывал металлический наручень, а на запястьях и лодыжках позванивали кованые кольца разноцветного металла.
Трудно было поверить, что Дар и сам выглядит так же.
Предоставив танграм заниматься ранеными, Дар осторожно вернулся к веревке. Дело помаленьку продвигалось и волокнистые путы слабели.
– Смотри, Ошнират умер! – испуганно раздалось рядом.
– Великое небо! – пораженно откликнулся второй голос. – Что?то будет… Когда умирает махо, много крови льется следом…
– Зря их с собой взяли! Надо было оставить в Хотоаге. Может, его скачка доконала?
– Царакклан в Хотоаге сожжен. Так что ему ничего бы там не помогло… Много тут еще мертвых?
– Еще трое, остальные вроде живы. Но, похоже, половина скоро отправится следом.
– А что нам делать с мертвыми?
– Латнирам покоиться в земле предков! – донеслось в ответ с пафосом. – Доложим Саудраку. Пусть элитар разбирается, что делать, а что не делать.
– И то верно…
«Ну уж нет, – подумал Дар, перебирая занемевшими пальцами поредевшие нити своей веревки. – С меня довольно путешествий на сегодня!»
Он с удовольствием подставил голову под струйку из бурдюка, когда подошла его очередь. Прямоугольные костяные пластины на руках юношей были прекрасно видны вблизи. Отполированные, на кистях они были меньше и тоньше, похоже даже были гибкими. Некоторые особо толстые пластины на предплечьях выглядели жестко, на них были выгравированы какие?то еле заметные квадратные знаки. Металлические обручи на запястьях глухо позвякивали при каждом движении.
– Спасибо, друг, – негромко поблагодарил Дар.
Оба парня повернулись к нему с холодным высокомерием в переливчатых глазах.
– В могиле ты и твой друг! – Голос был резким, как карканье. – Ты не нашего корня, чужак!
Оба отвернулись, подчеркнуто теряя интерес.
Ответ был не из любезных, но Дар был рад и тому, что не слышит звона вынимаемого шиташа, как вчера.
– Тут просто помрешь от вони! – крикнул он вдогонку. – Может, мне разрешат размяться вон там, в деревьях?
– Сдохнешь от вони – туда тебе и дорога! – последовал вежливый рык, после чего оба парня неторопливо удалились.
Дар невольно обратил внимание на походку тангров – мягкую, пружинистую. На спине каждого был закреплен щит – заостренный книзу овал с вертикально выступающим ребром посредине, прикрывающий тело от шлема до копчика. Этот вытянутый овал был разделен на секции со сложной гравировкой в верхних частях. Часть гравировки имела следы краски. Броня явно была не из металла, а сработана из цельной кости и блестела, словно намазанная жиром. Дар задумался, гадая, сколь велики должны быть животные, с которых сняты столь внушительные костяные пластины. Уж никак не меньше доброго дрома.
Акел сперва увязался за ними, но тут же рванул в сторону, где с грызней сцепились еще несколько таких же уродливых зверушек. Это было очень кстати, ибо Дару было весьма желательно остаться в одиночестве.
Вновь послышались скрип, скрежет и чавканье от дерева, чьи корни драл ближний дром.
С путами на лодыжках было чуть сложнее, но Дар справился быстро. Распрямляя затекшие руки?ноги, Дар вдруг отметил, насколько непривычно ощущается тело. Оно ныло от долгой неподвижности и все же излучало отчетливый заряд жизненной силы. Внутренний голос удивленно шептал, что это тело незнакомо ему, что оно чужое. И правда: равновесие и тяжесть, взаимоотношения частей, суставы рук и ног, длина пальцев, крепость когтей, шипы на локтях, моторика движений – все было слишком непривычным, слишком другим…
«А что было привычным тебе?! – зло одернул он себя. – Ты мне постоянно шепчешь, что все не так, и все же не в состоянии сказать, как должно быть!»
Всплеск этих рефлексий был прерван громким свистом, затем криками многих воинов. Скосив глаза, Дар увидел торопливо подходящую группу возбужденных тангров. Они гулко переговаривались, ожесточенно жестикулируя. Долетевшие обрывки разговоров сообщили, что тангры были карательным отрядом, искавшим справедливой мести. Банда вражьего клана недавно сожгла пару селений, в котором у каждого были родственники. Обе деревни уничтожены с применением какого?то жестокого метода, одно упоминание о котором приводило этих мрачных воинов в состояние неконтролируемой ярости. Это касалось разрушения неких «ататов» и «Царакклана». Что означают эти два слова, Дар понять не мог, несмотря на персонального переводчика в голове. Однако атмосфера гнева и жажды мести не нуждалась в особом переводе:
– Хуураданцы не прощают обид!..
– Хуураданцы вырывают обидчику сердце!..
Наконец Саудрак вынырнул из листвы и что?то зычно рявкнул. Ратники хором рыкнули в ответ, ударив металлическими наручнями по щитам. Сила этого звука заставила дрогнуть листья на окружающих деревьях. Затем все побежали к дромам.
Кряжистые тела карабкались на гигантов?скакунов по сложной системе ремней и растяжек. Однако каждый взобрался без посторонней помощи, причем довольно быстро. Седла выглядели как жесткие люльки, закрепленные во впадине на спинах животных. В каждой люльке размещалось по два?три всадника на вытянутую руку друг от друга. Дромы воспринимали весь процесс спокойно и вообще производили впечатление покладистых животных. У скакунов по обеим сторонам были приторочены связки длинных скрученных мешков, а также целый арсенал хищно бестящего холодного оружия – разноразмерные пики и шиташи. Скехи, упакованные в кожаные мешки, были подняты и закреплены рядом.
От пульсирующего командного свиста заложило уши. Дромы тут же тронулись, разгоняясь в неторопливый экономный бег и подбрасывая своих седоков чуть не под кроны деревьев. Земля сотряслась под ударами тяжелых лап.
Похоже, судьба шла Дару навстречу. Это был как раз тот случай, который ему был нужен. Пленника и раненых оставили на одного сторожа – присматривал только давешний факельщик. Дар помнил его странное имя – Ход?ват. Звук имени произносился горлом, но с рыком вначале и прищелкиваньем в конце.
Беглый осмотр раненых показал, что оружия тут нет. Почувствовав движения Дара, раненые зашевелились, застонали, но, к счастью, недостаточно громко, чтобы привлечь внимание сторожа. Дар вдруг заметил, что все они были ослеплены.
Он тенью скользнул к ближайшим кустам, зарываясь в лес. Протискиваясь меж кустов, обнаружил, что и у него за спиной закреплен овальный костяной щит – настолько легкий, что вес почти не ощущался. Может, это и к лучшему, коль нет оружия. Незадачливый юнец все еще подбирал хворост и был поглощен этим занятием.
Место, где они находились, видимо, часто использовалось для стоянок. Большое костровище аккуратно обложено камнями, почерневшими от многочисленных костров. В кустах виднелся скат травяной крыши, под которым угадывалась бревенчатая землянка внушительных размеров. Единственный оставшийся дром привязан у огромных корней мертвого дерева, чей обломанный ствол был словно отполирован веревками.
Дар глубоко вздохнул – воздух свободы пьянил! Теперь надо было составить план действий. Можно захватить оставшегося дрома, оружие, еды (наверняка в тюках именно она) и исчезнуть задолго до возвращения воинов Саудрака… Но при всей легкости исполнения в этом плане имелся изъян: что потом? Куда держать путь? Чего добиваться? Дар не только окружающее, даже самого себя еще толком не знает! Мало шансов, что какой?либо другой клан признает его и примет в свои ряды… Стало быть, надо раздобыть источник информации, а точнее – потолковать накоротке с молодым сторожем, чтобы выяснить реалии местной жизни и выработать собственную позицию.
Но раньше всего следовало, пожалуй, осмотреться. Прячась за деревьями, Дар поднялся на вершину невысокого холма.
Перед недавним пленником открылось широчайшее пространство, бескрайние земли, все в мягких зеленых складках, словно застывшие продолговатыми морщинами. Гигантские просторы будто подхватили Дара, разбивая его самоуверенную инакость, расщепляя внутреннюю отрешенность и чуждость. Дар вдруг ощутил это противостояние как брошенный ему вызов мира, желающего смирить, растворить его в себе. Огромная и величественная планета раскинулась перед ним – простор для дороги, простор для свершений и дел. Он вброшен сюда с некой неведомой целью. Ему предстоит жить тут, бороться, обретать друзей и сражаться с врагами. А более всего – искать самого себя, открывая свое предназначение и свой путь, среди этих зеленых холмов, под этим ясным небом!
В каком?то полуосознанном эмоциональном порыве Дар поднял, вскинул руки навстречу этому небу, этому миру. Ощутил себя частью величественной природы, невольно принимая этот вызов, принимая этот мир и принимая самого себя…
Но было много странного. Густая зелень придавала пейзажу мягкость, но порой то тут то там сквозь мшистые вершины пробивались зубья голых скалистых граней. Что?то было не так с этой землей, кто?то огромный терзал ее, рвал, комкал. Должно быть, прошли долгие годы, может быть, столетия – и все сгладилось, смягчилось зеленой порослью. Эта смесь первоначального насилия и приобретенной мягкости оставляла отпечаток обманчивого покоя и настороженное чувство.
Внизу изгибалась лента реки, деревья по берегам свешивали ветви прямо к воде. Петляя меж холмов светлой змейкой, река неспешно скрывалась за ними. Ближе к горизонту зеленые холмы выравнивались. Они теряли в знойном воздухе яркость, переходя в желто?красную гамму, истаивая в дымке. Но все же – то тут то там – к небу взмывала острая ломаная грань. Тревожно это было, вся природа, весь этот мир был обманчив и опасен, как мягкая подушка, таящая в своей глубине иглу.
Дар не заметил ни дорог, ни селений, ни возделанных угодий. Лишь далеко впереди, на западе, где холмы из желтоватых становились коричневыми в неверной дымке воздуха, возвышалось нечто, что можно было бы принять за неровную скалу. Или разрушенный каменный замок. А с противоположной стороны, с востока, величаво поднявшись над дрожащей в летнем зное кромкой лесов, в воздухе плыли силуэты далеких синих гор.
Какой путь уготован свободному Дару? Какое направление станет его судьбой?
Это предстояло еще выяснять. А пока пришла очередь тела.
Дар исследовал себя с пристрастием. Он бегал, прыгал, приседал, падал, извивался и изворачивался, как только мог. Никаких сомнений – это тело было абсолютно незнакомо ему. Жесткие мышцы были дьявольски сильны и послушны под твердой кожей, в которую вросли защитные прямоугольники костяных плиток. Эти пластинки были везде, даже на шее, лице и внутренней стороне ладоней, правда гораздо более мягкие и тонкие. Он дотошно ощупал голову, чертыхаясь и не веря себе. Принятый им поначалу за изогнутый боевой шлем тангров на самом деле был костяным выростом черепа. Удары кулаком и даже о ближайшее дерево были приглушенными и нечувствительными… Мучимый нехорошим предчувствием. Дар стал искать ремни или иные крепления овального доспеха на спине. Но креплений не нашлось – костяной щит был такой же частью организма тангра, как пластинки в коже и наросты на черепе. Дар был каким?то чудищем – воином в костяном панцире! Множество прыжков, падений, перекатов доказали, что обилие костяной защиты отнюдь не делает его неповоротливым. Бронемашина из мышц и кости, созданная для выживания в жестоких условиях, для борьбы и победы.
Но, похоже, тело тангра обладало и другими ценными качествами – оно было не просто сильным, но и зверски выносливым. Дар вдруг вспомнил, что ничего не ел с самого ночного пробуждения, и тем не менее не ощущал голода. Однако, когда в поле зрения попала вода внизу, он ощутил жажду. Захотелось добраться до воды сейчас же, благо река подходила к самому подножию холма.
Он поймал себя на том, что уже спускается по почти отвесной каменной плите, твердя себе для успокоения, что движение с этой стороны оставляет меньше шансов столкнуться с молодым сторожем Ходватом. Спуск был не из легких – с этой стороны холм заканчивался обрывом, обнажая внезапно выглянувшую скалистую подложку.
Чего скрывать, Дар чувствовал упоение от собственных движений. Уверенно, словно лазать по скалам было для него привычным занятием, он продвигался вниз. С удовольствием напружинивал мышцы, чувствуя мягкую податливость и цепкую силу тела тангра. Он был бесшумен и гибок, не преломилась ветка, не вырвался из?под ноги камень. Он уже заигрывался, нарочно выбирая сложные переходы, прыгая и приземляясь на краешке камня, хватаясь когтями и получая острое наслаждение от этой недюжинной силы и ловкости.
Дар вдруг осознал это в себе, ухватил эту странную радость силе. Это было глубоко в нем – не от нового тела, а что?то из прежней жизни. Что?то более далекое… Вдруг на мгновение вспомнилось, на миг мелькнуло старое ощущение, как он влезал в какое?то гораздо более выносливое и сильное тело – бесконечно опасное, постоянно готовое к драке, к смертельному бою. Это было частью его прежней жизни, частью его самого. Он остановился и замер, пытаясь оживить эту память в себе, рассмотреть, раскрутить ее получше. Но снова, как и раньше, дверь захлопнулась, едва приоткрывшись, отрезая его от самого себя…
Прежде чем тронуть поверхность воды, он внимательно осмотрелся.
Было тихо и одиноко. Справа темнел грот, где крутой и скалистый бок холма снизу подмыла река. Слева в пятидесяти шагах начинался гладкий пляж с ровным песком. По низу живота словно легонько шлепнули – что?то плохое было в этом направлении! Дар не мог понять как, но бессознательно знал, что этот пляж опасен. Присел, осматриваясь. В одном месте на песке виднелись свежие рыхлые следы. Должно быть, хуураданцы набирали тут воду. Что, если они и здесь оставили одного из своих сторожей?
Отложив водопой на более удобное время, Дар кустами приблизился к тревожному месту. Кроме отпечатков ног песок рассекал длинный и глубокий, но приглаженный след. Словно по песку проволокли что?то тяжелое и плоское, с острым ребром. Смутно догадываясь, что это, он проследил взглядом направление и увидел упрятанные между свежесрезанных веток темные бока лодки.
У его тангров не было лодок!
Дар подкрался ближе и замер. Лишь легкий плеск волн нарушал спокойную тишину. Слева начинался пологий подъем к лагерю, многочисленные следы вели наверх, обрываясь, где песок поглощала трава.
Кто бы это ни был, они хорошо знали повадки хуураданцев. И что мстители Саудрака пойдут в этом направлении и что тут стоянка…
Следовало бы перепрятать или разбить лодку, но поднимать шум нельзя – пришельцы где?то рядом. Обогнув тупоносую ладью, в которой места вполне хватало для десятка бойцов, Дар провел рукой по темному борту – еще влажному. Внутри пахло танграми, но не как от хуураданцев. Меж поперечных седел лежали грубые весла и несколько тюков, исходивших острым незнакомым духом. Дар безотчетно сунул руку вниз и загреб горстью – на свет показались странные, тянущиеся нити зеленовато?синего цвета, едва ли толще паутины, покрытые листочками. Они были влажными и испускали прелый, почти неприятный запах. Копнул рукой глубже, но там ничего не было, кроме этой голубоватой то ли плесени, то ли мха.
Стоп!
Не те ли это а'зарды, о которых допытывался Шурат? Это многое бы объяснило. Но почему они не последовали за основным отрядом хуураданских мстителей? И не поспешили предупредить своих?
Дар вдруг вспомнил о молодом Ходвате, и предчувствие грядущей беды потянуло назад в лагерь. Как выглядит межклановая война, он знал. Ощущение опасности в животе стало невыносимым.
Но какой?то осколок в нем как бы присматривался к себе – холодно оценивая реакции в этой обстановке. Это было как дуновение издалека, из той, прежней жизни. Ничего больше – только странный холодный интерес и безразличие к опасности…

Глава 4
СХВАТКА

Оказавшись снова под сенью деревьев, Дар осторожно двинулся по направлению следов. И в этот момент уловил движение.
Бросок был настолько быстрым, что глаз не успел оценить событие. Но тело среагировало само, молниеносно уклонившись. С тяжелым хрясом сталь врубилась в ствол позади. Дар кувырнулся вперед, вбок, уже определив все направления и расстояния. Он был за другим стволом, когда в древесину трижды вонзилось нечто небольшое, дребезжащее. Дар медлить не стал, бросив пригоршню земли в одну сторону и сам скользнув в другую.
Прямо навстречу из листвы вынырнула оскаленная морда и тяжелая фигура тангра незнакомой породы. Длинное лицо исказило запоздалое удивление. Тускло блеснул в коротком замахе широкий острый шиташ. Костяные пластины на его теле были почти черными, а форма шлема неуловимо отличалась от знакомой хуураданской. Поверх налобника были грубо накрашены зеленые полосы.
Тангр взрыкнул и прыгнул, метя острием в шею Дара и показывая способность атаковать из любого положения. Но Дар уже глубоко присел на левой ноге, давая противнику скользнуть над собой. Правая же нога с пушечной силой пнула неприятеля в живот, буквально подбрасывая его мощное тело, а пальцы уже сомкнулись на руке с опасной сталью и изогнули непослушную кисть. Вряд ли враг успел сообразить, что происходит, прежде чем приземлился на собственное лезвие. Но чернокостный тангр был мужественным воином, он пытался укусить пальцы Дара, зажимавшие его шипящий рот. Успокоился он, лишь когда ему перерезали горло.
Дара пробила запоздалая дрожь, он вытер окровавленные руки отраву, с невольным удивлением осознав собственную боевую выучку и хладнокровие, с каким только что лишил жизни врага.
Лицо убитого сохраняло выражение удивления, прозрачные кристаллические глаза что?то искали в высоком небе. Череп его действительно был длиннее, чем у хуураданцев, длиннее был и горбатый костистый нос. Только сейчас Дар заметил маленькие наковки желтого металла по бокам его рогового шлема – они шли изящной линией блестящих точек от бровей к затылку. Тонкость, с какой было выполнено это украшение, вызывала уважение филигранностью работы. Ни у кого из воинов Саудрака такого не было.
Осматривая его одежду и экипировку, Дар невольно почувствовал себя голым. Саудрак не озаботился снабдить его одеждой, так что пришлось воспользоваться правом победителя. Он снял с поверженного тангра крепкие шорты и сандалии, но пропитавшуюся кровью рубаху трогать не стал, ограничившись защитной накладкой на груди из двойной кожи. Поясной ремень был сработан плотно и украшен желтой металлической пряжкой. На боковых его ремешках висели костяные ножны, небольшой подсумок и какие?то мелкие побрякушки. Чтобы снять его, пришлось перевернуть мертвеца, хоть Дар и содрогнулся при этом. И охнул – глазам предстал панцирь со множеством символов и иероглифов, искусно вырезанных по твердой черной кости. Некоторые из них были выполнены в виде тонких двойных линий, другие были более глубокими, заполнеными красной или блестящей желтой краской. Знаки притягивали взор, и Дару показалось, что стоит посмотреть на них немного дольше, и он сможет понять их значение. По краям спинного панциря шли такие же металлические наковки, только более крупные, приплющенные и заостренные книзу. Что?то подобное было у погибшего Ошнирата, где Дар стачивал свою веревку. Однако там качество работы было не в пример хуже, даже на неискушенный взгляд новичка. В самой верхней, сужающейся части панциря было высечено небольшое стилизованное изображение существа, похожего на Саудракового скеха в сидячей позе, с той лишь разницей, что тут у него было две головы, оскалившиеся в разные стороны. Но не оставалось времени любоваться всеми этими украшениями. И Дар занялся оружием.
Шиташ был длиной с вытянутую руку, тупое лезвие в центральной части, и острая заточка в последней трети. Взмахнув им несколько раз, Дар отметил неважную балансировку – боевая часть была, пожалуй, слишком тяжела. Таким оружием трудновато долго фехтовать, но хорошо пробивать какой?нибудь доспех. Например костяной панцирь или шлем… Сбоку под панцирем у чернокостного был прикреплен чехол ножа – весьма удобно расположенный, прямо под рукой воина. Дар невольно позавидовал, что у него нет такого же. Однако прикрепить чехол себе он не мог – тот был зафиксирован стальными клепами прямо к боковой части панциря. Там, откуда прибыл этот чужак, кое?что смыслили в работе с металлом и костью!
Потом Дар пошарил в траве, разыскивая, из чего было сделано три выстрела стрелками – их оперенные хвосты все еще торчали в дереве. Скоро нашлось толстенькое короткое бревнышко, слишком легкое для своего размера. В сужающемся торце бревна были отверстия. Средняя его часть удобно вырезана для захвата рукой. Мягкие выточенные изгибы ухватисто ложились в ладонь. Под пальцами оказывались три дырки. Не удержавшись, Дар опустил коготь в одну из них. Щелкнув, оружие чуть дернулось, вылетевшая стрелка промелькнула почти незаметно и ударила в траву. Он направил торец на то же дерево и опустил второй коготь. Рядом с тремя стрелками в стволе звонко затрепетала четвертая.
Дар смотрел на дрожащий хвостик стрелки завороженным взором. Это оказалась полезная штуковина! Если бы поверженный соперник имел хоть немного больше выдержки и меткости, неизвестно кто сейчас лежал бы на траве с перерезанным горлом!
Затем Дар выдернул из дерева короткий деревянный топорик с темным металлическим навершием, что противник метнул в самом начале. Для всех этих предметов нашлись свои места на удобном поясе.
Последним был тяжелый металлический наручень, покрытый полустертой мозаикой орнамента и массой глубоких царапин. Наручень не без труда отстегнулся и перекочевал на руку победителя, закрывая почти все предплечье. Тяжеловат, конечно, но это была приятная тяжесть. Дар сразу оценил возможности этого немудреного куска металла, снабженного шипами и выступами для перехвата и заламывания атакующего клинка.
Оттаскивая поверженного противника подальше от лодки и наскоро маскируя следы схватки, Дар снова подивился, насколько у них разная кожа. Его рука, лежащая поверх чужака, была совсем светлой. Глянув еще раз на свое тело, Дар убедился, что был явно хуураданской масти. Несомненно, именно это обстоятельство и спасло ему жизнь сегодняшней ночью.
Та?ак… Понемногу становилось ясно, кто тут враг и кто свой. Эти черные парни явно не были склонны смотреть, что там у него нацарапано на панцире, прежде чем метнуть топор. Так что поведение Саудрака можно считать почти гостеприимством!
В груди вновь шевельнулась тревога за молодого сторожа Ходвата. Хоть тангры Хуурадана и не выказали ему особого радушия, но проламывать череп Дару с первой секунды знакомства они все же не стали. А ведь сейчас по округе бродит целая шайка кровожадных черных гостей…
Прислушиваясь к каждому звуку – недавняя схватка научила, что простых предосторожностей недостаточно, – он пробрался наверх боковым путем, избегая открытых мест. Теперь Дар был воистину бесшумен и безукоризнен. Однако на недавней стоянке его ждало разочарование: лагерь был пуст. Тут уже не было ни дрома, ни Ходвата. Только раненые все еще лежали в сени деревьев, но что?то подсказывало Дару, что живых среди них уже нет. Наточенная сталь здесь опережала слово.
Жестоких пришельцев нигде видно не было. Однако взбешенный Дар почувствовал, что отпускать их с миром не собирается. Его зримая принадлежность Хуурадану, помноженная на желание выжить, подсказывала, какую сторону в конфликте следовало избрать. Так что сейчас надо было беспокоиться за Ходвата, а также за Саудрака и его воинов. А значит, предстояла схватка.
Но что?то было не так. Если это разграбившие Хотоагу а'зарды, которых так доискивался Саудрак. то, завидев отряд хуураданцев. они должны были попытаться остановить врага или стремиться предупредить своих об опасности. Хм, допустим, они отослали назад часть воинов с предупреждением и теперь недостаточно многочисленны для большого боя… Все равно, что?то уж чернокожие слишком всеведущи и хладнокровны. Дар нутром чуял, что развивается какая?то более сложная интрига. Что ж, тем настоятельнее повод их допросить!
В том, что ему удастся изловить живьем хотя бы одного хитреца, Дар не сомневался. Враги имели слабое место: возвращаться они будут так же, как и прибыли, – на своей лодке. Но по крайней мере один воин должен будет пойти поверху. Потому что никто не бросит дрома – такие скакуны должны быть ценной добычей. А погрузить его в лодку не позволят размеры и вес животного.
Дар осторожно двинулся вокруг лагеря. Еще горел костер, рядом с которым громоздилась куча заготовленного сушняка. Под ней лежали спрятанные кожаный подсумок и баул, пропущенные пришельцами. Почти обогнув поляну, Дар увидел и дрома. Тот был привязан в новом месте, почти скрытом в зарослях молодых ветвистых деревьев. Дар приподнял голову, чтобы получше осмотреться и окаменел. Потому что с правой стороны к поляне приближались враги.
Это была группа из девяти тангров. Они растянулись в редкую, настороженную цепь, флангом к нему. Воины цепко осматривали каждое дерево и куст, опасливо выставив перед собой мечи. Они вели себя по?деловому, не болтая и не поворачиваясь друг к другу.
Профессиональные бойцы – не самый желанный противник. Дар заглянул в себя, ища собственной реакции на это открытие. Но внутри обнаружил спокойствие, даже холод. Будто противостоять девятерым было для него естественным делом. Что ж, это обнадеживало.
Враги как близнецы походили на недавнего противника – темнокожие, с узкими, вытянутыми головами. Щиты на спинах почти не качались при движениях, взблескивали частым пунктиром блестящие наковки на головах, когда луч солнца прорывался через листву и касался их темных шлемов. Тангры осторожно продвигались к вершине холма, где Дар был совсем недавно. Эта осведомленность противника вдруг начала злить Дара. Чего они тут ищут, эти черные бестии?
Он потянул было с пояса трубу со стрелками, но передумал и вытащил топорик. Девять противников – слишком много для одной схватки. Дар предпочел бы сначала разделить их хотя бы на две группы. Вопрос только: дадут ли они ему этот шанс?
Вдруг сзади почудилось что?то. Шорохи, шорохи… Стараясь не делать резких движений, Дар медленно оглянулся. Все было как будто спокойно. Только в одном месте покачивалась тонкая ветка. Дар бесшумно нырнул в сторону и замер в зелени. Здесь, меж громадных разваленных корней некогда огромного дерева, густо разросся молодняк. Топор выскользнул из?за пояса почти беззвучно. Если кто?то следует за ним по пятам, его ждет больша?ая неожиданность!
Справа тихо треснула ветка. Дар прижался к корню, стискивая шершавую рукоять. На листья впереди легла тень. Прерывистое чужое дыхание обожгло слух. Противник был совсем близко… О, если бы не эти девять бойцов впереди! Но промедление могло стать губительным. Дар призраком выскользнул из?за корня, горстью захватывая жесткое, костистое горло. Топор уже просвистел полпути к цели, когда Дар оборвал свою молниеносную атаку. Вместо удара он толкнул преследователя к земле и сам упал рядом.
Юноша?хуураданец бешено вращал глазами, но лапа Дара переместилась с горла на лицо, и даже пискнуть Ход?ват бы не смог.
– С?ссшшш! – шипел Дар, тоже делая большие глаза, продолжая закрывать пол?лица парню и не обращая внимания на нервно вздрагивающий в его руке шиташ.
Тот наконец узнал Дара, в его округлившихся глазах, в раскрывшихся продолговатых зеленых зрачках читались недоверие и масса вопросов. Убедившись, что парень не собирается вопить, Дар ослабил хватку, показывая глазами на группу темнокожих охотников за головами. Ненависть стянула мышцы лица Ходвата в гримасу. Он согласно склонил голову к плечу.
– Я, может, и не твоего клана, малыш, – прошептал Дар, – но, похоже, наши гости этого не понимают. Только что мне пришлось прикончить одного из них, потому что наглец заинтересовался, какого цвета у меня кровь!
– Меня зовут Ходват, – быстро зашептал молодой тангр, глаза которого зажглись надеждой. – Что будем делать?
– Характер у тебя стал намного более покладистым, – похвалил его Дар. – Умеешь обращаться с этим? – Он показал на стреляющее полено с дырками.
– Да, да, – шумно закивал тот, – это тронк.
– Сколько эта штука может делать выстрелов? – Дар снова бесцеремонно прикрыл рукой рот тангру.
Тот встопорщил три пальца.
Дар осмотрелся, физически ощущая на лице жгучий взгляд Ходвата. «Что делать?» – звучал его немой вопрос. Ясно что. Дойдя до вершины, воины повернут обратно. Потому что добыча ускользнула, да и спуск с той стороны слишком крутой.
– Спрячься там. – Он махнул в сторону кустов меж поваленных, еще крепких стволов. – Когда чернокостные пойдут назад, выпусти в них три стрелы. Лучше, если в кого?нибудь попадешь, но главное – отвлечь их внимание. Понял?
Ходват согласно кивнул. Но внезапно выражение его лица переменилось. Зеленые глаза вспыхнули возмущением и недоверием, когда он глянул на зажимавшую ему рот ручищу Дара. Взгляд юноши был прикован к приклеившейся на запястье ниточке сине?зеленой травы с мелкими листочками.
– Откуда это у тебя? – Он злобно отпихнул руку Дара, подозрительно шаря глазами по его лицу.
– В чужой лодке внизу целый короб этой дряни. Если тебе нужно, после сходим за ней.
– Мне это не требуется! – В его голосе прозвучал вызов.
– Да что с тобой? – Дар встряхнул парня. – Не до глупостей сейчас!
Но тот уже заметил чужой наручень со следами крови на руке Дара. И вновь его глаза засветились теплым светом вернувшегося доверия. Похоже, убийство врага тут было лучшим атрибутом для зарождения глубокой дружбы.
– Постой, – прошептал Ходват, отводя подобревшее лицо, – ты заметил, что это не а'зарды?
– Не а'зарды? – удивленно повторил Дар. – А кто же?
– Не знаю. Никогда не видел таких…
– Ладно, этот тронк стреляет только три раза?
– Не только. – Ходват был заметно удивлен невежеством Дара. – Надо перевернуть его вертикально и считать три раза по девять. Потом он может стрелять снова.
– И сколько раз это может повторяться?
– Пока не кончатся стрелы. Я не знаю, сколько у тебя. В моем тронке на пять тройных выстрелов!
Тут Дар обратил внимание, что его пятнистое поленце другой формы и цвета, чем у юного тангра. Как и шиташ. Топорика у юноши вообще не было.
– Ладно, больше трех выстрелов, я думаю, нам не понадобится.
Ходват оказался дельным парнем, он сумел мгновенно раствориться в листве. Даже зная, где он, разглядеть его было невозможно. Дар перешел к своим делам: вытащил и разложил перед собой на траве тронк, топорик и меч, прикидывая, с чего начинать.
Ждать пришлось недолго. Скоро послышались гортанные звуки разговора: возвращаясь после неудачных поисков, врагами владело обманчивое чувство безопасности. Затем показались и сами темнокожие воины. Однако, сколько ни пересчитывал их Дар, но видел только семерых. Это было нехорошо. Двое оставшихся чужаков теперь могли внезапно появиться откуда угодно.
Чужая клокочущая речь, покачивающиеся громоздкие фигуры… Они шли скученно, уже не такие настороженные, как раньше, перебрасываясь громкими щелкающими фразами. Дар следил за их приближением к линии выстрела, обозначенной для Ходвата. И поймал себя на том, что каким?то образом понимает их речь.
Шаг, еще один, вот уже все семеро на оговоренной дистанции… и ничего! Дар недовольно поднял голову, пытаясь разглядеть чем занят мальчишка. И в этот момент произошло непонятное.
Чернокожие тангры разом замерли, словно услышав беззвучную команду. Затем одновременно повернулись в сторону Ходвата.
– Я слышу отбив хуураданца! – вскричал один из них, хватаясь за шиташ.
Дар опешил. Как они могли заметить парня?
И тут же резкий вопль боли прокатился по перелеску. Затем еще один, и еще. Юноша умудрился поразить трех врагов с трех выстрелов! Дар видел, как чернокожие воины схватились за шеи и надплечья, где кожно?костяные пластины очень мягки. Раны вряд ли были смертельными, но в схватке неожиданность нападения стоит дорого. Чужаки с ревом рванулись в сторону все еще невидимого Ходвата, выхватывая шиташи. Слаженная согласованность их действий явилась неожиданной для Дара.
Топочущие, потерявшие бдительность – они были как на ладони: крупные, четкие мишени. И Дар не стал медлить. Подставлять малыша Ходвата под удар этих громил ему совсем не улыбалось. Свирепая злость вдруг вспыхнула в груди, и рука вложила всю силу в первый бросок. Топор, тяжело просвистев в воздухе, с хрясом пробил боковые пластины ближайшего врага. Чернокостный воин, не издав ни звука, замертво рухнул в траву. Три вылетевшие следом стрелки не были столь метки, как у хуураданского мальца. Но еще две фигуры притормозили, присев к земле и схватившись за бедра. Однако черные тангры были отличными бойцами. Будто выключив чувство боли, они тут же вскочили, размахивая клинками. Дистанция теперь была столь ничтожной, что использовать тронки они уже не успевали.
Противники схлестнулись в звоне стали. Мечевые схватки коротки – более быстрый и удачливый редко нуждается в длительном фехтовании. Тот же, кто не освоил воинское мастерство в совершенстве, рискует навсегда потерять эту возможность. Дар действовал молниеносно, с первого удара раскроив набежавшему пришельцу шлем и шею ниже уха, успел парировать наручнем удар второго и пнуть ногой третьего. Шиташи при встрече хищно клацали – лоснящиеся, плоские куски металла. Грубая рукоять сильно отдавала в ладонь при ударе, норовя выскочить. Возникло чувство, что когда?то давно у него было оружие – не чета этому. Но на отвлеченные мысли не оставалось времени. Дар орудовал клинком, поражаясь своему мастерству. Где он мог научиться так безукоризненно владеть смертоносной сталью да и собственным телом в схватке?
Однако было в этом бою что?то еще более странное. Двое черных тангров, противостоящих ему, теперь сражались слаженно, будто части одного тела. Словно единая голова определяла все их действия – удары и блоки были согласованы до мгновений. Поражаясь их тренировке, Дар вынужден был перейти к обороне. Только высочайшая техника борьбы помогала ему оставаться пока невредимым, ускользая от парных разящих ударов. Враги наседали, уверенно перехватывая инициативу.
Послышался звон стали в стороне – там уже рубился и Ходват. Дару наконец повезло, и, поймав легкий промах одного из противников, он нанес неожиданный сокрушающий удар. Вырывая дымящееся лезвие из его груди, Дар бессознательно подхватил из ослабевшей руки врага второй шиташ. И вдруг почувствовал удобство, будто всю жизнь провел с клинками в обеих ладонях. Блеск вращающегося металла в его руках теперь едва не ослеплял. Это было странно знакомое, упоительное состояние – он чувствовал себя намного сильнее любого из соперников, пусть они тренированы нападать хоть тройками! Когда еще один враг рухнул на землю, Дар только усмехнулся и поспешил было к Ходвату. Но, почувствовав движение позади, перехватил шиташ лезвием к себе и без замаха резко ударил назад. Хищное железо тяжело вошло в тело врага, останавливая на месте и заставляя болезненно кривиться. Щелкающий крик взлетел и запнулся, перейдя в стон. Развернувшись, Дар с размаху обрушил второй меч, обрубая по локоть дрогнувшую руку с уже поднятым шиташем.
Алая кровь на листьях, крики боли, перекошенные лица, звон стали, стоны умирающих. Все вокруг было окрашено тональностью смерти. В этот короткий промежуток времени уместилось так много – до отказа наполнив его ненавистью и отчаянием, агрессией и азартом, извечным соревнованием мускулов и навыков, соревнованием жизни и смерти…
Всхрипывая от напряжения, Дар бросился на помощь Ходвату. Вокруг юноши уже слаженно орудовала пара – такая же тренированная двойка, уверенно прижимающая его к стволу громадного поваленного дерева. У каждого из атакующих торчало по стрелке в мышцах, где шея переходит в плечи. Крупные черные лица были перекошены истовой злобой, рты оскалены в предвкушении близкой победы. Оба тангра были гораздо крупнее и мускулистее Ходвата, и если бы не стеснявшие их ранения, парень уже был бы гарантированно мертв.
Завидев приближающегося Дара, один из врагов рванулся навстречу. Голову его позади украшал небольшой яркий пук не то волос, не то перьев. Что?то похожее было и у Саудрака, припомнил Дар. Сверкающие наклепки на шлеме выглядели крупнее, чем у остальных, а в руках красовался необычного цвета голубоватый клинок. Похоже, это был командир нападавших. Надменность и хладнокровие его лица ясно показывали, какую участь он уготовил Дару. Но у Дара было иное представление об исходе схватки, и его сталь уверенно отразила удар голубого клинка. Сила этого удара болью отдалась в предплечье, а оружие отозвалось каким?то хриплым звуком. Посмотрев на свой шиташ, Дар невольно округлил глаза – на лезвии красовалась огромная зазубрина, едва ли не в четверть ширины. Голубой шиташ врага резал простую сталь как дерево! Заметив его реакцию, чужак надменно усмехнулся и пошел в новую атаку. Да, пожалуй, такой меч реально способен приносить удачу! Продолжать фехтование и принимать сталь на сталь было попросту глупо. Решив не поддаваться предложенному стилю поединка, Дар начал уходить в стороны, невероятными усилиями уклоняться от свистящих молниеносных ударов. Его противник хорошо знал свое ремесло, и свои отличительные наклепки – или что там у него сверкало на голове – он получил явно не задаром. Его мастерство превосходило все, с чем Дар успел повстречаться сегодня. Но и он не уступал, уходя от прямого столкновения, сберегая свои шиташи и отбивая голубую сталь только по касательной. Видимо застрявшая стрелка в надплечье все же мешала чернокостному, и он заметно терял в скорости. Заметив это, Дар провел серию отвлекающих уколов и затем обрушил на врага двойной завершающий удар. Чужак успел отбить выпад только одного из клинков Дара – но как отбить! Половинка шиташа, срезанная как травинка, со слабым всхлипом скользнула в сторону. Но в это время второй меч уже звонко ударил черного посредине налобной кости. Ноги врага подкосились, будто из него выдернули нитки, и чернокостный замертво рухнул вниз.
Увидев это, последний тангр загнанно оглянулся, отыскивая оставшихся товарищей. Но зрелище поверженных Даром соратников лишило его последних сил. Он призывно завопил в надежде, что его услышат оставшиеся где?то в тылу двое черных. Крики разнеслись словно громкое карканье, их слабое эхо отразилось от ближайших холмов. Но ни звука не прилетело в ответ. В глазах чужака появилось отчаянное выражение. Он оборотился к Дару, как более опасному противнику, задом отходя в лес и неразумно забыв про Ходвата. Когда он все же повернулся к месту, где стоял юноша, там уже было пусто. На лице чернокожего отразилось испуганное удивление, которое тут же сменилось перекошенной гримасой боли. Протяжный истошный вой был последним звуком этой короткой схватки. Дар видел, как быстро мелькнул в траве шиташ Ходвата, перерезая сухожилия под коленями тангра. Враг упал на бок, и клинок хуударанца молниеносно поднялся и опустился над ним еще несколько раз.
Они стояли рядом, тяжело дыша и оглядываясь в ожидании новых противников. Только трупы и стонущие раненые были рядом с ними. Дар шумно выдохнул, остывая и возвращая уцелевший шиташ в ножны. Посмотрел на свои руки – слабо отблескивающие пластинки покрывали жесткую кожу. Крепкие пальцы, обхватившие рукоять, почти касались темными когтями ладони. Сильные руки тангра – они честно послужили ему в бою…
Разум отказывался признавать эти руки своими!
Клинок в руке юноши едва заметно вздрагивал. Его блестящие глаза перебегали с одного поверженного чужака на другого. Юношеский взор был полон победного ликования. Повернувшись к Дару, Ходват сощурился в восхищении:
– Ты был хорош! – Он дружески толкнул Дара в грудь. – Я совсем не слышал тебя, но это не помешало нам их прикончить!
Это «нам» звучало несколько преувеличенно, но Дар только усмехнулся. Ответно осклабившись, Ходват поднял из травы свой тронк.
– Их элитар был с эриг?шиташем, но ты все равно осилил его!
– Эриг?шиташ?
– Да! Тем самым, что перебил твой шиташ!
– Что значит «эриг»?
– Не знаю… Это название, которое дали Кузнецы, и все так говорят за ними. Кузнецы делают самые лучшие клинки. Очень дорого…
Ходват подошел к недавнему противнику Дара и поднял из травы голубой меч:
– Этот шиташ стоит сотни простых! А может, и поболее. Он по праву теперь твой. Как и латнир его бывшего хозяина!
Юноша восторженно поднес трофей Дару, смешными приседаниями выражая свое почтение.
«Латнир» – резануло слух странное слово. Где?то Дар уже его слышал…
– Что такое «латнир»?
– Ну ты даешь! – удивился Ходват. – А как дышать, ты еще не забыл? Это же латнир! – Он с треском хлопнул рукой себя по наспинному костяному панцирю, тому самому, что прикрывал тело тангра с задней полусферы.
– Ясно.
Дар наклонил голову, рассматривая чудной клинок эриг?шиташа с непонятной вязью узоров на лезвии и рукояти. И вдруг заметил, как с хищной деловитостью Ходват носится вокруг, беспощадно добивая поверженных врагов. Рассеянно наблюдая за ним, Дар почувствовал смутный протест. Хотя сам он только недавно сеял смерть, но теперь, когда ему ничто не угрожало, не мог вот так запросто оборвать чью?то жизнь. Похоже, там, откуда он прибыл, после схватки раненых не добивали…
Увидев, как Ходват замахивается над последним врагом, Дар остановил его предостерегающим криком. Это был тот самый черный элитар, что получил удар мечом поперек шлема. Он все еще был без сознания, кровь залила ему лицо.
– Оставь его! – рыкнул Дар и, видя честно недоумевающее выражение на лице Ходвата, добавил: – Хотя бы одного я должен допросить!
Взгляд парня из возмущенного стал задумчивым, потом он исчез в кустах и вскорости оборотился с веревкой. Сообразительный!
– Все будет хорошо, Дарат! – заверил в конце юный хуураданец, связывая выжившему руки.
– Мое имя Дар.
– Ты знаешь, – юноша повернул к нему озадаченно?смущенное лицо, – лучше тебе так не называться.
– Это почему же?
– Имя в один слог носят только подростки до инициации воином… Называйся лучше Даратом, а?!
Голубой меч Дар приладил себе на пояс, сняв с черного элитара богато разукрашенные ножны. Осмотрел перебитое лезвие старого меча – он совсем не производил впечатление хрупкого или некачественного и явно побывал во множестве схваток. Чтобы перерубить такой пополам, требовалось что?то невероятное.
В поисках двух оставшихся пришельцев они безуспешно прочесали окрестности, затем осторожно поднялись на вершину холма. Но и там было пусто. Дар некоторое время мудрил над землей, пытаясь разглядеть следы. Подошедший Ходват легонько тронул его за плечо:
– Смотри!
Внизу он увидел лодку, почти скрывшуюся за изгибом реки. Она уходила на веслах, и в ней хорошо различались две темные, быстро гребущие фигуры…


* * *

Когда совершенно счастливый Ходват приволок срезанные панцири убитых врагов, Дара чуть не вырвало. Однако измазанный алой кровью молодой соратник светился чистой радостью. Наклонами и приседаниями выражая свое почтение Дару, он со стуком выложил перед ним семь костяных овалов, заляпанных свежей кровью, затекшей внутрь выточенных иероглифов. Особо гордился восьмым – единственным панцирем самолично убитого врага. Этот латнир он тщательно обмыл в реке и начистил, когда ходил наполнять водой объемистые бурдюки. Стуча костяшками пальцев по латнирам, Ходват скрежетал прозрачными зубами и делал страшные гримасы, изображая врагов. И тут же опять заразительно хохотал. Дар не смог удержаться и невольно присоединился к хохоту молодого, с удивлением слушая шелестяще?каркающий звук собственного смеха.
Прежде чем покинуть стоянку, они собрали все оружие, взгромоздив его на дрома. Затем тщательно закопали трупы сородичей Ходвата. Бережность обращения молодого хуураданца с умершими производила впечатление. Парень вел себя так, будто мертвые были живыми, а окружающая пустота – сочувствующими зрителями.
– Мы обязательно придем за тобой! – слышался горячий быстрый шепот, когда он засыпал недвижные тела. Его щеки некрасиво сжимались под глазами. – Мы не оставим великую цнбр засыхать в безземелье! Она вернется домой… Она не останется одна…
Трудно было понять, что он имел в виду. Трупам было явно безразлично, где «засыхать». Но, конечно, обычаи есть обычаи.
Оставив юношу заниматься его ритуалами, Дар отправился потолковать с пленником.
Завидя недавнего врага, чернокостник подозрительно дернулся и замер. Взгляд чужака горел неукротимой яростью. Однако в его глазах было также что?то более подходящее ситуации – если не испуг, то по крайней мере удивление. Пленник выглядел цивилизованно – алая кровь, стекавшая прежде из?под налобника, была уже аккуратно стерта. Его лицо хранило отпечаток ума и некой культурности, губы были изогнуты косой усмешкой собственного превосходства, проскальзывавшего и во взгляде. Тем не менее главарь «охотников на тангров» – как Дар окрестил черных пришельцев с лодки – производил весьма воинственное впечатление. Его щеки обезображивали два резаных шрама, слишком несимметричных, чтобы быть татуировкой.
Обойдя вокруг, Дар заметил, что веревка на руках пленника была наполовину сточена. Что ж, он сам недавно пребывал в подобном положении и хорошо понимал настроение черного. Однако бегство последнего из врагов отнюдь не входило в планы Дара.
«Охотник» углядел перемену в лице победителя и рванулся изо всех сил. Мышцы его могучих рук вздулись тугими буграми, разрывая размахрившуюся веревку. Тут же обнаружилась его хитрость – края спинного панциря возле стянутых назад рук имели подкованные снизу металлические полоски. Хитроумная бестия!
Мгновения хватило Дару, чтобы выхватить эриг?шиташ. При виде сверкнувшего голубым огнем клинка, чернокостник моментально остыл и замер, испуганно вперившись в блестящее острие.
– Мне не потребуется шиташ, чтобы прикончить такого растяпу, как ты, – заверил его Дар по?хуурадански. – Но я решил сохранить тебе жизнь, вопреки желаниям моего юного друга, чьих родственников ты зарезал сегодня.
Ни один мускул не дрогнул на лице чужака, и однако же Дар не сомневался, что тот прекрасно его понимает. «Охотники» не могли не изучить языка своих жертв. Их работа была явно тоньше, чем примитивное проламывание костяных налобников.
– Я жду от тебя ответной услуги, – намекнул Дар. – Например, сведений о твоем племени, о твоих планах и о том, куда отплыли на лодке двое твоих воинов.
Молчание было ему ответом.
– Твое имя?
Чернокостник продолжал смотреть на него – немо, не мигая, не меняя выражения лица. С таким же успехом можно было разговаривать с деревом. Дар с неудовольствием отметил крепость позиции чужака – ведь непонимание языка не может быть наказуемо.
Совершенно беззвучно рядом обрисовался Ходват. Одного взгляда на порванную веревку и обнаженный шиташ в руке Дара ему оказалось достаточно, чтобы сделать собственные выводы. Удар ногой заставил пленника согнуться, и скоро он был снова связан – теперь уже не только в запястьях, но и в локтях. Металлические полоски по краю латнира Ходват безжалостно выбил шиташем, уродуя темный холеный панцирь.
– Проклятые чужаки! – шипел, вращая глазами, юноша. – Мало что с а'зардами разбираться приходится, так еще какие?то черные на голову выискались!
Однако все манипуляции юного хуураданца произвели мало впечатления на пришельца. Собственный панцирь, да, похоже, и жизнь его будто не волновали. Надменный взгляд по?прежнему выражал презрение и ненависть. Странная идея пришла в голову Дару, и он решил тут же проверить ее.
– Смотри, – сказал он медленно, – я покажу тебе кое?что необычное!
Он вернул голубой клинок в ножны и, не торопясь, повернулся к пленнику спиной. Когда он вновь оборотился, выражение черного лица было уже другим. Надменность и превосходство будто ветром сдуло. Черные глаза пораженно шарили по лицу и фигуре Дара. Ходват язвительно рассмеялся и еще раз пнул врага. Можно подумать, что сам он не был так же удивлен, когда прошлой ночью увидел панцирь Дара, лишенный родовых надписей.
– А сейчас ты будешь говорить? – надвинулся на него Дар.
Но и теперь из чужака ничего не удалось выжать. Он лупал глазами на удивительного воина, чей латнир был лишен привычных знаков, раздувал ноздри, но молчал как камень. Там, откуда он пришел, воинов, похоже, готовили весьма старательно.
– Поднимай его на дрома! – крикнул Дар. – Мы не можем больше задерживаться!..

Глава 5
ПЕРВЫЙ ДРУГ

Люлька всадников крепилась в лопаточной впадине дрома – углублении, как раз достаточном, чтобы поместить широкую причудливо изогнутую кожаную капсулу с твердыми бортами. Тут были два гнутых седла, куда садились на колени и ягодицы, растопырив ноги и тщательно распределяя вес. Процесс связывания?перевязывания, оказался столь непростым, что, глядя на орудующего кожаными ремнями молодого хуураданца, Дар начал смутно подозревать, что стать хорошим наездником у него самого вряд ли получится.
Ходват, отныне опасавшийся новых засад, вел дрома по совершенному бездорожью. Ветки ближних деревьев так и норовили полоснуть по лицу, хотя умница серо?голубой дром корректировал путь и старался держаться прогалин. Соображения Дара, полагавшего, что подобных преследователей у них больше не будет, возница оставил без внимания. Сказал только мрачно:
– Бойцы Саудрака далеко. Мы – легкая добыча…
Резонно, особенно учитывая, что врагов у них теперь минимум два клана! Честно сказать, Дар и сам не ощущал особой безопасности. Они давно покинули старое становище, но напряжение первой схватки все еще не прошло. Перед глазами продолжали стоять сцены недавнего боя, черные бойцы, натренированные атаковать парами. Пальцы сами нет?нет да сжимали нервно рукоять голубого шиташа, что умел перерубать кованую сталь.
Скакун неутомимо поглощал пространство, толстая кожа его спины то сминалась плотными буфами, то разглаживалась в монотонном ритме бега. Время от времени Ходват поднимал дрома на холмы, выбирая путь среди бесконечных зеленых пространств и давая новому соратнику лишний раз насладиться красотой местной природы.
Из седла вид открывался стратегический. Зеленые позади, нарастающе желтые впереди, холмы образовывали сочную панораму выразительными объемами да игрой теневых и освещенных склонов. Спокойно?синее небо было высоким и холодным, добавляя пейзажу глубину и величественную отрешенность.
Откинувшись в ерзающем седле, Дар задумался, оценивая ситуацию.
Клановая междоусобица втянула его, как большой водоворот затягивает случайную щепку. Три расы аборигенов схлестнулись на холмистом клочке пространства, и события обострялись с каждым часом. Помочь юноше?хуураданцу выстоять против чужаков было естественным порывом его души. Но победа в этой схватке пришлась весьма кстати – она принесла Дару друга. Как знать, может быть, это откроет ему двери в клан? Здесь, похоже, день начинался и кончался богатыми возможностями расстаться с собственной головой. Примкнуть же к многочисленным хуураданцам – верный способ удлинить жизнь. В этом мире свистящих стрел и звенящих шиташей стоило иметь крепкие тылы за спиной!
Дар глянул на Ходвата, сидящего впереди в седле наездника и гордо звенящего браслетами на запястьях. Перед глазами, раскачиваемый мерным ходом скакуна, поблескивал его спинной латнир. Центральный гребень делил костяной овал на два симметричных крыла с плоскими ровными сегментами. Панцирь был темнее кожи и сверкал, словно намазанный жиром. В левой верхней части высечены три рядка ровных значков. Почти все они были залиты красноватой краской, что контрастно выделяло их из костяного фона. Особых инкрустаций или металлических накладок, типа красовавшихся на латнирах черных тангров, у Ходвата не было. Скорее всего насечки описывали ранг и военные успехи индивидуума, пожалуй, еще род и клан – раз они тут все такие кровники. Бросив взгляд на латнир собеседника, можно понять, имеешь ли дело с вернейшим союзником или с непримиримым врагом.
Взгромоздившись на дрома, молодой хуураданец переменился. Осанка его стала властной, взгляд надменным, а слова – щелкающими, как бич. Интонациями он явно подражал Саудраку, хотя мощности голоса пока не хватало.
Продолжая блуждать взглядом по насечкам его панциря, Дар невольно вспомнил свое пробуждение в этом мире, вспомнил ошарашенные лица Саудрака и Шурата, обнаруживших, что его панцирь пуст. Интересно, насколько редко тут встречаются тангры с чистым латниром?
– Эй, Ходват!
– А?э?
– На твоем латнире обозначен твой род?
Юноша обернулся и удивленно оглядел странного собеседника, не знающего столь очевидных вещей.
– Самый верхний ряд. Четыре первых прямоугольных иероглифа. Видишь?
– Да.
– Это «азы латнира». Моя цнбр, клан, род и знак Хуурадана. Их врезают младенцу сразу после рождения. Может, даже раньше, чем отведает материнского молока!..
Он грубо захохотал.
Первые три знака были схожи между собой – квадратные формы, заключавшие в себе прямые или наклонные значки. Но четвертый – знак Хуурадана – отличался от всех. Это была выпрямившаяся птица, гордо расправившая крылья. Она повернула голову так, что стал виден хищно изогнутый огромный клюв. Что?то странное было с крыльями… Но детали рисунка сильно смазаны, так что рассмотреть его получше не получалось.
– Пусть тебя не смущает, – хвастливо продолжал Ход?ват, – что мой латнир почти пуст. Это ненадолго!
Он наклонился и радостно пнул панцирь самолично сраженного сегодня врага. Юноша приторочил его у ног – свой самый дорогой трофей. Очевидно, в наспинной костяной биографии молодого ратника скоро появится новая насечка.
– Недолго моей правой стороне оставаться пустой! Элитар в таких делах не медлит!
– Элитар – это Саудрак? – уточнил Дар, общее значение слова ему было ясно.
– Да, чужеземец. Элитар – большой командир. И сегодня Саудрак будет очень доволен мною!
– Мои поздравления, – усмехнулся Дар. – Если твой латнир пуст, что тогда можно сказать о моем?
– Э?э… ты имеешь в виду ту костяшку, что на твоей спине?
– Костяшку?!
– Не называть же латниром то, что не облагорожено тангрописью?! Чистая костяшка – удел животного! – Парень довольно гоготнул.
– Ах вот как?
Дар вспыхнул, чувствуя, что даже дружелюбного смеха над собой он не стерпит. Звук выдвигаемого из ножен эриг?шиташа моментально лишил Ходвата спокойствия.
– Эй?эй! Ты спятил?
– Так что ты думаешь насчет моего латнира?
– Пошутить нельзя? – взвился юноша, опасливо озираясь. – По мне, нет знака врага – так и ладно. Если элитар не будет против, Кортак и тебе обновит латнир.
Юноша бросил завистливый взгляд на две связки черных панцирей позади.
– То?то! – Дар был удовлетворен новой расстановкой акцентов. Входить в клан на правах слизняка он не собирался, хотя, конечно, этот вопрос решался не с Ходватом. – Часто ли тебе доводилось видеть тангров, как я? – Вопрос о пустом латнире занимал его все больше.
– Отаругов?
– Отаругов?!
– Отаруг – избранный воин. Лучший. Ты рубил их как простое дерево! Я сразу понял, что ты настоящий отаруг! – уважительно сообщил юноша.
– Ладно. Я спрашиваю, часто ли ты видел воинов без знаков на панцире?
– Ты – первый в моей жизни. Да и не только в моей! Я даже не слыхал, чтобы такое было возможно. Это же оскорбление для воина – оказаться вдруг без насечек… То есть просто ни одной! – Его тон вдруг стал меняться на глазах. – И то сказать, для отаруга ты странный. Слишком. Я вот еду и думаю, правильно ли везу тебя к нашим…
Дар обратил внимание, что Ходват теперь сидел полуобернувшись, стараясь держать в секторе обзора и дорогу, и попутчика. Между двумя всадниками в воздухе будто соткалась преграда, как невидимая, но однако же хорошо ощущаемая стена холода. Они снова скатывались к отношениям «Сторож – пленник». Такое допустить было нельзя.
– Эй! Ты не забыл, кто тебя спас от чернокостных?
– Не забыл вроде. – Если в молодом голосе и прибавилось теплоты, то лишь самую малость.
– И разве не к Саудраку ты меня везешь? Пусть он разбирается.
– Это уж точно! – окончательно повеселел юноша.
Ну как же, всемогущий элитар разберется в чем угодно! Тем более в окружении сотни свирепых хуураданских отаругов на дромах. Вот только Дар почему?то нисколько не разделял этой веры.
– А мы просто поболтаем как друзья, верно?
Ответом было молчание. Покачивающийся впереди панцирь?латнир хуураданца, надписанный едва ли на четверть, был так же нем, как и его хозяин.
– Или мы не друзья? – старательно удивился Дар.
– Дарат, – донеслось тихо, – ты не можешь не знать, что другом хуураданца может быть только хуураданец.
Дар с шумом выдохнул. Как он и подозревал, клановые барьеры угрожали едва родившемуся знакомству.
– А жизнь тебе может спасать кто угодно?
Погонщик смолчал. Однако усилившееся сопение доказывало, что Дар попал в точку. Интересно, существует ли тут взаимопомощь между членами разных кланов? Или хотя бы благодарность за спасение?
– Ты как будто прав, Дарат. Но…
– Но?..
– Ты не враг, конечно…
– Еще бы!
– Но и не друг.
– Разве? И как ты это определяешь?
– Друг тангр или враг может сказать только его отбив, – простодушным тоном сообщил Ходват. – А у тебя его нет!
– Отбив?.. Что такое «отбив»?
– А?э… Ты не можешь серьезно спрашивать о таких вещах!
– И все же?..
– Перестань! Ты не дурак и не сопливый малыш…
Отлично! Он не мог быть принят в друзья из?за отсутствия непонятного качества, спрашивать о котором – дурной тон.
– Да поймешь ты или нет?! – взревел Дар, теряя терпение. – Я ничего не помню! У меня нет памяти, с тех пор как меня разбудили там, у костров.
– Эге, – насмешливо раздалось в ответ. – А как драться двумя шиташами, помнишь?
– Ходват! – рыкнул Дар. На этот раз у него получилась почти саудраковая громкость. – Что такое «отбив»?
– Я не могу поверить, что я должен рассказывать об этом! Джаммш!.. – Ходват коротко и нервно рассмеялся. – Хорошо. «Отбив» – это то, что соединяет с другом. И то, что отделяет тебя от твоего врага!
– Как – соединяет? И как – отделяет?
– Ты первый тангр, который задает такие вопросы… У тебя пуст латнир, и у тебя нет отбива. Может быть, ты и вправду не знаешь, что это такое?.. Это как тепло солнца или холод ночи. Ты чувствуешь это, но как ты можешь объяснить это? Если есть тепло – значит, рядом друг. Как я могу еще сказать?
Дар молча переваривал эту скупую информацию. Неуловимое нечто, именуемое «отбив», которое тангры могли чуять друг в друге и которое было различным у разных кланов. Припомнилось, как поражены были той злосчастной ночью все окружающие именно отсутствием отбива. Может быть, это и спасло Дару жизнь, когда Шурат рвался прикончить его.
– Отбив есть у каждого тангра?
– Еще как!
– И что насчет меня? Кто я по «отбиву» – друг или враг?
Ходват снова надолго замолчал.
– У тебя вообще нет отбива, – наконец выдавил он. – Мне трудно это передать. Это как чувство пустоты. Как если бы ты видел глазами, но руками впереди ощущал пустоту. Ощущение обмана чувств… Я вижу тебя глазами, хотя рядом никого нет! Мое тело говорит, что тебя рядом нет!
Лапы дрома впечатывались в почву как молоты. Наверное, их слышно было издалека.
– Нет отбива, нет «азов латнира»…
– Отлично. Раз ты не можешь назвать меня врагом, давай считать, что я твой друг?
Вместо ответа юноша резко двинул руками, возмущенно прозвенели браслеты.
– Я в сражении доказал, что друг, а не враг! – продолжал наседать Дар. – Или это не латниры убитых мною чернокостников громыхают по заднице твоего дрома? Или не ты в безопасности скачешь на встречу с отаругами Саудрака?
– Ты прав, – наконец хмуро согласился Ходват. – У тебя есть право называться другом хуураданца. Раз ты не враг… Хотя я еще сверюсь об этом у элтара, да и у махо на Царакклане Хоргурда.
– Давай на этом и остановимся, друг Ходват!
– Хорошо…
– «Хорошо, друг Дарат»?
– Хорошо, друг Дарат! – повторил Ходват после короткой запинки.
Голос юноши звучал чрезвычайно серьезно.
А Дар задумался, каково это – иметь дело с тем, кого видно глазами, но нельзя нащупать…

Глава 6
СЕРДЦЕ КЛАНА

Тела двух седоков ритмично взлетали и падали вместе с притороченными вьюками, связками коротких и длинных копий, с подвязанным пленником. Туго похлопывали тюки, чуть всхлипывая, падали бурдюки с водой, глухо и костяно погромыхивали горки панцирей?латниров, укрепленные Ходватом на крупе дрома.
Дром шел своим полулетящим размашистым шагом, неутомимо и мощно. Скакун чутко следовал движениям поводьев, что тянулись от качающейся морды к ушным кольцам, а после – к рукам хуураданца. Было чудно смотреть на эту пару – крохотного погонщика на массивном и страшном звере. Казалось невероятным, что эта гора мускулов, зубов и когтей повинуется воле юного тангра.
– Это еще не боевой ход, – полуобернувшись, гордо сообщил Ходват, будто читая мысли Дара. – Всего лишь походный тернит. Когда дром пойдет боевым ракатом, тебе покажется, что ты стал птицей!
Дар невольно представил огромного зверя, несущегося во весь опор, мелькание мощных лап под распрямляющимся и сжимающимся телом… Интересное, должно быть, зрелище!
«Погоди, – сказал он самому себе. – Похоже, тебе скоро представится случай пережить все это в реале».
– Дрохуг – умница! Дрохуг знает сам, как идти. – Ходват любовно похлопал по шее разгоряченного зверя.
И прежде чем Дар успел подумать, что вряд ли толстенная шкура Дрохуга, спеленутая тяжелыми попонами, почувствовала эту слабую ласку, огромное животное неожиданно промычало в ответ на тонкой и нежной ноте.
– Вообще?то я могу пустить Дрохуга в тердат, и мы пойдем побыстрее… – важно заявил Ходват. – Но тогда он выдохнется через полдня. А нам лучше иметь в землях а'зардов свежего скакуна!
– Хорош свежий скакун, – невольно фыркнул Дар, – после столь длинного перехода!
– Хуураданские дромы – мечта любого наездника! – наставительно прозвучало в ответ. – Самые выносливые могут без остановки идти двое суток. Могут даже есть и спать на ходу.
– Ну уж спать… – недоверчиво протянул Дар.
– Я сам, конечно, не пробовал. Но старики рассказывали, что после сражения с йарбами Болотополья их дромы неслись назад в Хоргурд полтора дня без остановки.
Дар покачал головой в сомнении. Он попытался представить себе отряд спящих гигантов, бредущих, к примеру, между деревьев. Громадные темные туши цепляют кряхтящие стволы, всадники делают безуспешние попытки разбудить уставших скакунов, уворачиваясь от разлапистых ветвей…
Но его видения вдруг были прерваны самым бесцеремонным образом. Седло предательски соскользнуло вниз, и на неправдоподобно длинное мгновение Дар завис между небом и землей.
– Держи?и?ись! – достиг ушей пронзительный вопль Ходвата.
Земля внизу плыла словно в другой реальности, медленно отдаляясь. Затем трава и камни стремительно надвинулись, и передние лапы дрома гулко впечатались в почву. Тяжелая туша зверя вздрогнула, какие?то огромные кости внутри его тела отчетливо хрустнули. Дар рухнул на мгновенно приблизившуюся хребтину, с жестким хаканьем из легких выбило весь воздух. Ходват приземлился не лучше, косо обернувшись и скаля темные прозрачные зубы.
– Не выпал? – Он захохотал. – Прыжок дрома не для детей!
– Да я уж вижу… – еле выдавил Дар, пробуя прикусанные языки.
– Мы с Дрохугом решили не обходить поваленное дерево – слишком похоже на засаду!
– Мог бы и предупредить. – Дар закашлялся, все тело ныло от удара. Он с содроганием представил себя на месте погонщика при таком прыжке.
– Джаммш?ш?ш! – прошипело из?под ног сдавленное ругательство.
Дар удивленно глянул вниз. Там, спеленутый в засаленном кожаном мешке, меж притороченных тюков болтался пленник. Вспомнив собственные ощущения внутри такого же мешка. Дар ощутил приступ дурноты. Хотя, философски рассуждая, лучше тесный и вонючий мешок, чем мягкая и комфортная могила.
– Клянусь злыми гонклардами, – весело послышалось впереди, – а я почти забыл, что мы везем Саудраку хороший подарок! Таких черных он, наверное, еще не видел! А ты?
Юноша вопросительно обернулся, словно Дар мог ему чем?то помочь. Дар только головой покачал: как ни крути, а Ходвату любой из местных кланов был несравнимо ближе.
– Морды этих демонов будто вымазаны в золе. А насечки их латниров… я даже не слыхал о кланах, чьи сражения там упомянуты!
– Ты можешь читать знаки его панциря?!
– А го? – приосанился Ходват. – Это же одно из воинских умений!
– Ты говорил, что не понимаешь его языка.
– Тангропись едина для всех кланов! – Ходват снова обернулся, чтобы удивленно взглянуть на Дара.
Тот запоздало нахмурился. Действительно, с чего что он взял, что другие кланы должны писать по?иному?
– И что же там у него написано?
– Я особо не вчитывался, – снизил тон юноша, – не до того было. Посмотрел, бился ли он с нашими, – и все.
– И как?
– Ни одного упоминания о Хуурадане. Это к лучшему. А то наши его сразу в куски разорвут! – Ходват снова попытался пнуть пленника, но не дотянулся и сплюнул вниз. – Ничего. Саудрак из него живо весь навоз вытрясет!
Перспектива оказаться перед Саудраком, похоже, мало взволновала пленника. Холодный голос послышался снизу, обращаясь, по?видимому, к Дару:
– Ты не хуураданец, безродный воин! И у тебя нет отбива…
Его слова шипели ужасным акцентом – чувствовалось, что хуураданский язык черному чужд.
Ходват громко хмыкнул, показывая что эта новость – пустяшная. Однако пленник не унимался.
– Тебе не стоит примыкать к рыжему клану, безродный воин!
– А тебе не стоит поучать своих победителей, раб! – Плеть взвилась в руке юноши и звонко ужалила кожаный мешок пленника. Удар был сильным, но он не вырвал и стона из губ того, кто находился внутри.
– Не ходи к хуураданцам! – горячо зашипело снизу. – Они отплатят тебе злом за добро! Покаты еще нес ними…
Новый удар плетью прервал речь черного тангра и заставил его мучительно корчиться.
– Еще раз откроешь рот, и я отрежу один из твоих языков, – зловеще проскрежетал Ходват. Тон, каким это было сказано, был внове для Дара, но не давал усомниться в намерениях хуураданца.
Дар задумался. Конечно, чернокостник уловил трещину в отношениях между победителями и теперь старался ее расширить. Это увеличивало его шансы. И все же…
Что, если он прав?
Что знает Дар о клане Хуурадана?
Он поймал себя на том, что с подозрением вглядывается в латнир юноши?погонщика. Как сложно было заставить паренька вымолвить слово «друг»… А ведь с его стороны это была простая благодарность за то, что Дар не дал черным растерзать его на стоянке!
– Не слушай черноспинника! – Ходват был взбешен. – Хуураданцы благородны и великодушны, и они всегда вознаграждают тех, кто правдив и смел!
– Ну да! – снова послышались шипящие звуки снизу. – А как Хуурадан поступил с посольством трех городов Лахирда?
Издевку в словах пленника услышал бы и глухой.
– Ах ты проклятый! – взвился Ходват, охаживая плетью кожаный мешок и так и эдак. – Не твое черное дело совать нос в отношения бесчестного ю'Линнора и великого Хуурадана!
Однако выбить стонов из чернокостника он так и не смог.
Дар увидел, как Ходват исступленно отвязывает копье из боевой связки – одной из многих, что были прикреплены на спине дрома. Вытянув длинное древко, он тут же двинул им вниз, ткнув острием в кожаное вместилище пленника. Металлическое навершие полностью погрузилось в потрепаную кожу, сделав небольшую прореху. Мешок при этом заметно дернулся.
– Это тебе, чтобы!.. – свирепо крикнул юноша, но Дар, резко наклонившись вперед, коротко ударил по древку. Копье переломилось посередине, нижняя часть с блестящим острием упала в траву и тут же скрылась далеко позади. Ходват с проклятиями швырнул свою часть высоко в воздух:
– Ты что? Джаммшшшшш!!! Уже с черным заодно?!
– Зачем уродовать того, кого будет допрашивать Саудрак?
– А?э, ага… – видно было, что Ходват пытается совладать с собой и что ему это нелегко. Еще совсем недавно дружелюбный и спокойный, парень теперь трясся от ярости. Глаза готовы были выпрыгнуть из орбит, рот судорожно скрючен. – Я просто хотел показать этому… этой…
Дар был поражен внезапному неистовству Ходвата, а в особенности той скорости, с какой оно овладело юношей.
– Ходват! – крикнул он так громко, что даже дром двинул ушами. – Что с тобой?!
Что?то странное происходило во отношениях тангров разных кланов. Нападение в лесу у лодки, схватка у становища, и вот теперь приступ бешенства у Ходвата… Они словно не могли выносить друг друга, словно теряли разум от присутствия чужака, превращаясь в злобных и агрессивных зверей. Неужели так складываются все межклановые отношения?
И вдруг Дара осенило:
– Ты слышишь его отбив?
– Да я уже задыхаюсь от его проклятого отбива! И от его мерзкой травы! И пусть он заткнет свой грязный рот, иначе я за себя не ручаюсь.
Словно понимая состояние молодого хуураданца, плененный черный тангр внизу больше не издавал звуков. Впрочем, признаков жизни тоже.
Они все еще продвигались между холмов на запад, но местность вокруг изменилась. Лишь в низинах еще пряталась зелень, все остальное было желто?коричневым. Среди расступившихся холмов открылись плоские пространства сухих травяных полей. Вдали, по правую руку, плавясь в сизом мареве жаркого дня, висели над горизонтом далекие горы. Они царственно высились над окружающей природой величавым голубоватым ориентиром. За все долгое время пути не встретился ни один поселок, ни одна живая душа.
Нахмурившись, Дар обдумывал только что произошедшую вспышку молодого хуураданца, слова пленника, свое положение. Слишком многое было непонятно, и хотя рядом был тот, у кого можно получить разъяснения, он не всегда был в состоянии отвечать. Дождавшись, когда латнир Ходвата перестанет возмущенно вздрагивать, Дар спросил:
– Вы деретесь с а'зардами за эту землю?
– За землю? – Ходват осклабился. – Еще чего. Кому нужна просто земля? Мы бьемся для Сердца Клана!
– Так эта война – за «сердце клана»?
– Это не война, здесь тихо. Вот с йарбами и ю'Линнором наши бились за укромы, это да!
– Сердце клана? Укромы?.. Что это?
Внизу громко закряхтело.
Ходват попытался пнуть пленника и снова не достал.
– Сердце Клана – это самое дорогое в мире. Оно растет посредине столицы, глубоко в земле Царакклана. Но маленькие частички этого Сердца живут в каждом селении, в каждой семье, в каждом тангре. Сердце Клана определяет, что делают тангры клана. – Он недовольно звякнул браслетами на руках. – Что касается укромов, то цнбр не везде может корениться. И эти места стоит контролировать!
– А у а'зардов этих укромов много? Так?
– Какая разница, сколько их у а'зардов? На их укромы мы не заримся. А'зарды всегда были друзьями.
– Хороши друзья, – хмыкнул Дар, вспоминая окровавленных и ослепленных раненых.
– То?то и оно… – в тон ему ответил юноша. – Саудрак сказал, выродились они, не иначе…
– Выродились?
Ходват только хмыкнул. Некоторое время проехали в молчании. Но эта тема слишком волновала Дара, чтобы опустить ее.
– Почему они напали на хуураданцев?
– Никто не может понять, – чуть запнувшись, ответил Ходват. – Старики говорят, их трава уже изменилась. И если бы просто разорили… А это называется – янбцин!
– Янбцин? – переспросил Дар, чувствуя, что не может найти смыслового значения этого слова.
– Такое, как в Хотоаге, не прощается, кем бы они ни приходились нам в прошлом.
– А что было в Хотоаге?
– Да будет тебе известно, среди мстителей Саудрака только кровники и циники. И а'зарды слишком много задолжали сейчас каждому из них.
– Янбцин?
– Да, янбцин! – вскипел юноша. – Тотальная война! Они уничтожали все, мерзкие ублюдки! Разные войны могут быть: есть беспощадное соревнование доблести воинов, и есть янбцин – выжигание цнбр. Они зашли слишком далеко!
– Погоди…
– Хуураданцы не прощают обид!
– Что за выжигание цнбр?
Ходват молниеносно обернулся, обжег яростным взглядом, неуместно смотревшимся на юном лице, и прорычал сквозь зубы:
– Не забывайся, чужеземец! И не смей распускать свой грязный язык в сторону святыни Сердца!
Дар опешил от этой перемены. Интонация речи и даже громкость фразы сейчас были чисто саудраковскими. Похоже, разговор коснулся деликатной темы. Неужели слово «цнбр»?..
– Я на многое могу закрывать глаза, чужеземец, – щелкал и хрипел Ходват, – но ты не смеешь оскорблять моих корней!
– И не думал даже! Но ведь ты сам произнес это несколько раз…
– Или ты попросишь у меня прощения здесь и сейчас или я зарублю тебя прямо на этом дроме!
– Хорошо?хорошо. – Дар сгорал от любопытства. – Прости, что неумышленно обидел тебя.
– Не меня, а мою цнбр!
– Не тебя, а твою цнбр…
Брови Ходвата взлетели вверх, и тут же раздался звон выхватываемого шиташа из притороченных к седлу ножен. На губах юноши кипели проклятия. Жалобно скрипнули ремни от яростного рывка, зашипел рассекаемый сталью воздух. Но возница сидел спиной к Дару, привязанный как паук в центре паутины, и его удару было не суждено достичь цели. Было заметно, как он переводил взгляд с одного ремня на другой, не решаясь перерубить все эти рукотворные путы.
– Не надо так волноваться! – примирительной скороговоркой зачастил опешивший Дар, отклоняясь назад, сколько позволяли ремни. – Если тебе не хочется, я больше вообще не буду произносить этого слова!.. Хотя я даже не знаю, что это такое. Почему ты так злишься?
Снизу послышалось хрипящие звуки еле сдерживаемого смеха. Похоже, вся сцена доставила немало удовольствия чернокостнику.
– Потому что ты многократно оскорбил вслух то, о чем не смеешь даже думать! – Молодой хуураданец бешено переводил глаза с Дара на пленника и обратно.
– Но я действительно не знаю, Ходват! И память моя молчит!
Дрохуг повернул косматую голову, словно заинтересовавшись динамикой эмоциональных перепадов своих седоков. Его большой голубой глаз глянул обиженно. Жесткие косички с выгоревшими красными и синими ленточками взвились и упали перед самым лицом Ходвата.
Молчание было долгим. Юноша замер с шиташем в вытянутой руке. Даже по его спине, казалось, было видно, как он тужится решить эту сложную психологическую задачу. Виновен ли в оскорблении тот, кто не знает, что это оскорбление? С таким вариантом ему явно еще не доводилось иметь дела.
Наконец медленно, с хорошо различимым скрипом, Ходват засунул шиташ обратно в ножны.
– Ну х?х?хорошо! – наконец промолвил он. – Только ты еще раз попросишь прощения. Прямо сейчас! И будешь точно повторять то, что скажу я.
– Хоть десять раз, – с облегчением заверил Дар, захваченный желанием наконец?то узнать, что же такое эта таинственная цнбр.
– Говори: «Прости меня, что, не понимая того…»
– «…не понимая того», – эхом повторил Дар.
– «…я нанес обиду ц… кха?хгм… Сердцу клана Хуурадан».
– «…нанес обиду Сердцу клана Хуурадан», – послушным тоном молвил Дар.
Ходват удовлетворенно кивнул и добавил:
– «И я считаю, что Атсинбирг Хуурадана есть самая благородная Атсинбирг Рортанга».
– «…я считаю, что Атсинбирг Хуурадана – самая благородная Атсинбирг Рортанга…»
Спереди тут же донесся счастливый смех. Ходват в мгновение вновь стал юношей, почти ребенком.
– Я что?то сказал не так?
– Все так, чужеземец! Все, что ты сказал, истинная правда! За это мы и рискуем своими латнирами!
– Тогда почему ты смеешься?
– Потому что мне еще не доводилось видеть, чтобы чужаки так спокойно признавали превосходство хуураданского корня! Я только один раз слышал, как плененный ю'линнор вымолвил эти слова. Но перед этим всех кровников и циников Хоргурда допускали к нему для расплаты. И уж точно после этого он лишился своего латнира!
Дар невольно содрогнулся, представив это зрелище. И в то же время отметил, что в речи Ходвата таинственная «цнбр» получила несколько синонимов, произносить которые не возбранялось – «реликвия», «сердце клана», «Атсинбирг».
– Расскажи, что такое эта… Атсинбирг?
– Это знают даже дети! – жестко отрезал Ходват.
– Я не знаю.
– На?на… – насмешливо отозвался юноша.
– И почему ты в первый раз произнес другое слово, то, которое мне нельзя говорить?
Молчание было ответом.
– Это означает то же самое?
Разговор не клеился.
Тема «цнбр» почему?то была запретной для Дара, но свободной для Ходвата. И раз прямые вопросы с успехом отсечены молодым погонщиком, оставалось только вывести его самого на беседу об этой «цнбр».
– Ладно, оставим это. Поговорим о войне.
– Вот это намного лучше! – тут же откликнулся юноша.
– Сам ты кровник иль цнник?
– Мою Атсинбирг а'зардам не достать, я родом из города Карн, – гордо заявил хуураданец. – Но между нами лежит большой долг.
– Что за долг?
– «…Латнирам врага висеть на стене, латнирам предков покоиться в атате!..» – с пафосом продекламировал юноша. – «…И старший птенец гнезда полетел спасать славу и честь…»
Вероятно, рифмованная цитата была частью какой?то песни и отвечала на вопрос, но Дару она не дала ничего.
– И?..
– Отец был элитаром, другом Саудрака, – холодным и каким?то сырым тоном проговорил Ходват. – Я старший сын воина. Я должен разыскать латнир отца. Он погиб где?то в этих местах… возможно, сражаясь против а'зардов. А может быть, бился с этими черными! Ни тела его, ни латнира не найдено. Также пропали десять его дромаругов. Наверное, они были из Изирдора – те, кто опозорил мой род. И кто знает, может, стена одного из вражих домов держит латнир отца. Пока я не верну его в родовой атат, этот позор омрачает доблесть моей крови.
– Дромаруги – это…
– …отаруги на дромах!
Дар задумчиво кивнул. Стало понятно присутствие столь молодого тангра в истребительном отряде, так же как и его беспощадность.
– Стало быть, ты кровник? – негромко спросил Дар.
– Стало быть, я кровник, – так же тихо подтвердил юноша.
– А Саудрак?
– Об этом спроси у него самого.
– Ты сказал, что в отряде кровники и циники. Циников много?
– Больше половины.
Дар вдруг ощутил, что ужасно устал. Тяжелый рокот скачки дрома сводил с ума. Звук был слышен не только ушами, он передавался через седло, через кости скакуна – прямо в тело седока. Затекшие колени сначала ломило, теперь они будто отнялись. Вдруг сильно стал чувствоваться запах, проникавший через попоны, – густые зловонные испарения, исходившие от шкуры дрома.
И еще Дар подумал, что ему повезло, что судьба дала в попутчики юношу Ходвата. Еще неизвестно, как бы реагировали взрослые воины…


* * *

Солнце уже клонилось крепко за полдень, когда впереди показались дымы далеких пожаров. Темно?серые полосы тянулись в безветренное небо зловещими сигналами войны. Теперь уже не было сомнений, в какую сторону держать путь. Всадники приободрились, предчувствуя конец изнурительной скачки.
Местность снова изменилась: холмы остались позади, а вокруг раскинулась плоская степь, поросшая невысоким кустарником. Несмотря на явно сухую почву, ветви кустов были усыпаны яркими зелеными листочками. Растения сбились в плоские непролазные чащобы, беспорядочно разбросанные по округе, будто зеленые острова в желтом море. Между островами кустарников лежали изогнутые просеки поникшего иссохшего разнотранья. Дром пробегал по ним, громадными зигзагами огибая то один, то другой зеленый остров. Голова скакуна величественно плыла над верхней кромкой кустов, словно лодка над водой.
Превосходный обзор был обманчив: все, что скрываюсь в кустарниках или за ними, было недоступно зрению. Там виднелись мелкие звериные лазы, мелькали чьи?то морды и блестящие глаза в полутьме проходов, порой вспархивали и тут же садились тяжелые цветастые птицы. Дром старался держаться подальше от краев зарослей – видимо, они вполне могли ощериться острыми шипами, а то и хищными зубами. Дар, прищурившись, осматривался. Окружающая местность ему совершенно не нравилась. При желании тут можно было замаскировать довольно крупные силы и минимальными средствами устроить непреодолимую заградительную позицию.
– Теперь смотри в оба глаза – мы у врага! – отрешенно произнес юноша. – Здесь, того и гляди, нарвешься на вражескую стрелу!
Теперь, когда впереди показались дымы, от него снова повеяло холодком былого отчуждения.
– Мы уже вышли из хуураданских земель? – осведомился Дар.
– Граница была по течению Ирлайи, что мы давно перешли.
Дар припомнил мутную протоку, которую дром перемахнул в десять шагов, почти не замочив брюха. Это произошло довольно давно.
– Но ничего, мы уже почти добрались до своих.
«До своих», – эхом прошептал Дар.
Перед глазами встала недавняя картина: тяжелые дромы, группа кричащих, щелкающих, гогочущих, топающих, то и дело задирающих друг друга, звенящих оружием заносчивых тангров. Повинующихся только камнедробильному голосу и жесткой руке Саудрака.
Для этого юноши они были «своими» – добрыми, внимательными, с кем можно поделиться секретом, на кого можно положиться…
Кем они будут для Дара, еще предстояло выяснить.

Глава 7
ПАДЕНИЕ ИЗИР?ДОРА

Дымы быстро приблизились.
Вглядываясь вперед из?за спины Ходвата и груды дромовых косичек, Дар с жадностью рассматривал открывшуюся картину. Изир?дор прежде мнился ему мрачными каменными стенами, угрюмыми безглазыми башнями. Среди них были бы в самый раз дымы и пожары, крики и звон стали…
Но не здесь!
Белые кубики и ленточки, брошенные в середину изумрудных полей – вот каким оказался Изир?дор на деле. Он стоял впереди – светлостенный град на пологом зеленом холме, величаво царивший над окружающей степью. Но как же удручающе беззащитно и поруганно выглядел он: чернь пожарищ и разорения едва ли укутывалась дымами, поднимавшимися над проломленными крышами. Изир?дор оказался совершенно беззащитным перед яростным хуураданским ударом.
Кустарниковых «островов» вокруг городища не было – трудолюбивые руки вырубили их, очистив пространство для земледелия и пастбищ. Одноцветные лоскуты полей картинно окаймляли плодовые деревья. Посевы занимали большие пространства – геометрически правильные разноцветные квадраты и треугольники. Но хаос уже добрался и сюда: испуганный скот высыпал из стойл и беспорядочно метался, вытаптывая колосящиеся поля. Закат начал травить красными мазками небо на западе, внося дополнительный тревожный аккорд в пейзаж растерзанной сельской идиллии.
Ходват ускорил дрома, и теперь они быстро приближались к городищу. Вблизи конечно же оно не выглядело столь беспомощным. Обнаружились и стены, да, кроме того, вся центральная часть Изир?дора была обнесена массивным каменным валом. Симметрично расположенные белые домики были собраны в средней части большого холма, лепясь к этому округлому белому валу. По внешнему периметру, огибая продольные дворы, городище окружал насыпной вал с побеленным деревянным частоколом. Частокол во многих местах уже выгорел и теперь чернел мертвыми пятнами… Похоже, мстителям Саудрака удалось захватить городище с налета, врасплох.
Полностью разоренный, Изир?дор представлял собой жалкое зрелище. Штурм уже закончился, в воздухе синими пластами плавал дым, наполняя его незнакомым кислым привкусом. Невысокие дома, что образовывали симметричную группу, большей частью были разрушены и густо чадили. Большущий столб дыма валил из центра поселка, из?за белокаменного вала.
Повсюду, будто мрачные темные тени, медленно двигались громадные дромы, неся на спинах лишь по одному седоку. Остальные, должно быть, орудовали на земле. Блестя начищенным металлом, всадники возвышались над самыми высокими заборами.
Завидев подъезжающих, десяток ближайших наездников как один повернули головы. С копьями наперевес они двинули своих скакунов навстречу, и Дар невольно залюбовался четкостью их действий. Боевой рев атакующих дромов, вопли всадников и зловещие высверки стали невольно заставили Дара поежиться в седле. Однако хуураданцы скоро признали Ходвата и охладили боевой пыл.
Широченные тюки, увязанные на боках подошедших дромов, совсем не выглядели привезенными из Хуурадана. Скорее всего их наспех набили утварью, награбленной в домах Изир?дора. Священная месть явно не помешала ратникам проявить хозяйственность.
После прохладных приветствий настороженно поглядывающие всадники окружили притормозившего Дрохуга. Дром Ходвата вел себя дружелюбно, видимо узнав сородичей, чего нельзя было сказать о седоках. Тяжелые лица отаругов с гордо поднятыми подбородками и прищуренными глазами выражали все что угодно, кроме удовольствия от встречи.
– Какого дьявола ты здесь делаешь, малый? – Громкий окрик старшего при всем желании трудно было бы назвать приветливым. – И почему твой пленник развязан?
Дар кожей ощутил тяжелые взгляды тангров, еще разгоряченных от крови и грабежа. Острия их копий будто невзначай покачивались в опасной близости от его тела.
– И где ты оставил наших раненых?!
– Мне нужно к элитару! – Ходват явно струхнул, его голос срывался от волнения. – У меня важная новость!
Взоры тангров обшарили обоих седоков, поклажу их дрома, коснулись притороченных черных латниров, подвязанного в кожаном мешке пленника. Воины озадаченно переглянулись.
– Двигай к Царакклану! – Старший из всадников качнул острием копья в направлении белого вала в центре Изир?дора. – А мы тебя проводим.
Ходват тронул дрома, и пятеро отаругов молча последовали за ними. Копья их по?прежнему были направлены на Дара.
– Царакклан? – негромко спросил Дар.
– Царакклан – это центр любого селения, – тихо откликнулся Ходват. – Во?он за той белой стеной…
– И что там?
– Всё. Махо, цнбр, Совет…
Остро кольнуло любопытство: сейчас удастся наконец посмотреть, что это за цнбр!
Дромы легко перешагивали междворовые заборы, каждый из которых был повыше тангра. На земле тут и там попадались истерзанные трупы а'зардов. Большинство из них отнюдь не выглядело воинами.
Что?то было не так.
Дар почувствовал беспокойство от несуразности происходящего: если удар Саудрака наносился в отместку за разорение Хотоаги, то обидчики должны были предполагать ответное нападение. Нравы тут не мягки, а терпение тангров коротко. Но, похоже, никто не ждал мщения со стороны Хуурадана. Никакого охранения или засад и в помине не было! Даже наоборот – воинов среди погибших найти трудно. Немудрено, что внешний и внутренний валы пали так легко…
Проломленные крыши, почерневшие и страшные, уже почти не чадили, лишь едва курясь сизо?серым маревом. Другие еще изрыгали плотные черно?синие клубы, распространявшие резкую кислую вонь. Вид разбитого, уничтоженного, униженного городища а'зардов почему?то задел Дара не менее, чем вчера – вид израненных тангров Хотоаги. Но чувство жалости, похоже, было роскошью, не свойственной местным обычаям.
Около трети домов были еще целы, но туда уже направлялись неторопливые громады боевых дромов и деятельно?суетливые пешие отаруги Саудрака. В одном из ближайших домов вдруг гулко загрохотало, зазвенело. Послышались громкие крики, визг. В мужских грубых голосах слышалась лишь злоба. Им с ужасом и мольбой отвечали другие – высокие, тонкие. Тут же защелкали, злобно зарычали несколько скехов. За изломом ближнего забора открылось наконец, как бойцы Саудрака выволакивают из еще целого полукруглого строения двух горожан небольшого роста. Зрелище приковало взгляд Дара, поскольку видеть таких тангров ему еще не доводилось. Они были значительно ниже и тоньше, а по обе стороны шеи свисали прядки редких желтых волос, касаясь верхнего ребра латниров. Маленькие отчаянно отбивались от пришельцев, но их удары были как щекотка для громадных мрачных отаругов. В одной руке блеснул нож, тут же равнодушно выбитый ратником. Воины не уклонялись и не озлоблялись, хмуро выполняя свое дело.
«Женщины, – пришло Дару в голову. – Так выглядят женщины?тангры…»
Похоже, хуураданцы уже утолили жажду мести, и теперь разрушения производились скорее из чувства долга, чем от ненависти к врагу. Дар ясно видел их безразличие к изирдоркам. Ярость нападающих выдохлась, исчерпав себя. Хотя нет, постой?ка… Новая вспышка неистовства воинов почему?то была обращена на само строение. Оттащив женщин в сторону, отаруги будто потеряли самоконтроль. Дар удивленно смотрел, как разъяренно они плевали в опустевший дом, злобно пинали, чуть ли не грызли его белые стены. Клыкастые скехи носились кругом на коротких лапах, добавляя свою толику в общее сумасшествие.
Наконец шевельнулся дром, до того неподвижно стоявший поблизости, и неспешно выступил вперед. Стало тихо, и в этой тишине Ходват отчетливо произнес:
– Конец атату.
Дару послышалось сочувствие в его словах.
Судя по всему, это был кульминационный момент трагедии, потому что женщины закричали особенно пронзительно, безуспешно пытаясь вырываться из стальной хватки воинов. Может быть, кто?то остался в доме? Ребенок?.. Но почему тогда они не вынесли его с собой? Нет, неправдоподобно… Однако визг продолжал нарастать, и тем страшнее, чем ближе подходил дром.
Дар не мог отделаться от чувства, что не улавливает какого?то важного смысла в происходящем, без знания которого все выглядело страшной нелепицей.
Как можно мстить дому?!
Какое им всем дело до этого дома?
Всадник поднял дрома на дыбы. С гулким ударом передние лапы зверя опустились. Крыша хрустнула, но выдержала. Заорали, загоготали отаруги. Тонкий визг набрал такую силу, что уши начало закладывать. Против воли Дар вдруг начал прикидывать, что можно сделать, чтобы помочь женщинам. Похоже, конвоиры прочли по глазам все его мысли. Их дромы плотно сошлись с обеих сторон, в мгновение ока Дар был освобожден от обременительной тяжести обоих мечей, топорика и тронка. Какой?то отрешенной стороной сознания он подумал, что вряд ли его остановило бы отсутствие оружия, но… Почему?то ему все было безразлично, в глубине души расположились тишина и темнота.
Это не его планета.
Не все он понимает в их жизни.
Не ему их и судить.
Дром снова обрушил на атат свою чудовищную тяжесть, с грохотом проломив наконец жесткую полусферу крыши. Облако щепок и пыли взлетело вверх, стали видны обломки черных от времени досок, перемазанных глиной, перевитых корнями и зелено?голубыми гибкими веточками. Изнутри столбом вырвался запах – влажно?густой, прелый, растительный, и в то же время – кислый, острый, мерзкий. Казалось невероятным, что тангры могли жить в своих домах с таким запахом!
Стоящий внизу воин потянул бурдюки с чем?то жидким и быстро опорожнил их внутрь разбитого строения. Тут же поднесли пылающие факелы и один за другим побросали в свежий пролом. Там гулко полыхнуло и занялось большим огнем. Повалил черный жирный дым, заслоняя усталое закатное солнце. Женщины продолжали кричать, кусая и молотя кулаками державших их отаругов. Они вели себя так, будто подожгли не жилище, а их самих. Дар повидал уже много крови в этот день, но все же и его пробрало до сердцевины, он больше не мог оставаться равнодушным к этому страданию.
– Там остались их дети? – сквозь зубы спросил он у ближайшего воина.
Вместо ответа тот фыркнул и отвернулся.
– Что мы, изверги? – проскрежетал второй из всадников, и оба громко заржали.
– Давай, чужеземец, не задерживайся тут. Ходват, прикрой рот! Быстро к Саудраку оба!


* * *

Элитар хуураданцев занимал третий, высший, уровень какого?то явно ритуального большого здания, громоздившегося за массивным белым валом в центре Изир?дора. Всё здесь было «Царакклан» – центр селения, обитель старцев, руководства и так далее. Рядом высились два тонких длинных обелиска, уже закопченных и потерявших былое белоснежное изящество, а дальше в земле просматривался округлый провал немалых размеров, дром вряд ли взялся бы его перепрыгнуть. Сейчас эта огромная яма была полна огня и дыма.
Они поднялись по красивой каменной лестнице, миновав две стражи. Из широких окон единственной комнаты третьего этажа отрывался на все четыре стороны вид разоренного, дымящегося городища. Здесь, в Царакклане Изир?дора, за невысоким парапетом резного камня виднелась обширная круглая яма. Трудно было понять, для чего нужен котлован такого размера в центре городища, и что сейчас там могло гореть. Этот дым перекрывал все остальные, залетая в открытые окна, и тогда приходилось задерживать дыхание. Эту вонь выносить было трудно. У одной из стен лежали внавалку десятки шиташей и тронков, у другой – обагренные свежей кровью латниры. Три тангра с устрашающе жестокими лицами, все в шрамах, стояли у дверей.
Элитар сидел на толстой циновке у одного из окон, рядом на низком столе была разложена какая?то еда и непонятные металлические предметы. Лицо командира было мрачнее ночи. Рядом с ним на полу невозмутимо сидел Акел, только глаза жили на его неподвижной морде. Далее стоял высокий худощавый ратник, чьи руки были покрыты ярко?алой кровью – своей или чужой, непонятно.
– Я не могу больше задерживаться, Конум! – коротко рявкнул Саудрак. – Долго вы еще будете там копаться?
Его глаза раздраженно обшарили фигуры вошедших.
– Ты сам сказал выжечь все до единого, – хмуро бросил названный Конумом. – Мы снимемся так скоро, как ты скажешь. Но тогда часть ататов уцелеет. И корень Изир?дора останется нераздавленным!
– Ну так делайте же это быстрее! Джаммш?ш!
Конума смело на лестницу. Саудрак повернулся к вошедшим и так неприязненно посмотрел на них, что неуютно почувствовал себя каждый. Тяжелый взгляд разгневанного командира мог гнуть деревья. Узнав Ходвата и Дара, выражение его лица переменилось. Движением руки Саудрак приказал конвоирам вернуться к своим делам. Стало заметно, что левая кисть элитара непропорционально мала – едва ли в половину нормального размера. Это поражало: для командира недоразвитая рука, может, и не важна, но для воина – критична.
Элитар вперился в Дара, пожирая его глазами.
«Отбив нюхаем? – подумал Дар. – Это сколько угодно…»
– Говори! – Командир ткнул пальцем в Ходвата и замер, слушая его рассказ.
Дважды приходили рудваны?десятники, Саудрак бесцеремонно обрывал их, отдавал односложные приказы, и они тотчас исчезали. Его презрительно сощуренные глаза ни на мгновение не выпускали Дара. А у его ног с гораздо более недоверчивым выражением на морде замер Акел.
– Значит, вырезали оставшихся раненых Хотоаги? – прорычал элитар. – Сбежал вот этот пленный? – Он мотнул головой в сторону Дара. – И все – пока ты спал? Или чесался?!
От удара кулака низкий стол чуть не развалился. Кольца на руке Саудрака звякнули остро и угрожающе.
– Да… Нет… элитар… – Ходват побелел, не смея отвести взгляда от командира.
Саудрак насмешливо растянул губы и плюнул ему в ноги. Потом посмотрел на брошенные у двери вещи и протянул руку ладонью вверх. Дар сообразил первым, поднял свой трофейный эриг?шиташ и подал элитару.
Выражение лица Саудрака изменилось, когда отточенный клинок блеснул голубоватым отсветом ему в лицо. Глаза и ноздри командира расширились, а губы, наоборот, сжались. Он провел черным когтем по звенящему лезвию и искоса, недоверчиво глянул на Дара:
– Элитар кх'отров, говорите?
Саудрак одним движением оказался на ногах, прошел вперед. В косых лучах заката вид его был грозен. Физически великолепно развитый, с тяжелыми, но не чрезмерными мышцами, с каменным лицом опытного командира – он был самим воплощением власти. Его шлем и латнир были покрыты бесчисленными выщербинами и царапинами. Шрамы, перечертившие костяные плитки на лице и правой руке, рассказывали, что воинский путь элитара был не из легких. Стали видны насечки его латнира, куда более многочисленные, чем у любого из виденных за день отаругов, включая хуураданцев, а'зардов и кх'отров?чернокостников. Если один иероглиф тангрописи сообщал об успешно выполненном задании, Саудрак был невероятно удачлив.
Подойдя к окну, элитар громко гаркнул вниз:
– Пленника ко мне, и все, что привезли эти двое!
– Кх'отров? – осторожно подал голос Ходват. – Неужели это…
– Твой отец знал о них немало. И ты на своей боевой тропе еще не раз повстречаешься с этим змеиным родом! – Саудрак пожевал губами. После снова посмотрел на Ходвата: – Латнира твоего отца не было ни в одном доме. Так что не мни себя мстителем!
И тут же повернулся к Дару:
– То, что ты помог мальчишке прикончить пару врагов, еще ни о чем не говорит! Ты мог легко это сам подстроить…
Дар раздосадован но нахмурился.
– Думаешь, они добровольно прыгнули к нам на шиташ? – взвился было Ходват, но моментально остыл под ледяным взглядом элитара.
– Спокойнее, малыш. Я сам во всем разберусь.
Он сделал несколько неожиданно мягких шагов. В наступившей тишине его ножные кольца пробренчали слабо и одиноко. Саудрак снова вернулся к окну и хмуро взглянул вокруг. Городище курилось, будто огромное остывающее пожарище. Дар невольно проследил за взглядом элитара: разоренные жилища, трупы на улицах, жалобные стоны тех, кто еще жив… Неужели возмездие ударило в невинного? Как страшно это сознавать!
– Ты хочешь сказать, что мы ошиблись? – вдруг лязгнул Саудрак свирепо. Даже спина его теперь излучала ярость.
Дар и Ходват молчали. Что еще тут можно добавить?
Послышались торопливые шаги и звон металла на лестнице. Появившиеся ратники ввели шатающегося, еле стоящего на подкашивающихся ногах пленника. Рядом с хуураданцами отличие его породы бросалось в глаза. Этот тангр был намного темнее цветом роговых пластинок, выше и изящнее в пропорциях. Его шлем сидел ближе у глаз и казался сейчас совершенно черного цвета. Кожа была светлее роговых пластин, отчего создавалось впечатление, будто пластины надеты поверх голой кожи. На его руках и ногах не было железных браслетов, столь обычных у тангров Хуурадана. Но вместе с тем обработка толстых костяных пластин у локтей его рук, изящно витые колечки желтого металла на пальцах рук и ног, металлические, тонко сработанные наковки, врезанные в роговой шлем, наконец ум, светившийся в глазах, – все говорило о явно более высоком уровне культуры. Воины, кто удивленно, кто взбешенно, всматривались в пришельца. Сопение хуураданских отаругов стало громким, и было ясно: все, что они видят перед собой, – это опасного врага.
К ногам элитара швырнули изогнутые плоскости вражеских панцирей. Мрачно блеснула черная кость.
Повинуясь жесту командира, чернокостника развернули спиной. Присутствующие озабоченно склонились, изучая тангропись его латнира.
– Твое имя и имя твоего рода? – громкогласно осведомился Саудрак.
Дар мельком глянул на Ходвата. Вопрос был бессмысленным, если они могли все это прочесть на латнире. Но, видимо, таков был ритуал. Чужак ответил вызывающим молчанием. Закончив изучение панциря, его развернули лицом к начальству и повторили вопрос. Пленник стоял с высоко поднятым подбородком и переводил взгляд с одного хуураданца на другого. Страха он явно не испытывал, единственным чувством, отпечатавшимся на его лице, была гримаса презрения. Узрев Дара, его глаза сузились и блеснули замешательством.
– Энтлли коал тбо, раатли ак?ка! – гортанно выкрикнул чужак. Голос был не слабее Саудракового, аж внутри ушей зачесалось. – Соал дан бахум… Бахум тоат хор! – и зло рассмеялся: – Зоар ктар Хоарадан ар а'Зардат!
Вместе с иноязычной речью темного тангра в теменной части головы Дара возникло знакомое напряжение. Снова пришло предчувствие, что границы знания раскрываются, расширяя мир…
– Нужен толмач! Приведите Хорхоша! – послышался рык Саудрака.
Дар слышал его краем сознания, словно из какого?то другого пространства. Темя будто мягко продавливалось, пропуская нечто, подобно тому, как вода проникает в песок. Он поддался этому необычному, но знакомому состоянию…
И вдруг осознал, что понимает речь чужака!
Слова, произнесенные черным тангром, высверкивались в уме полным знанием. Без тени сомнения, Дар понимал их значение – не каждое слово в отдельности, а всю речь целиком. Будто этот язык стал ему знаком. Все это пролетело за какое?то мгновение. Что?то сщелкнулось в мозгу, пробуждая его к реальности. Разом стали слышны окружающие шумы, разгневанное сопение тангров, даже треск костров. Почти бессознательно, Дар зашевелил губами, переводя на хуураданский:
– «…Вы узнали слишком поздно. Всегда были дураками. Дураки теряют корни!..»
Все произошло неожиданно даже для него самого. Отаруги и даже сам Саудрак опешили, уставившись на него. Но Дара это не остановило. Не размышляя, еще находясь на этой тонкой струне, он ответил чужаку на его собственном наречии:
– Тебя?то мы поймали. И план твой нам теперь известен.
Саудрак тяжело нахмурился. Но больше всех поражен был сам пленник.
– Ты проклятый тангр! – зашипел он. – Откуда тебе ведом язык кх'отров? Я слышу всех в этой комнате, кроме тебя, а твой латнир так же пуст изнутри, как и снаружи!
Уже полностью очнувшийся Дар повернулся к хуураданцам:
– Чужак сказал: «Дураки теряют корни. Большая война Хуурадану и а'Зардату».
И без того мрачное лицо Саудрака потемнело, зашипели выдвигаемые из ножен шиташи остальных воинов.
– Это один из северных кх'отров, – глухо молвил кто?то из воинов.
– Кх'отры все подстроили?! – Запоздалое понимание охватило взбешенных отаругов.
Повернувшись, Саудрак одарил Дара подозрительным взглядом. Потом подошел вплотную к пленнику, что храбро скалил свои прозрачные зубы. Неожиданный удар сбил чернокостника с ног, бросив на гору свежесорванных латниров его же сородичей.
– Война Корней не любит числа больше чем два! Переведи ему это!
Дар поспешил выполнить приказ. Чужак неторопливо поднялся на ноги, утираясь. Посмотрел прямо в сощуренные глаза Саудрака. Он был довольно храбр, этот кх'отр, учитывая жестокость здешних нравов. Лицо элитара налилось кровью, громадные лапы сжались в кулаки. И в этот момент кх'отр быстро набрал в легкие воздуха и плюнул в лицо Саудрака.
Воины в помещении разом взревели, засверкали выхваченные шиташи. Новый жестокий удар бросил пленника на пол, в этот раз явно спасая его от просвистевших лезвий. Могучий бас Саудрака покрыл все помещение:
– Назад! Джжаммш?ш?ш!!! Отрежу руку, кто тронет кх'отра! – И, повернувшись к пленнику, добавил леденящим кровь шепотом: – Многие назвали бы твою трусость храбростью, но не я. Ты покупал быструю и легкую смерть, но это не удалось. Сначала ты расскажешь про все уловки твоего ублюдочного клана хитрозадых лгунов, а потом я лично вырву и растопчу твою цнбр!
В этот раз чужак отвел взгляд очень быстро.
В комнату вбежало еще несколько тангров, привели переводчика.
– Выполнять! – Кулак элитара с грохотом впечатался в стену. – Отозвать всех, кто разбивает и жжет ататы. Остановить разорение Атсинбирг! Корень Изир?дора должен выжить. Так я сказал!
Голос его хрипел от ярости. Саудрак глотнул воздуха, бешено вращая глазами. Дару было видно, как трудно ему сдерживаться, чтобы не растерзать чернокостника тут же, на месте. И вновь прогремел приказ:
– Всем готовиться к отходу! Кх'отра сторожить в шесть глаз. Если с него хотя бы песчинку кто отколет – ответит весь род виновного!
Голос элитара еще не успел стихнуть, как на лестнице уже застучали тяжелые шаги спешащих вниз ратников.
– А ты, – обернулся он к Дару, – останешься тут вместе с мальчишкой. Ты мне очень подозрителен!
После того как топанье ног и звон металла стихли внизу, Саудрак жестом подманил обоих к окну. Внизу расстилалась мрачная картина разоренного города.
– Такое не прощается, – рычащим шепотом сообщил он, указывая вниз. – Выжженный Царакклан и порушенные ататы… Я делал то же, что сделали с нами, я приказал жечь даже корни! Я думал, что это а'зарды, но то была хитрость кх'отров. Проклятье! Сто семьдесят зим эта земля не знала войны.!.
Он глухо заворчал и снова ударил кулаком в стену. Кольца на руке жалобно звякнули.
– Рассказывайте все, что вы видели, все, что знаете. Не упускайте ни одной мелочи!

Глава 8
СТАРИК ЗОРДАОР

Ему вернули оружие, включая вызвавший завистливое ворчание отаругов голубой эриг?шиташ. На поясе снова с удовольствием ощущалась тяжесть тронка и двух клинков. Теперь, по крайней мере, Дар чувствовал себя на равных с любым из окружающих ратников, чьи недружелюбные взгляды порой ловил на себе. Командир вернул клинки – какое еще доказательство доверия нужно? А насчет того, что Саудрак велел не выпускать из городища, так куда же ему идти? К а'зардам, что ли?
По всему Царакклану сновали хуураданцы, пытаясь смягчить последствия причиненных ими разрушений. Однако, натыкаясь взглядом на Дара, притормаживали и менялись в лице. Но лишь около двух обелисков новые друзья натолкнулись на открытое противостояние. Группа воинов, предводительствуемая Шуратом, перегородила дорогу, с косыми усмешками разглядывая чужака. Взглянув в лицо десятника, Ходват тут же начал отставать, и был скоро оттиснут в сторону обступавшими Дара воинами. Он же не чувствовал ни страха, ни тем более неловкости. Саудрак принял его – этого должно быть достаточно и танграм, что подчиняются ему.
– А вот и первая загадка, в этом загадочнейшем из походов! – Шурат приблизился, возвышаясь на добрых полголовы. Он улыбался, но дружелюбность этой улыбки не обманула бы даже скеха. – Уж не с него ли начались несчастья Изир?дора, да и Хотоаги в придачу?
Отаруги молча подались в стороны, предвкушая схватку. Мрачные лица застыли – холодные, отчужденные и вместе с тем заинтригованные предстоящим боем. Не все из них разделяли отторжение Шурата, хотя в местную культуру явно вплетена красной нитью вражда к любому, кто не является твоим сородичем. Что ж, после беседы с Саудраком это была вторая стадия приобщения к клану. Воины – это воины, и тут нельзя промахнуться. Или оказаться слабым…
– Я решил твою загадку, – в тон ему рассмеялся Дар, – и привез в кожаном мешке Саудраку. Это может многое поправить.
– Может, ты и ататы поправишь?! – рявкнул Шурат.
Он нанес резкий, без замаха, удар правой. Перехватить его было несложно, если бы удар был один. С едва заметным запозданием вслед сорвалось колено левой ноги, метя в середину бедра. Судя по всему, это было начало боевой связки, и Дару вовсе не хотелось узнавать всю ее последовательность.
Чувствуя превосходство собственной реакции, Дар отклонил атакующую руку, и вторую, рванувшуюся следом, подхватил бьющую ногу под колено и дернул. Но и Шурат был не прост – вместо того чтобы рухнуть на землю, он рывком подпрыгнул, оттолкнувшись ногой от груди Дара, перевернулся в воздухе и приземлился в двух шагах. Гул одобрения пронесся среди зрителей. И хотя было трудно сказать, кому предназначались симпатии, Дар почувствовал, что первоначальное напряжение начало спадать.
Дар успел уклониться от просвистевшей перед самым носом пятерни с растопыренными когтями и двумя блоками остановил еще две атаки. Противник был крупным, тренированным отаругом, и его удары были весьма изощренны. Лицо его разгорячилось, природный красноватый оттенок хуураданской кожи потемнел. Однако хорошо уже то, что в отличие от прошлой ночи Шурат не торопился обнажать клинок.
Следующей началась совершенно неожиданная атака, с разворотами через спину и подставлением костяных выпуклостей тела. Дар вынужден был постоянно отходить, невольно подпуская противника на близкое расстояние. Но в тот момент, когда Шурат из низкой стойки выскользнул вверх, метя в живот и лицо, Дар упал на латнир, подхватив Шурата на ноги, и мгновением позже отшвырнул его далеко в сторону. Он мог бы выбрать и другой, более болезненный ответ, но решил пока не обострять отношения с помощником элитара. Судя по ропоту зрителей, защита была нетривиальной.
– Не думай, что я поверю в твое беспамятство. – Голос Шурата стал хриплым. – Кх'отры и ты – одно и то же!
Дар снова уклонился, стараясь особо не задевать рвущегося вперед рудвана?десятника.
– Расскажи об этом кх'отрам. – Чувство физического превосходства у Дара росло с каждым мгновением. – Они почему?то считали меня хуураданцем. И напали на нас с Ходватом сразу вдевятером!
– Вдевятером?! – презрительное выражение на лице Шурата смыло. – У тебя все еще проблемы с памятью?
– Пойди к Саудраку, взгляни на горку свежих черных латниров.
Вокруг разлилась тишина. Воины – всегда воины, к какому бы клану они и не принадлежали. Бой двоих против девяти с победным исходом – тут было отчего задуматься.
– Да, это так! – наконец?то проявился Ходват.
Взгляд Шурата обшарил Дара, чуть задержавшись на эриг?шиташе.
В этот момент донесся зычный окрик элитара.
– Иду! – мгновенно откликнулся Шурат, обернувшись к Саудраку. И тут же притормозил, меняя выражение лица. – Я слышал, что ты спас парня. – Он кивком указал на Ходвата. – И захватил пленного кх'отра.
– Шиташик у него на боку совсем недурен! – гоготнул кто?то из окружавших отаругов.
– Однако не все так легко, чужеземец! – Шурат злобно зыркнул на встрявшего воина. – Дерешься ты хорошо, но не думай, что мы сразу приняли тебя за равного. И я… еще не знаю, правильно ли я не зарезал тебя вчера ночью!
Хм… Это что, Шурат извиняется? Или, наоборот, это новая угроза?
Рудван треснул Дара по латниру и тут же пошел прочь. Удар едва не сбил Дара с ног, но он сознательно не уклонялся на этот раз. По полузакрывшимся глазам, по вновь возникшему презрительно?хищному выражению на лицах, по разрядившейся атмосфере стало ясно – схватка окончена. По крайней мере на сегодня. Еще мгновение – и подручные Шурата исчезли, следуя за ним к Саудраку. Лишь Ходват переминался рядом, делая большие глаза и восхищенно прицокивая. Впрочем, был еще один зритель. Обернувшись, Дар заметил фигуру элитара под навесом третьего этажа. Саудрак кольнул острым взглядом и скрылся в глубине помещения.


* * *

Изир?дор был первым городом тангров, который Дару довелось увидеть. Окружающее навевало печаль – павший Изир?дор был жестоко разорен. Но за неимением другого Дар был благодарен и этой возможности знакомства с местной жизнью. Несмотря на протесты Ходвата, возжелавшего отдыха и еды, юноше пришлось вновь лезть на дрома. И сейчас, громко сетовал Ходват, они как дураки объезжали уже опустошенные дворы, вместо того чтобы блаженно вытянуть свои тела на земле после долгой дороги и погреться у доброго костра, лакомясь найденной в городе хорошей едой. А беспамятному Дарату вообще?то не мешало бы подружиться с отаругами отряда, небось немало еще времени придется провести вместе…
– Послушай, – прерывая поток его претензий, воскликнул Дар, – разве не ты рассказывал, что собираешься обшарить все дома Изир?дора, о долге первого сына?
– Я уже спрашивал наших, – хмуро ответил парень, отрывая крепкими зубами здоровенный пласт сушеного мяса, выуженный из ближайшего баула. – Ни в одном из дворов нет хуураданских панцирей. Сам Саудрак сказал, что латнир моего отца не здесь!
Мясо, которым поделился юноша, было волокнистым, тянучим, но отнюдь не жестким. Зубы тангра имели достаточную остроту и крепость, чтобы успешно перемалывать эту переложенную пряными листьями мякоть. Дар получил немало удовольствия от ее терпкого солоноватого вкуса. Подоспевшая следом деревянная фляга промочила горло чуть застоявшейся водой с очень приятными оттенками душистых травок. Настроение заметно поднялось, что бы там ни говорил Ходват.
Итак, пока все шло по плану. Беседа с Саудраком подтвердила, что удача на стороне Дара, и клан скорее всего не отторгнет его. Стычка с Шуратом тоже была слишком легкой, чтобы ее можно было расценивать как настоящий вызов. Без сомнения, хуударанцам пришлась по душе его победа над кх'отрами. А может, дело в другом – в том, что у Дара не было основного вражеского свойства, чужеродного отбива? Ну а если у кого просто персональная неприязнь, то придется потерпеть.
Дар осматривался, приобщаясь к чужой непривычной жизни, но мысли его были заняты цнбр. Он не сомневался, что это та самая разновидность травы, плесени или мха, которую он уже видел. Схватка с кх'отром у лодки, мгновенная вспышка Ходвата на стоянке, заметившего приклеевшуюся зелено?голубую веточку на его руке. Ярость отаругов по отношению к чужим ататам и Царакклану, без сомнения, той же природы… Запах, вырвавшийся из проломленного атата, был явно растительного происхождения.
«Цнбр, – двинул он губами. – Шипящий звон звука… Не эта ли цнбр дает им ощущение отбива?»
Целый короб этой травы везли кх'отры на лодке. Похоже, это были именно те, кто участвовал в разгроме Хотоаги. Они таскали цнбр с собой, и если это была украденная трава а'зардов, то они могли легко ввести в заблуждение немногих ослепленных хуураданцев, которых оставили в живых. Ведь у а'зардовской травы и отбив был а'зардовский! Раненые пересказали то, что им и было положено – о зверском нападении а'зардов… А затем – мало ли что еще могли сообразить ослепленные – их всех умертвили на стоянке.
Каким образом тангры могли слышать траву, оставалось загадкой. Какое?то гипнотическое воздействие? Химическое?.. И как это выяснить, если есть дурацкое табу на обсуждение всего вопроса? Впрочем, не важны детали процесса, достаточно, что он легко объясняет и ярость отаругов к вместилищам чужой цнбр, и ненависть к самой траве. Кланы имели различную породу цнбр. И каждый не выносил чужой травы. Потому разбиты ататы, потому зловонно дымит круглый Царакклан Изир?дора…
За округлым валом Царакклана начиналась жилая зона. Городище росло, как каменное растение, лучевидно развиваясь от центра. Огороженные глиняными заборами в полтора роста тангра, продольные дворы расходились длинными лепестками, узкими у центра и значительно расширяющимися к внешнему периметру. Застройка была строго однообразной: сферические домики?ататы лепились ближе к центру, просторные квадратные строения располагались по краям. Снаружи кварталов шла окружная дорога, за которой высился внешний насыпной вал с деревянным частоколом. Четыре улицы, ориентированные по сторонам света, вели от стен Царакклана к четырем внешним воротам. Одна из дорог сейчас упиралась в багровый закат.
Дром с легкостью перешагивал заборы, и Дару открывались все новые детали местного быта. Каждый дом имел открытый с улицы внешний двор. Тут росло обязательное дерево, сидел подстриженный грибом куст, стояла деревянная или каменная скамья. У многих домов здесь же располагался колодец. Белый глиняный забор с деревянными воротами ограждал внутреннее пространство. За воротами, позади небольшого внутреннего двора, стоял дом – крепкое прямоугольное сооружение из камня или глины, с плоской ровной крышей. Рядом могли находиться хозяйственные строения и хлев. В задней части дома плоская крыша меняла угол, становясь наклонной, и уходила к земле. Здесь начинался интимный дворик – своеобразная сфера отдыха, усаженная деревьями и обставленная, согласно клановому рангу владельца дома. Часто встречались квадратные беседки, широкие скамьи, ухоженные кострища, а иногда и небольшие бассейны. Поверхность декоративного камня была покрыта искусной резьбой, а то и мозаикой. Не требовалось особого воображения, чтобы представить тут наполненные негой вечера, красивые закаты, столы, уставленные изысканными яствами, мужчин и женщин в ниспадающих одеждах, пьющих искрящиеся напитки…
Но клановая война ворвалась в эти сады, затмевая их дымом пожарищ, неся разрушение и смерть.
За внутренним двориком поднимался аккуратный атат с круглой купольной крышей. Сам вид атата – невысокого, приземистого – рождал идею о неких подземных помещениях под ним. Конечно, там могли быть и склады, хотя по тщательно ухоженному виду было ясно, что это не хозяйственные постройки. Дар уже не сомневался – именно в ататах скрывалась цнбр дома. А городская трава скорее всего была в Царакклане, в том большом дымящемся провале. За сферическими ататами шла высокая земляная насыпь с тщательно разрыхленной землей. Двор в этой части был очень узким и упирался в заднюю стену забора, за которой начиналась внутренняя круглая улочка перед белым валом Царакклана. Если эта цнбр имела достаточно длинные корневища – семейные плантации вполне могли достигать центрального парника Царакклана.
Разрушению подверглись именно округлые ататы. Пробитые тяжелыми лапами громадных скакунов, они чернели проломами в сферических крышах, извергая дым и кислое зловоние. В противоположность этому квадратные дома все до единого были целы, разве что двери выломаны.
Следы борьбы были видны в каждом дворе – разбитые глиняные плошки, обрывки одежды, сломанные вещи, следы запекшейся крови на земле и стенах, бродящие без присмотра домашние животные. То тут, то там лежали неподвижные тела скехов и а'зардов, в основном женщин и стариков. Лишь несколько раз встретились крупные мужские тела, залитые кровью и лишенные латниров. Но мужчин, на счастье Саудрака, было мало. Очень мало.
Разрушение Изир?дора уже прекратилось. Весть о коварстве кх'отров ошеломила хуураданских мстителей. Месть врагам обернулась вероломным нападением на союзника. Грубое веселье и смех будто отрезало. Зловещая тишина висела теперь над Изир?дором, каждый из воинов прикидывал последствия этой ошибки для обоих кланов. Отаруги хмуро поглядывали на террасу третьего этажа. Ждали сигнала к отходу.
Но Саудрак почему?то медлил.
Ходват догрыз свое мясо, по?прежнему молчаливый и напряженный. Дара вдруг заинтересовало его внутреннее состояние. С чего бы парню особо мучиться? Вид пробитых крыш и окровавленных трупов должен быть привычен ему, как небо. Он – часть этого мира. Все просто тут: найти врага, убить, оторвать латнир, громко расхохотаться…
– Послушай, Ходват.
– А?э?
– Зачем тангры срезают латниры убитых врагов?
Юноша рассмеялся и резко ударил головой о плечо – жест, который Дар видел в первую ночь у Шурата. Удар был нешуточный – могли и мозги сплющиться.
– Удивляюсь тебе, Дарат. Такой сильный и тренированный, языки знаешь… Кто?то потратил много времени, обучая тебя всему этому. А простые вещи тебе будто забыли рассказать.
– Может, и рассказывали, да я их забыл.
– Ага… А язык кх'отров помнишь!
Дром переступил еще через один забор, направляемый твердой рукой юного всадника. Дар ухватился за опорные ремни, чтобы не выскользнуть из седла, когда тело животного наклонилось.
– Латнир побежденного врага – это трофей воина. Тебе не надо длинными словами рассказывать о своей доблести, если пара десятков латниров украшают стены твоего дома. Это дает все – почет в клане, ранг в отряде. И корням нравится.
– А у меня нет ни клана, ни дома, где я могу повесить их, – пробормотал Дар. – Выходит, они мне ни к чему.
– Дарат, – Ходват участливо обернулся и со значением посмотрел ему в глаза, – ты великий воин! Когда мы вернемся в Хоргурд, наши мастера сделают на твоем панцире очень красивые насечки. Поверь мне! И лучшие талисманные кольца на руки и ноги выкуют. Я обещаю тебе это. Самые мягкие девушки будут щурить глаза, глядя на тебя…
– Годится, – кивнул Дар, – считай, что мы договорились. А в клан меня примут?
– А то поедем в Карн. Возьмешь в жены девчонку из моего рода и наши примут тебя! Я расскажу, как ты сражался! Я покажу твои латниры! Они еще будут гордиться!
– Будут ли? – с сомнением покачал головой Дар, слушая, как зачастил возбудившийся Ходват, упиваясь предвкушением событий в Карне. – Будут ли…


* * *

В некогда белой одежде, а ныне в присыпанном пылью рубище, старик полулежал у глиняной стены. Он был в своем дворе?лепестке, в той узкой части, что выходила к Кольцовой улице и Царакклану. Самое важное место в его жизни. Самая важная вещь в его жизни…
Сейчас Царакклан был растерзан.
Боль в спине и груди, пронизывающая все тело, была ничтожной по сравнению с кровавой бездной в душе. Жестокая длань смерти накрыла родной Изир?дор, вырвала клановую святыню, выжгла ее дотла. Дым и печаль – все, что теперь осталось от жизни; Жалкой жизни старика, увидевшего смерть своей цнбр…
Цветок пытался нейтрализовать его боль, но он был уже не всесилен. Он и сам был вывалян в пыли, умирая недалеко от своего сожженного атата.
Старика звали Зордаор.
Еще вчера он был уважаемым старейшиной, главой Круга элитаров. Еще вчера его внуки смеялись и играли в древнем родовом доме, а мир казался незыблемым. А сегодня он валялся в пыли и крови, став свидетелем гибели всего, что ему дорого и ценно, – его родных, его Атсинбирг…
Это было нелепо, как ночной кошмар. Он с радостью принял бы любые муки и смерть, лишь только бы она не коснулась клана. Но смерть не спросила его, она забрала все – и клан, и Зордаора…
Катастрофа была слишком велика, чтобы уместиться в голове. Перед внутренним взором старика вновь проносились страшные картины только что пережитого нападения.
Многолетняя война с кх'Отрией, истощившая а'Зардат, сделала жизнь зыбкой и непрочной. Все меньше мужчин, все больше работы для стариков и женщин в пустеющих селениях, и Изир?дор не был исключением. По нелепому совпадению отаруги последнего отряда и все боеспособные мужчины города вышли вчера в погоню за пришедшим по реке отрядом мерзавцев кх'отров. Изир?дор лежал вдали от полосы войны, в глубоком тылу, и это до последнего времени оберегало его от жестокостей войны. Но, похоже, лазутчикам старого врага все же удалось просочиться ночью сквозь защитные кордоны.
Но кто мог ждать нападения со стороны дружественного Хуурадана?!
Пришельцы нагрянули как смерч. Беспощадные дромаруги на огромных горных скакунах против юношей и женщин. Любое сопротивление карается стрелой, копьем и ударом шиташа. Быстрая жестокая смерть – единственный судья в этом споре…
Зордаор с силой стиснул сухой кулак. Острые края металла больно кольнули плоть.
Ничего не осталось от всей жизни. Только дым Царакклана, печать старика, и эта Метка, которую он сжимал в ладони. После того как клановая цнбр была облита кислотой и подожжена. Метка стала самым ценным, что он имел. Конечная ценность знания… Он чувствовал: жизнь и дух готовились покинуть тело, им более не было места на земле. Последние капли сил истекали вместе с кровью и умирающей Атсинбирг. Смерть глядела на Зордаора широко открытыми глазами и была уже готова вести его в Великую Пещеру. Хотелось закрыть глаза и упасть в безвкусную черноту. Но надо было еще спрятать Метку от отаругов Хуу. Им она теперь не достанется ни за что!
Зордаор отключился от окружающего, погрузившись в свою тризну. Но когда боевой дром с двумя наездниками перешагнул забор, в глазах старика проснулось осмысленное выражение. Пришельцы, остановившиеся около его разбитого атата, были из клана проклятых хуураданцев. И тогда Зордаор, собрав остаток своих сил, горько вопросил:
– Сто семьдесят зим наши кланы совместно несли кувшин с водой мира и не разлили ее. Не текла кровь, не лились слезы, капал драгоценный сок… Почему вы нарушили договор?
Но голос потерял былую силу, он только шелестел, как утренний ветер в листве.
Однако хуураданцы оборотились, один с интересом посмотрел на старика, словно расслышав слова мастера дома а'Зардата. Огромный серый дром подступил совсем близко, в нос ударил резкий запах. Из глубины глазниц блеснули умные голубые глаза. С мимолетным сожалением старик подумал, что когда?то и у него был такой же красивый дром. И сил в теле не меньше, чем у спешившегося воина.
И тут нечто неслыханное заставило Зордаора удивленно замереть. Он вслушивался в пространство, внюхивался в воздух, вчитывался в письмена, которые только пульсация великой жизни может оставить на поверхности рожденной кости…
Великая Мать!
У этого воина не было отбива!
От чужака шла широкая спокойная волна, совсем не похожая на хуураданских отаругов, даже просто на тангров. Не надо быть махо, чтобы ощутить разницу…
Зордаор поднял голову и встретился взглядом с самым удивительным существом в своей жизни. Тот выглядел как хуураданец, но с тем же успехом мог быть и а'зардом, коль скоро оба клана были родственными. И ничто не выделяло его внешне среди тысяч таких же воинов.
– Ты похож на хуураданца, – произнес с надеждой в сердце Зордаор. – Но я не слышу в тебе клана, и Атсинбирг в тебе не живет. Кто ты и откуда пришел?
Незнакомец подошел ближе.
– Мое имя Дар. Никто не знает, откуда я прибыл, в том числе я сам. – У него было странное выражение глаз и странный выговор. – Я недавно в вашем мире. Хуураданские мстители подобрали меня спящим. А кто ты?
Чужак, без сомнения, говорил правду. Но ни один нормальный воин не мог произнести таких слов! Ни один нормальный… Отгадка высверкнула молниеносно. Ответ был выгравирован на классических барельефах Лахирда. Да, Зордаор путешествовал когда?то… Он сумел побывать в отвоеванных скалах Лахирда. Там, на сохранившихся в веках колоссальных каменных плитах, были выгравированы Древние, вернувшиеся с далеких звезд! На барельефах они были совершенно такими же, как нынешние тангры, стой лишь разницей, что их латниры были пустыми! Слышать их он конечно же не мог – у камня нет отбива. Тайна Древних и их пустых латниров – не для простаков. Что ж! Может быть, он прожил свой длинный век именно ради этих коротких мгновений, ради встречи с этим странным пришельцем. Он приоткроет завесу тайны! Было немного обидно, что сила жизни заканчивалась именно теперь, когда судьба показала эту блестящую надежду…
– Мое имя ордаор, рода а?Ллора, клана а'Зардата. Я мастер Круга эгиббардов, и махо Изир?дора. – Старик с трудом сглотнул и отдышался. – Точнее, был…
Новый приступ боли вдруг пришел из спины, но цветок еще помогал с ней совладать, усмиряя страдание. Кровь из разрезанной груди уже не вытекала, страшные раны затягивались, тело стремилось выжить…
– Они разрушают святыни травы и жгут материнские пещеры… Зачем? Между Хуураданом и а'Зардатом еще не было войны на выжигание Атсинбирг!
– Что такое «материнские пещеры»? – быстро спросил чужак. – Что такое цнбр?
– Не называй непочтительно Атсинбирг, странник! – бессильно нахмурился старик. – Ты не в доме!
– Поскольку во мне нет чуждой тебе цнбр, я не могу оскорбить твою траву! Так? – Взгляд незнакомца, казалось, проникал в самое сердце.
– О чем ты говоришь с полуживым калекой? – послышался нервный окрик Ходвата.
Старик обернулся. На дроме сидел совсем юный наездник. Его тело было полно ненависти и вражды. И еще страха. От него густой волной шел отбив хуураданской травы. Она так сильна была сегодня, неся смерть корню а'Зардата. Старик невольно скривил губы:
– Покажи?ка лучше мне свой латнир.
Странный тангр послушно оборотился. Зордаору показалось, что искорки насмешки блеснули в его глазах.
Великая Мать! Панцирь его был столь же пуст, как и его отбив. Возможно ли это? Неужели Древние вновь осветили этот мир своим присутствием?
Зордаор зачарованно любовался, глаза все никак не могли поверить. Гладкая поверхность кости, без единой царапины. Словно этот тангр родился вчера… Все правильно, древние камни не лгали – история сделала еще один виток. Судьбе было угодно, чтобы они встретились, и если для этого потребовалось нападение хуураданцев на Изир?дор, то так и произошло! Нападающие привели его с собой, а по?другому и быть, значит, не могло…
– Ты прав! – сказал старик. – Ты пуст и идеален. Любые слова из твоих уст не могут быть оскорблением для травы!
Зордаор сжал губы – его многолетние надежды исполнялись. Торопливым жестом показал чужаку ближе наклониться к нему, ибо голос ослабел.
– Слушай внимательно, Древний. Может, ты и не помнишь себя, но я знаю, зачем ты пришел… Небесный воин! Ты прибыл сюда от братьев, что живут по другую сторону Ледяного Простора! У тебя важное дело здесь, на Рортанге. – Старик несколько раз глубоко вздохнул. – На западе гор Лахирда, что соприкасаются с владениями Хуурадана, недалеко от от Города Кузнецов, в пещерах разрушенной горной столицы Нортриг, иначе называемой Стрела?в?небе, живет мудрый Юйра. Он последний из клана ю'Линнора. Его клан уничтожен много десятизимий назад, и никто уже не носит под латниром вражды к нему. Он – тяжелый махо… Он поможет тебе. Скажи, Зордаор послал тебя. Он ждет тебя уже много десятков сезонов. Так же, как до него ждал его учитель, и учитель его учителя… Запомни: пещеры Нортрига за Городом Кузнецов в горах Лахирда…
– Зачем я ему?! – опешил Дар.
– Он ищет тебя, потому что Империя тангров должна вернуться… Потому что тебе суждено спасти детей Рортанга!..
Тело Зордаора начало конвульсивно вздрагивать. Старик, однако, взял себя в руки и горячо зашептал:
– Придвинься ближе ко мне… Осторожнее! На, возьми это… Никто не должен заметить, что ты принял это от меня! Никто не должен видеть Метку, кроме тебя и Юйры!
Дар почувствовал, как холодеющие пальцы старика ткнулись в его руку, неуклюже вкладывая в ладонь небольшой угловатый предмет.
– Никому не показывай это, кроме Юйры… – еще раз прошептал он, а глаза его все еще шарили по Дару. – Да… А теперь скажи мне напоследок, почему хуураданцы пришли сюда с огнем?
– Кх'отры выжгли Хотоагу, неся с собой траву а'Зардата. Немногие выжившие были ослеплены. Они показали на вас. Нападение на Изир?дор – ответная месть родичей погибших.
– А?а, – захрипел старец. – Опять кх'отры!.. Кх'отры изведут всех а'зардов, а потом примутся за Хуурадан. Черные слишком хитры…
Дар невольно вспомнил другого старика, которого видел минувшей ночью, также залитого кровью и умирающего – беднягу Ошнирата из Хотоаги.
Злые времена пришли на эти земли.
Зордаор слабо кашлянул, и снова у него на губах выступила кровь. Немея, он откинулся в пыль. Только теперь Дар обратил внимание, что светлая одежда Зордаора темнеет все больше, постепенно напитываясь кровью. Страшась своей догадки, он приподнял иссушенное старческое уже тело и увидел, что латнир под плащом отсутствует. Охотники за трофеями не пощадили даже мудрого старика из?за красивых насечек на его костяном панцире…

Глава 9
МАХО

– О чем ты говорил со старым врагом? – Презрительный тон, надменный взгляд, выпяченные губы.
Ходват неприязненно выжидал, пока Дар карабкался на дрома, отнюдь не торопясь подать ему руку. Гибель почтенного старца чужого клана вызвала не больше эмоций, чем смерть насекомого.
– Он не враг! – возмутился Дар. – Неужели ты забыл, что это кх'отры стравили Хуурадан с а'Зардатом?
– И что с того? – покачал головой юноша. – В Изир?доре наши выжгли их Царакклан и ататы с корнями. Этого не простит ни один скех из подворотни. Отаруги говорят, что мир на этих землях закончился.
– Не верю. Мы объясним, что это ошибка, что это работа кх'отров. Расскажем про резню в Хотоаге.
– Если сами выживем…
«Джаммш! – раздраженно подумал Дар. – Могли бы научить дромов приседать перед всадниками…»
Дару удалось наконец встать на нижнее деревянное стремя и ухватиться за ремень. Он начал успешно подтягиваться к седлу, и вскоре достал ногой до верхнего костяного стремени. Дром стоял совершенно безразлично, обрывая жесткими губами листву с красиво подстриженного дерева в саду.
– У а'зардов должны найтись разумные головы. Мы можем обойтись без кровопролития!
– Даже дети не лепечут такой глупости, как ты! – С высокомерным выражением юноша следил, как Дар самостоятельно закрепляется в седле.
– Извини, но из твоих уст сравнение с детьми… хм… не к месту, – усмехнулся Дар.
Ходват вспыхнул.
– Бывало, когда прощали убийства тангров, но не бывало, чтобы прощали убийство цнбр.
– Цнбр?!
– Сейчас ты специально сказал это! – закричал Ходват, рванувшись. Ремни жалостно скрипнули, насилу остановив его движение.
– А если бы я был а'зардом, мог бы я сказать это?
– Если б ты был а'зардом, я бы тебя уже убил! – зарычал Ходват, с ненавистью обернувшись на лежащего в пыли Зордаора.
– Но ты вроде собирался выдать за меня одну из своих сестер? Принять в свой род?
Юноша неожиданно смутился, отвел глаза, тихо защелкав языком.
– Неправ?.. – забормотал он словно самому себе. – Но обсуждать только со своими и упоминать только среди родных. Чужие губы оскорбляют…
– Значит, все?таки чужак…
Ходват поднял на него тревожные глаза:
– Пока еще чужак. Ведь ты пуст! Никто не вложил в тебя цветок. Ты остался непривитым, как животное!
– Что ты имеешь в виду?! Какой цветок?
Новая пауза стала еще больше раздражать Дара.
– Эй! Ты только что обидел меня. Какое еще животное?
– Когда рождается тангр, – голос Ходвата снизился до шепота, – мастер травы прививает его… Это наше отличие от животных.
– Что это значит «прививает»?
– Животных трава не касается… Только тангров. Поэтому тангры такие умные!
– Но что это значит?
– Я не знаю точно. Говорят, малышам поднимают латнир и вкладывают росток Атсинбирг. – Голос юного хуураданца стал еле слышен. Его глаза застыли неподвижно, он словно глядел в самого себя. – И с тех пор они носят это в себе, становятся частью клана.
– Ты говорил, что после рождения первым делом врезают знаки на латнир?
– Латнир – потом. Латнир – это личная проблема каждого. Родовая Атсинбирг – раньше всего! Это то, что делает тангра тангром…
Ходват явно разговорился, и этим следовало пользоваться. Дар почувствовал, что у него как раз накопилось много вопросов.
– Цветок – это тоже Атсинбирг, так?
– Будь в этом уверен.
– И как она выглядит?
– Как очень маленькое растение, как тонкая трава, которая растет в темноте. Между прочим, я однажды видел ее на твоей руке! – Ходват встрепенулся, кольнув его возмущенным взглядом. – На стоянке, перед боем с чернокостниками!
– Это была не моя… Кх'отры таскали траву а'зардов, чтобы обмануть Хотоагу.
– Сказать «трава» – неправильно. Она выглядит просто, будто тупая маленькая травка, какой везде полно. Но это не так. Атсинбирг – это Сердце клана. Она полностью меняет тангра. Делает его лучше, умнее, сильнее…
– Даже сильнее? – удивился Дар. – Как же она может это делать?
– Это великая тайна! – Ходват покачал головой. – Ты видел отрастающую руку Саудрака. Но бывает и более удивительное. Если твоя связь крепка и у твоего атата длинный корень, то ты станешь почти неуязвим.
– Ого! Звучит совсем неплохо! Расскажи мне об этой траве побольше.
– Забудь слово «трава». Я говорю с тобой почти как с родственником. Священное Сердце клана принимает вид травы для нас, так говорит махо!
– Махо?! – Дара аж развернуло на месте. Только что это слово произносил несчастный Зордаор. – Что такое махо?
– Махо – значит мастер травы. – Глаза Ходвата широко раскрылись, он обернулся и прямо смотрел на Дара. – Это хранитель Царакклана, тангр, ставший избранником Атсинбирг, который учит этому остальных.
– Махо – это старейшина?
– Не?е?ет, старейшины много знают, конечно. Они и эгиббарды управляют кланом. Но махо… Махо может быть только один на Царакклане. Махо владеет знанием. Он – выбор Атсинбирг. Перед настоящим махо будут приседать любые старейшины и элитары!
– Тогда можешь посмотреть. – Дар не знал, откуда столько язвительности взялось в голосе. – Перед тобой лежит убитый махо Изир?дора.
Молодой погонщик ошеломленно глянул на лежащего Зордаора, судорожный вздох поднял и опустил его грудь.
– Скоро тут станет горячо… – свистящим шепотом произнес он. – Мир с а'Зардатом для Хуурадана закончен?
– Слыхал ли ты про махо по имени Юйра, из погибшего клана ю'Линнор?
– Вражий старик уже успел напылить небылиц в твои уши? – тут же свирепо вскинулся юноша, поднимая голос. – Нет никого лучше хуураданского махо!
– Не сомневаюсь в этом, – поспешил успокоить его Дар, делая серьезное выражение лица.
– Вот и хорошо, что не сомневаешься, – отрезал Ход?ват.
Он отвернулся, дернул поводья, отрывая дрома от почти полностью объеденного деревца. Слушаясь наездника, скакун качнулся вперед, перешагивая белый забор.
Дар с тоской посмотрел на окровавленное тело Зордаора, лежащее в пыли, и нервно сжал кулаки. Что?то острое больно впилось в ладонь. Он вспомнил про Метку, последний подарок погибшего махо, и осторожно раскрыл ладонь.
Плоский кусок исцарапанного желтого металла был ровной квадратной пластиной, с тисненной по центру рамкой и искрящимися крапинками по бокам. Если смотреть на плоскость под углом, поверхность становилась как бы прозрачной, и тогда можно было видеть проскальзывающий изнутри рисунок, отчасти похожий на некоторые из значков тангрописи. Дар и так и этак поворачивал занятную штуковину, совершенно пораженный. Рисунок под поверхностью теперь казался ему похожим на квадратное солнце. Ошибиться было нельзя – от центрального светлого куба во все стороны шли лучи, где изогнутые, где прямые, напоминая многочисленные руки и ноги, согнутые в суставах. От металла исходило ощущение слабого тепла, греющего кожу. Дар ухватил ее поудобнее – Метка приладисто пряталась в ладони, может быть, она даже не мешала бы сжимать одновременно и шиташ в этой же руке.
Дар почувствовал укол совести. Тот, кто дал ему это чудо, сейчас умирал, изувеченный, в пыли… Но что может сделать он? И кто поручится, что прикосновения рук чужекланника не являются унизительным оскорблением? Дром все дальше уносил его от этого двора.
Дар с силой стиснул Метку в кулаке. Обернувшись, заметил, что над махо Изир?дора склонились две тонкие женские фигуры. Было огромным облегчением видеть это. Хотя они одарили седоков Дрохуга самыми ненавидящими взглядами…


* * *

Интерес к исследованиям пропал, что конечно же обрадовало Ходвата. Покружив еще немного, они вернулись к Царакклану, притормозив у обелисков на кольцевой площади. Дар обессиленно спустился на белые камни. Внутри все шаталось, и мира не было в его душе.
Навалилась опустошенность, накопившаяся за этот неправдоподобно длинный день, усталость овладела каждой клеточкой тела. Но он был слишком взвинчен недавними событиями, чтобы заснуть или толком расслабиться. Раскрытые глаза впитывали этот мир – торопящийся, деятельный. Суетились погонщики, кормя и обхаживая огромных скакунов, собирали оружие ратники, поднимая и подвязывая его на дромов вместе с другими запыленными баулами, отаруги вбегали и выбегали из Царакклана, выполняя какие?то распоряжения элитара. Вернувшийся Ходват притащил блюдо со ароматным жареным мясом, но аппетита у Дара не было. Юноша рассказал, что Саудрак приказал оставить все латниры, захваченные в Изир?доре, и велел не брать пленных из а'зардов. Воины недовольны и пребывают в растерянности.
Краем сонного сознания Дар удивлялся, почему Саудрак не торопит своих отаругов прочь из разоренного города. Если все это подстроено, ловушка должна рано или поздно захлопнуться. Элементарное здравомыслие подсказывало: отход – и чем быстрее, тем лучше.
Но Саудрак не спешил.
Видно было, как часть воинов понесли латниры от дромов назад, к дворам?лепесткам. Где?то среди них был и панцирь Зордаора. Порой картину суетящихся хуураданцев затмевали дымы из развалин Царакклана. Серые волны словно пытались исправить разрушения города, защитить его своими покрывалами. Но, когда ветер сдувал их полупрозрачные волокна, все было по?прежнему испорчено.
Какое?то коллективное чувство захватило Дара. Происходящее воспринималось в отношениях, разнородные части оказывались слитными, связанными внутренними смыслами. Множество шевелящихся фигур хуураданцев были на самом деле единым существом, как пальцы одной руки… Огни и дымы Изир?дора – лишь прорвавшимися на поверхность выходами единого подземного огня. А ниже его было еще что?то. Гораздо более обширное и величественное. Внутри, под кольцевой площадью Царакклана, под теми камнями, где сейчас полулежали они с Ходватом, под всем лепестковым Изир?дором гнездилась цнбр – подземное Сердце города – несметные груды сине?зеленых, похожих на паутинки влажных ниточек… Великая трава тангров, соединявшая их между собой и… делившая их между собой. Трава, чьей частью становился каждый, едва рождаясь на свет. Этот великий травяной дух?хранитель а'зардов Изир?дора, чье имя нельзя было безнаказанно произносить чужакам, сейчас был ранен, он стонал и умирал, источая едкий дым и зловоние. «Кислый огонь» безжалостных хуураданцев был вброшен в святая святых, в средоточие городской Атсинбирг, в то самое место, где этот огромный ком растительной жизни имел отдушину, где, любящий темноту и тень, он мог изредка лакомиться солнечными лучами и восторженно?суеверными взглядами горожан, каждый из которых был его частью, крохотной подвижной клеткой гигантского неподвижного растительного нечто…
Веки Дара смежились, его сильно клонило в сон.
– Смотри! – вдруг резко сказал Ходват. – Летающий демон!
Дар послушно поднял голову.
Высоко?высоко в набирающем вечернюю глубину небе скользила крупная темная точка. Размер ее было сложно оценить, не зная расстояния. Какая?нибудь большая птица, из тех, что умеют неподвижно держаться в восходящих потоках воздуха… Можно было только позавидовать ее безмятежности, отрешенности и покою. Она была вплавлена в этот мир, растворена в небе заката, недвижная и летящая, всевидящая и безразличная – мудрая. Весь мир словно застыл под ней – вечереющий, усталый, обессиленный. Он не был дневным, но и не стал еще ночным. Не был уже мирным, но еще не стал военным. Он словно лежал на краю, на грани, как камень у пропасти, и ждал только легкого толчка…
И этот толчок пришел.
Тишину Царакклана разорвал трубный голос Саудрака:
– В седла!
– В седла! – тут же эхом вскричали рудваны?десятники. – В седла! Все на дромов!..
С дробным топотом тангры бросились к скакунам, а Дар уже почти не удивлялся, глядя, как с мгновенной слаженностью отреагировали воины на приказ.

Глава 10
ПТИЦА УРЦ

Расправив крылья и застыв, птица урц лениво кружила в вечернем небе. Она легко скользила в воздухе, почти не двигая огромными крыльями, купаясь в мягких теплых струях разогревшегося от дневной жары ветра.
Она не знала, что зовется именем урц на языке этих существ там, внизу. Это было неважно. Ей было безразлично любое имя. Пусть они вечно копошатся в своей пешей жизни, вздымая пыль по дорогам и полям, ей нет до них дела.
Там, далеко внизу, лежала твердая земля – это обитаемое дно бескрайнего неба. А урц жила наверху, в беспредельности простора, – свободно и бесстрастно, лишенная необходимости повиноваться силе тяжести.
Плывя, как застывшая апатичная тень, внешне равнодушная и холодная, сейчас птица была до предела напряжена. Она не могла думать ни о чем ином, даже о поиске теплых потоков снизу. Все ее взвинченное внимание было приковано к поверхности.
Внизу была еда. Много свежей хорошей еды, которая необходима для продолжения жизни. Ветер приносил запахи крови и дыма, от которых у птицы урц опьяненная голова. Существа внизу сегодня убивали друг друга. Убивали, но не ели. Они все оставляли для птицы урц и ее сородичей. Это были добрые существа, которые всегда жили на одном месте и только изредка уходили, чтобы убивать таких же, как они. Восхитительные вкусные существа!
Птица урц подняла голову и окинула оценивающим глазом пространство мира вокруг. Она видела и не видела этот мир. Острое око, способное разглядеть движения грызунов в траве, было слепо для всего, что не было едой или опасностью. Она сразу увидела своих сородичей – парящие в небе темные точки, привлеченные сюда тем же запахом смерти и крови. Еще она увидела сочащийся красным светом закат, определяя, сколько времени осталось до прихода ночи. Время еще было, и это было важно, потому что птица урц не может находиться в небе после наступления темноты. И тогда ей придется спуститься на дно неба, на твердую несвободную землю. А это опасно, ибо передвигающиеся по земле могут напасть на нее, если место будет плохое.
Но птица урц не видела прелестных картин обработанных зеленых лоскутов земли, сбегающих к пойме реки, не замечала протоптанных по межам извилистых тропинок и высаженных аккуратных перелесков. Ее глаза видели, но оставались слепы к нежному блеску реки, изящно изгибавшей свое русло возле этих наделов плодоносной земли. Птица была неспособна оценить и сложную красоту огромного белого цветка Изир?дора, чьи дворы вытянулись лепестками от округлого вала Царакклана. Урц была безразлична к завораживающей симметрической красоте четырех главных улиц, тянувшихся от центра к внешним стенам и далее перерастающих в длинные земляные дороги, расчленяющие зеленые поля на ровные сегменты и уходящие за горизонт тонкими нитями.
Любой другой потерял бы терпение, потому что уже очень долго пьянящий запах крови переполнял воздух, а возможности спуститься все не было. Но слово «терпение» было бессмысленным применительно к существу, способному выжидать до бесконечности.
Глаза птицы урц отмечали большие тела дромов, вяло бродящих по городищу, ее горло хранило прекрасное воспоминание о вкусе их мяса. Сразу много мяса, целая гора!.. Дромов было необычно много для этих мест. На дромах сидели маленькие существа, которые убивали друг друга. Совсем недавно они были очень быстры, они кричали, ревели, трубили трубами и убивали. Но теперь они отдыхали. Птица урц немного удивлялась: что же могут есть эти существа, если они не ели друг друга? Но ее мало занимало и это. Жизнь на дне создана только для того, чтобы кормить птицу и ее сородичей. С нее хватало мысли о том, что она сама будет есть сегодня. Урц оценивала, когда же наконец можно будет спланировать к земле, и метким глазом выбирала, выбирала себе ужин из десятков неподвижных тел. Она выбирала тело, что будет в самом достижимом месте, и самом защищенном от внезапной атаки, и самым удобным для быстрого взлета в случае опасности – чтобы вернуться назад в спасительные выси.
Урц видела и не видела, как из?за далекой излучины реки появилась лодка, за ней – еще и еще. Она не интересовалась тем, что происходит на воде. Лодки пристали к земле невдалеке от Изир?дора, они выплеснули на берег песчинки маленьких существ и бусинки дромов. Те и другие сразу двинулись в разные стороны, переливаясь в большую дугу, которая стремилась охватить Изир?дор. Маленьких существ и дромов было гораздо больше, чем тех, кто в остался в городище. Птица урц начала сильно волноваться, что они появятся там раньше ее и помешают.
Она заметила, что маленькие существа, находившиеся в городище, опять стали двигаться быстро?быстро. Они поднимались на дромов и собирались в кучу, которая темным пятном стала перетекать по ниточке одной из улиц к внешнему кругу ограды Изир?дора. Пересыпавшись через белый камень ворот, серое пятно всадников разделилось на два, которые направились в разные стороны.
Теперь в городище не осталось ничего, что настораживало бы или пугало птицу урц. Это был момент, которого она ждала уже много?много часов. И птица счастливо скользнула к земле в теплых волнах вечернего воздуха.
Падая, она еще раз зорко окинула взором окрестности, схватывая картину событий. Вышедшие из лодок крупинки дромов сложились в несколько больших масс, которые тоже двинулись раздельно, так, словно хотели встретиться с теми, кто вышел из городища. Это понравилось птице урц, потому что никто из них не стремился вернуться в Изир?дор. а значит, еда останется неприкосновенной. Птица также заметила, как несколько ее сородичей быстро пикировали вниз – куда быстрее, чем она. Это вдруг всколыхнуло все ее чувства, обостряя злобу и голод, и она тоже прижала крылья ближе к телу, ускоряя падение. Но мясных мест внизу было много, и драться за еду не придется. Злоба переполняла птицу, злоба и голод, и еще пьянящий запах крови…

Глава 11
ПОГОНЯ

Тяжелой волной, грозящей смести все на своем пути, отряд дромов вылетел из восточных ворот Изир?дора. Огромные несущиеся туши скакунов, отчаянные вскрики погонщиков, азартное щелканье скехов, дробный грохот когтистых лап по сухой твердой дороге. Чем дальше оставались позади белокаменные стены обескровленного городища, тем больше уверенности блестело в переливчатых глазах суровых дромаругов.
Теперь все было просто – гони что есть мочи вперед, на восток, в хуураданские просторы! А если кто застит путь – пусть пеняет на себя! Двести пятьдесят воинов на сотне боевых дромов – это не шутка.
Общий эмоциональный подъем захватил и посерьезневшего Ходвата, старавшегося удержаться в первом десятке сотни, криками подбадривавшего своего Дрохуга. Однако Дар был далеко не столь оптимистичен. Какая?то упрямая часть его ума отслаивалась от всеобщего ража, предпочитая мыслить стратегическими формулами. Изир?дор невелик, и вряд ли даже все вернувшиеся мужчины городища могли бы представлять серьезную угрозу отряду хуураданцев. Значит, Саудрак предполагал подход других противников, может быть, даже дружин, что участвуют в войне с кх'отрами.
Дар и сам опасался именно этого. Вероломная хитрость, с какой чернокостные стравили Хуурадан и а'Зардат, давали представление об их изощренности. Вряд ли задумки кх'отров ограничивались разрушением Изир?доpa. Гораздо вероятнее, что этот тщательно проработанный и безукоризненно исполняемый план предусматривал и возможные неожиданности. Такие, например, как пленение одного из исполнителей. И будет весьма логично предположить, что вожди а'Зардата были заранее извещены о нападении на Изир?дор. Недостаточно заранее, чтобы помешать разорению городища, но как раз вовремя, чтобы войска а'зардов послушно выдвинулись вперед, отрезая отаругам Саудрака дорогу назад, в земли Хуурадана.
Пресекая тем самым возможность разглашения раскрытого плана кх'отров…
Что последует за этим? Атака чернокостников на ослабленные позиции а'зардов? Еще какой?нибудь трюк с Хуураданом для втягивания в войну с соседом? Как далеко запланирована страшная интрига?
Дар невольно глянул на пленника. Изловленный кх'отр покачивался в кожаном мешке на боку светлокожего Саудракового дрома. Отаруги не обращали на него никакого внимания. Его состояние интересовало их ровно настолько, насколько он будет способен отвечать на вопросы старейшин Хуурадана. Чуть?чуть жизни останется – и того достаточно. Словно в ответ на его мысли, чернокостник неожиданно взбрыкнул, словно проверяя на прочность свои путы. Дар почувствовал беспокойство – нет ли у него в запасе еще каких?нибудь хитроумных приспособлений? Но бдивший в соседнем мешке Акел тут же яростно защелкал, заревел, безуспешно пытаясь дотянуться зубами до пленника. Что ж, по крайней мере тут неожиданностей не будет.
Неровно вырезанная лицевая дыра в мешковине блеснула белками напряженных глаз. О да! Кх'отр, без сомнения, понимал, что творится вокруг. Куда скачет этот отряд и какую новость они несут с собой! Дар почувствовал на себе взгляд этих глаз, полный жгучей ненависти. Но бешенство гонки быстро выветрило мысли о пленнике.
У хуураданцев теперь была одна задача: доставить страшную новость в Хоргурд вместе с чернокостным кх'отром. Какая часть отряда при этом будет потеряна – неважно. Пожалуй, элитар захочет еще привести и Дара в придачу, ибо опасная загадка его появления и участия в событиях сегодняшнего дня наверняка сильно беспокоила Саудрака.
Громкий командный вопль прервал мысли Дара. Стало заметно, как половина всадников с Шуратом во главе круто взяли вправо. Все более ускоряясь, они быстро отдалялись. Забредшие на поля степенные домашние животные в ужасе разбегались перед ними кто куда.
Заметил ли противника Саудрак с террасы третьего уровня на Царакклане или у него были иные источники информации? Как ни вертел головой, Дар был не в состоянии разглядеть а'зардов. Однако, едва подумав о направлении опасности, странное чувство появилось в нижней части живота, словно бы указывая на юго?восток, как раз туда, куда направлял свой отряд элитар Хуурадана. Дар почему?то не сомневался в правильности этого предчувствия. Значит, все?таки а'зарды двинулись им наперерез.
И все же странно, что Саудрак столь долго медлил с отходом!
Воинственные вопли отдалившейся группы Шурата вновь разнеслись по округе, приковывая к себе внимание и поднимая в воздух стаи испуганных темных птиц. Похоже, туда были отобраны самые громкогорлые. Шурат приступил к исполнению своей части плана. Громогласность его отаругов давала возможность основному отряду Саудрака попытаться скрыться незамеченным. Далее Шурату скорее всего предстоит сковать боем преследователей, позволяя основному отряду отойти в родные пределы.
А гонка все наращивала темп. Постепенно разогнавшись, скакуны достигли удивительной скорости. Видимо, это и был «боевой ракат», о котором рассказывал утром юный погонщик. Ходват был прав: люлька с двумя всадниками словно застыла в воздухе, лишь иногда нервно подрагивая в такт движению.
Мощные мускулистые тела дромов вытягивались в длинных, будто ленивых, прыжках, а затем складывались почти вдвое, как огромные пружины, чтобы вновь оттолкнуться от земли. Прыжки следовали один за другим, ритмичными импульсами, синхронно у всех животных отряда. Дар залюбовался: движения скакунов были столь свободными, будто ничто их не сковывало, не сидели на их спинах отчаянные отаруги, не рвались к ним исступленные враги, будто они сами устремились в этот волшебный полубег?полуполет…
Никогда прежде Дар не передвигался с такой немыслимой скоростью!
Отряд споро втянулся в кустарниковые проходы. Всадники передних дромов пригнулись, напряженно всматриваясь вперед и прячась за изогнутыми шеями животных. Им предстояло первыми обнаружить врага, первыми попасть под выстрелы. Острова намертво сплетенных ветвей то и дело неожиданно расступались, обнажая новые проходы, похожие на русла рек. Дромы отряда гибкой волной перетекали по ним, будто темный, взблескивающий сталью поток.
Невольно вспомнилось плохое предчувствие насчет этих мест при подъезде к Изир?дору. Теперь же вместе с тревожными красками заката сгущалось ощущение неотвратимой опасности. Конечно, все зависит от численности противостоящих им а'зардов и от удачи Саудрака. Дар гнал злые мысли, что события предопределены хитроумностью плана, и отряду хуураданцев суждено исчезнуть в этих проклятых зарослях…
Новые и новые кустарниковые «острова» на высокой скорости проносились мимо и исчезали позади. Толстые косички дрома танцевали в воздухе перед лицом Ходвата. Сосредоточенный юноша вцепился обеими руками в ремни управления, но все равно был вытеснен из первых рядов. Как?то ненавязчиво с обеих сторон приклеились еще два дрома. Невозмутимые наездники закаменели в их люльках – жесткие темные лица, мощные фигуры. Все правильно: Дар – такая же добыча похода, как и пленный кх'отр. Теперь стоило быть настороже – кто знает, какое его движение может быть истолковано как попытка к бегству? Какую меру пресечения задал Саудрак? Остановить? Убить?..
Темнело.
Свист ветра в ушах, острый запах дромового пота, многочисленные враги, скрывающиеся где?то впереди. Лопатки животного мощно и равномерно ходили с обеих сторон люльки. Вид методично вздувающихся и опадающих мускулов что?то смутно напомнил Дару. Но не было, совсем не было времени предаваться этим воспоминаниям.
Где?то далеко позади, едва различимо в перестуке когтистых лап, послышались резкие крики тангров, звон металла, протяжные вопли дромов. Донесся запоздалый призыв трубы. То Шурат, должно быть, схлестнулся с а'зардами. Бедный Шурат!..
Но – а?ах! – почти сразу же предупредительно взревели и головные всадники Саудрака. Слов не разобрать – только резкие взвинченные интонации. Следуя указаниям их рук, Дар заметил поднявшиеся над кустарниками слева впереди, в полутора сотнях прыжков, головы чужих дромов. Они выросли словно из ниоткуда – не менее ста плотных фигур. Обозначились и всадники – темные точки на спинах огромных животных.
Отряд Саудрака моментально и однотипно сменил направление – будто стая рыбок юркнула в сторону. Дромы, казалось, еще наддали ходу, хотя это вряд ли было возможно. А'зарды как?то замедленно среагировали на врага, что позволило Саудраку обогнуть и обогнать их. И в тот момент, когда показалось, что опасность миновала, раздались новые крики впередсмотрящих. Вторая вражья группа появилась на этот раз с правой стороны – не менее семидесяти огромных зверей. Отряд хуураданцев, едва ли насчитывающий пять десятков дромов, опять повернул, избегая схватки. И снова противник действовал замедленно, будто не успевая за утекающими беглецами.
Дар вдруг понял, что их просто направляют, выводя к какому?то подготовленному месту. Было гибельным следовать этому пути! Он закричал об этом, рассчитывая что Саудрак услышит, но крик легко утонул в грохоте погони. Дар еще не научился пользоваться своим горлом, как остальные тангры, и уж тем более как элитар, – его голое был несравнимо слабее. На взмахи его рук совершенно никто не обращал внимания.
– Это не новость! – с рычанием обернулся Ходват. – А'зарды всегда дешевые загонщики!
Оглянувшись, Дар заметил, что обе группы следуют параллельными курсами в отдалении, правее и левее. Расстояние между ними не сокращалось.
– Откуда они взялись? – В голосе юноши слышались ярость и отчаяние. – Да еще в таком количестве?!
Прикинув направление, куда их загоняли враги, Дар попытался определить место засады. Но впереди возникали все новые и новые кустарниковые «острова», одинаковые, словно волны темно?зеленого моря, невзрачные и лишенные примет. Как они здесь ориентируются?
Маневрируя между зарослей, дромы начали выказывать первые признаки усталости. Их тела обильно покрылись влажной пеной, тяжелые попоны по краям стали темными, едкий запах раздражал ноздри всадников. Но на скорости это пока не сказывалось.
Чувствуя приближающуюся схватку, Дар проинспектировал боевое снаряжение. Несколько связок коротких и длинных копий прикреплены в пределах досягаемости седоков. Под ними – два длинных шиташа, вытянутых и чуть изогнутых. Еще несколько тюков были расположены весьма удачно, частично защищая всадника от стрел с флангов. Кожаные доспехи дрома, покрывавшие его бока и грудь, тоже были непробиваемы для стрелок тронков. Однако оставались открытыми уши, глаза и верхняя часть шеи под тяжелой мордой.
Воздух пронзил длинный звук, похожий на скрип крошащихся булыжников. Каким?то наитием Дар понял, что это крик Саудрака. Раздался ответный крик?скрип всадников, они разом подняли руки – кто правую, кто левую. Ходват поднял правую, и Дар повторил этот жест. В тот же момент в двух сотнях прыжков впереди сверкнули горизонтальные линии. То пехотные отряды а'Зардата перегородили просеку, по которой неслись хуураданцы. Здесь уже не было боковых ответвлений, этот проход вел прямиком к гибели. В косых лучах заката многочисленные ряды врага блеснули беспощадной багровой сталью.
Новый рык Саудрака потряс пространство, и отряд разнесло на две группы, тут же скользнувшие в стороны. Они отдалились друг от друга, прижимаясь к противоположным краям просеки. Достигнув точки с наименьшей шириной кустарников, дромы прыгнули напролом через зеленые «острова». Сразу же раздались протяжные стоны животных, от которых заколыхался сам воздух. Дар вдруг понял, что слышит стоны не только ушами, но также впитывает их ногами через тело Дрохуга. Похоже, переход через кусты был весьма болезненным для животных. Но, казалось, дромы и тангры понимают друг друга, разделяя общую опасность и общую вражду.
Кусты были пройдены за мгновения, и скакуны снова вылетели на открытое пространство. На их телах стали заметны длинные кровоточащие царапины. Учитывая размеры этих ног, царапины были приличной глубины!
Всадники вокруг начали торопливо разматывать притороченные у ног тюки. Разворачиваясь, те оказывались пластами выделанной, зернисто посверкивающей кожи, которыми тангры прикрылись от плеч до пят. Вцепившись в свои тюки, Дар принялся лихорадочно развязывать крепящие шнуры. Засаленные, твердые узлы поддавались с большим трудом.
Бешеная скачка вошла в критическую фазу. Сама природа затихла, замерев в тревожной декорации. Горизонт пожрал светило, на западе все окрасилось палитрой крови. Впереди, на востоке, изменчивое небо резко темнело, переходя в глубокий ультрамарин. Там притаились тени, смерть и взблескивающие железом ряды а'зардов.
Враги, видя, что их засаду обтекают по флангам, рванулись с мест. Маленькие фигурки пеших воинов быстро разбегались с позиций, ныряя в проходы в зарослях. На их месте обнажились широкие ряды вкопанных под углом заостренных жердей – вероятно, оружия против дромов. Верховые отряды преследователей позади, заметив маневр Саудрака, прибавили ходу, пытаясь нагнать беглецов. Каждый из двух отрядов вражеской конницы был значительно крупнее противостоящей ей группы хуураданцев и мог рассчитывать на верный успех при столкновении. Но дромы а'зардов почему?то были медленнее, и вместо того чтобы сокращаться, расстояние между беглецами и преследователями постепенно увеличивалось. Видимо, бросок а'зардов к Изир?дору истощил силы их скакунов.
Обернувшись, Дар заметил, что их преследуют уже не две, а три группы всадников. Это означало, что с самого начала реально не было шансов избрать иное направление, кроме как двигаться к засаде. Любое уклонение означало бы бой с превосходящим по числу противником. Поддаваясь же стремлению заманить их в капкан, Саудрак выигрывал время и маневр. Но это был танец на лезвии ножа!
Еще не начав схватку, Саудрак разрушал один план а'зардов за другим, переигрывая их, уверенно перехватывая инициативу. Хотелось верить, что он хорошо изучил повадки противника, что его тактические ходы представляли для а'зардов большую неожиданность. Но так ли это было на самом деле?
– Режь! – Голос Ходвата вернул его к действительности. – Руби!
Дар осознал, что пальцы его все еще возятся с твердыми узлами креплений. Острое лезвие быстро рассекло сыромятные ремни свертков его и Ходвата. Махом развернувшись, шелестящие кожухи прикрыли ноги обоих всадников. Повторяя за юношей, Дар поднял вторые половины кож, продел руки в большие петли и связал ремешки под подбородком. Чехлы жесткой кожи натянулись, прикрыв руки и бока. Чуть меньше подвижности, но какая защита! Поверх выделанной кожи темнели геометрическими рядками пластинки кости, сотни их едва слышно шуршали, сухо позвякивали на ветру.
Всадники делали последние приготовления к бою. Погонщики что?то кричали в уши взбудораженным и рычащим дромам, вторые седоки принялись отвязывать копья. Последовав их примеру, Дар с удовольствием взвесил в руке длинное шершавое древко с острым металлическим наконечником. Доброе копьецо!
Долгие часы, проведенные сегодня в седле, сделали свое дело – Дар чувствовал себя совершенно уверенно, уже не хватаясь каждое мгновение за ремни поддержки. Отвязывая копья, он даже ухитрялся сохранять равновесие только усилиями икроножных мышц. Теперь он был готов подавать копья Ходвату и бросать их сам хоть весь вечер.
А Саудрак продолжал маневрировать. Разделив отряд надвое и уйдя с дороги, ведущей в подготовленный капкан, он вынудил пехоту противника нырнуть в кусты в попытке перехватить их в других проходах, а конников сменить заготовленные маршруты. Теперь же, когда в соседних просеках уже начали строиться ряды с длинномерными копьями, вновь раздался оглушительный крик элитара хуураданцев. Две половины отряда повернули друг к другу. Воссоединение хуураданцев, похоже, должно было произойти позади линии, где изначально готовилась вражья засада – и ни на прыжок ранее. Вновь завыли, застонали умницы?дромы, но честно продолжили путь сквозь кустарниковые заросли. Они уже тяжело и страшно хрипели, предчувствуя схватку.
Дар отметил безупречность тактики Саудрака – на боковых проходах так же могли быть скрытые засады, возвращаясь же на первоначальную просеку позади заградительной линии, хуураданцы гарантированно избегали любых ловушек! А'зарды тоже не спали, мгновенно реагируя на маневры противника. Их воины вновь скрылись в кустах и выскочили в новом месте, готовясь принять натиск хуураданцев. Однако сплошной линии заграждения теперь не было и в помине.
Атмосфера накалилась до предела. Трубные голоса конных а'зардов перекликались друг с другом, пробиваясь сквозь грохот ударов когтистых лап, остервенелые крики пехотных рудванов и боевой рев атакующих дромов. Хрипло и тяжко ответили трубы хуураданцев, предупреждая, что легких засад не получится!
Когда до встречи с пехотной линией оставалось всего с десяток прыжков, будто темное облако выпорхнуло из кустов перед хуураданцами. По защитным шкурам скакунов и тангров забарабанил частый дождь стрелок. Они отскакивали и соскальзывали с брони, однако некоторые все же пробили попоны или попали в незащищенные части тел. Трое передних дромов споткнулись и отчаянно замотали мордами, пытаясь избавиться от вонзившихся в шеи стрелок. Но отаруги Саудрака летели вперед, игнорируя скрытых стрелков. Свои копья они берегли для гораздо более опасных копьеносцев, стоящих впереди. В темных лазах меж кустов мелькали перекошенные от ярости лица а'зардов. Несколько тяжелых копий взметнулось наперерез из зарослей, но ни одно из них не сумело поразить цель – не так?то просто попасть во всадника на дроме, летящем на полном «ракате»!
Неровные линии частично построившейся пехоты надвинулись вплотную. Ряды сверкающих металлических наверший на длиннейших копьях синхронно взметнулись навстречу хуураданцам. Несмотря на свои огромные размеры, дромы совсем не стремились познакомиться с их остротой. В ответ тангры Саудрака метнули дроты. Их коричневая волна, опережая скакунов, взлетела вперед и тут же пала вниз, хищно вгрызаясь в ряды а'зардов. Пехотный строй качнулся, заметно редея. Дар с секундным опозданием подключился к общему броску – джаммш, как они умудряются сговариваться?! Его копье с шипением пронзило воздух, а затем и вражеское тело навылет, вырвав тангра из цепи. Мощность броска накладывалась на инерцию движения, и результат был ошеломительным.
Теперь хуураданцы метали дроты вразнобой, и а'зарды во множестве корчились в пыли. Ряды длинномерных копий расстроились, перестав нести опасность наступающим или защиту обороняющимся. Пехота дрогнула, оглядываясь друг на друга и неуверенно отступая. Несущееся стадо боевых дромов в одиночку не останавливают! Тем более что загодя врытое спасительное дреколье уже обойдено проклятыми хуураданцами!
Хоть это казалось уже невозможным, шум боя рывком усилился – то взревели боевые трубы пехоты, запоздало поднимая боевой дух. Дикий гвалт следом разом наполнил воздух. Свист, улюлюканье, звон металла, крики первых раненых, боевой рев атакующих дромов, скрежещущие окрики команд, щелканье обезумевших скехов – жестокая симфония борьбы и крови, боли и ненависти, ярости и мщения захватила весь видимый мир.
Два потока хуураданцев слились воедино, с ходу перемахнув полуразваленную оборонительную линию а'зардов, и с победными кличами устремились на восток. Но жертва все же была принесена – три дрома угодили в замаскированные ямы прямо перед строем а'зардов. Смерть тут же обрушилась на них градом копий, стрел и камней. Дар мельком увидел эти открывшиеся в земле огромные провалы, из которых голова дрома едва могла выглянуть. Когда они успели это вырыть?! Еще четыре дрома нашли свою гибель, споткнувшись на растяжках поверх дороги, их тяжело рухнувшие тела были тотчас облеплены пехотинцами, забиты, заколоты, изрезаны. Отряд не вернулся за ранеными – позади царила только смерть!
Но вот боевые кличи пехоты стихли позади. Поредевший отряд прорвал преграду. Конница а'зардов все больше отставала, ее темная масса уже почти сливалась с багровым горизонтом на западе. Их уставшие дромы были не в состоянии выдерживать подобный темп скачки. Всадники вдохнули полной грудью. Показалось – еще чуть?чуть, и кустарники закончатся, и им на смену придут холмистые пространства, густо поросшие лесами. Еще немного – и откроется блеск воды порубежной Ирлайи. Там, на граничных межах Хуурадана, враги уже не смогут, не посмеют продолжать преследование!
Приглядевшись, Дар вдруг понял, что отсутствует больше дромов, чем он полагал. В отряде теперь было только тридцать восемь скакунов. Из двух сопровождавших его охранных дромов рядом бежал только один. Видимо, в короткой жаркой схватке не все детали сражения были видны… Но пока впереди неутомимо летел светлый дром Саудрака, Дар чувствовал себя спокойно.
Вокруг быстро темнело. Только бешеный топот разрывал тишину, но долго выдерживать этот темп скакуны больше не могли. Дромы выглядели страшно, прикрывавшие бока попоны щетинились вонзившимися стрелами, а кое?где и дротами. Вторые всадники осматривали защитные кожухи, дотягиваясь и отрывая воткнувшиеся острия. Дар тоже развязал ремешки, отстегивая шкуры, и с удивлением оглядывая десятки стрелок с каждой стороны. Они не пробили защиту, но застряли в ней намертво. Костяные шелестящие пластинки, сохранившие ему жизнь, были в целости, лишь некоторые из них были расколоты надвое, вероятно, остриями дротов.
– Дрохуг, – послышался хриплый голос Ходвата.
– Что?
– Дрохуг ранен. Две стрелы в горле… Джаммш?ш?ш!
Дар теперь обратил внимание, что их скакун едва слышно стонет. Сквозь перестук лап стал различим мерный хрип животного.
– Это серьезно?
– Не знаю! – Ходват обернулся, его голос дрожал. – Хорошо, если уже прошли а'зардов…
Но не успел он договорить, как разнесся новый окрик Саудрака. Все дромы разом свернули влево. Стало видно, как из?за ближайшего кустарникового «острова» справа неожиданно вынырнула свежая группа скакунов…

Глава 12
СРАЖЕНИЕ

Когда стало ясно, что оторваться уже невозможно, элитар остановил отряд.
Воины двух кланов замерли, развернувшись друг к другу. Тангры и дромы, хрипло дыша, с равной яростью хмурили брови на противника. Дару вдруг показалось, что это не группы разумных обученных существ, облаченных в кожу и латниры, а две влажно поблескивающие груды цнбр изготовились для схватки – бесчувственные к состраданию и боли, безразличные к частичной утере собственной плоти. Все для них неважно, кроме единственной ненависти, кроме необходимости повергнуть противника, уничтожить его, очистить от него землю…
Вскричали элитары, и с диким улюлюканьем и ревом противники бросились вперед. Движением шиташа срезав узлы шнуров, Дар выхватил длинные ездовые копья. И закричал, присоединяя свой голос к воплям сотен глоток.
Бой – это когда ты несешься на врага, когда блеск твоей стали и твердость твоего крика отражаются страхом в его переливчатых зрачках!
Однако это вопрос: способны ли тангры чувствовать страх?
В плотных сумерках сверкала длинная сталь, вращаясь в руках тангров, темным огнем отражался закат в глазах наступающих дромов. Ходват вскинул свой тронк и трижды выстрелил. Но в поднявшемся шквале боя уже невозможно было понять, успешны ли были эти выстрелы.
Первые волны обеих групп сшиблись, опрокидывая друг друга. Встречные конные потоки вошли друг в друга, будто сложившиеся пальцы двух рук. Дромы сталкивались, сбиваясь массивными телами, обрывая многочисленные лямки. Широкие доспехи срывались с их мокрых от пота тел, люльки с всадниками летели в воздух. В этом полумраке а'зарды были почти неотличимы от хуураданцев. Только более светлый оттенок попон, пятнистые тела да треугольные накладки на мордах чужих дромов отличали врага от друга.
Пространство боя наполнилось хищным звоном клинков, острые злые искры вспыхивали повсюду, где сталь находила сталь. Всадники ожесточенно рубились, стремясь достать противника, не забывая, однако, потчевать наточенным острием и дромов врага. Огромные звери отчаянно взревывали. Их протяжные вопли перекрывали остальной шум и уходили в инфразвук, закладывая уши.
Дар скорее почувствовал, чем увидел протянутую руку Ходвата, и вложил в нее очередное копье. Они бросили почти одновременно, атакуя всадников быстро приближающегося дрома. Пятнистому скакуну удалось проскользнуть сквозь передний ряд схватки в глубь хуураданского отряда, и теперь а'зарды выросли прямо по курсу, вопя что есть мочи и воинственно размахивая шиташами. Копье Ходвата предназначалось погонщику, но тот заметил опасность и успел нагнуться. Военное счастье зло: даруя жизнь одному, безразлично отнимает ее у другого. Скользнув мимо склонившегося наездника, копье вонзилось во второго всадника, пробив ему грудь у плеча. Копье Дара также нашло свою цель – маленький незащищенный участок шеи вражьего дрома. Точеное железо легко пронзило мягкую здесь кожу, и древко победно повисло в его горле, быстро темнея от крови. Опасно приблизившийся гигант тяжело вздрогнул и завизжал, замедляясь. А'зарды с запозданием бросили свои копья. Но неудачно: одно глухо ткнулось в костяные доспехи на груди Дрохуга и скользнуло вниз. Другое вообще ушло в сторону. А'зардовский скакун вдруг получил еще одно копье в загривок, прилетевшее невесть откуда, разом осел на колени и к ужасу своего наездника стал заваливаться набок, в отчаянии мотая головой.
Враги наседали, их было много. То здесь, то там все еще слышались тонкие писки тронков. Копья кончились быстро, и противники взялись за длинномерные шиташи. Когда последнее копье замерло в груди очередного а'зарда, Дар также выхватил длинный скаковой шиташ. Изогнутый в последней трети и более удобный в рубящих движениях, чем в колющих, он был странно тяжел, с неловко сдвинутым вперед центром тяжести. Потребовалось несколько взмахов и уколов, чтобы Дар смог приспособиться к нему. Это было оружие всадников, намеревавшихся достать противника через огромные тела дромов.
Схватка начиналась, едва скакуны сближались и люльки седоков оказывались рядом. Осыпая врага градом ударов, а'зарды метили в шею и грудь, но порой делали неожиданные выпады по ногам. Тангры обеих сторон не чурались при возможности колоть и вражьих дромов. Звери не оставались в долгу, лягаясь, кусая и топча когтями упавших чужаков в этой кровавой неразберихе. Потные крупы дромов мощно сталкивались, принуждая всадников хвататься за ремни, чтобы сохранить равновесие.
Теперь, когда обе группы втянулись в бой, стало ясно, что враги не уступали друг другу ни в мастерстве, ни тем более в ярости. Смерть реяла над схваткой, ее отточенная сталь мелькала между тангров, стремясь оборвать их жизни. Дар платил той же монетой. Взвинченный этим бесконечным днем, обезумевший, изрыгающий проклятия на трех языках, он рубил направо и налево, и его удары находили свою цель чаще других. Несколько раз ему удалось перерубить стрелки тронков в полете, впрочем, это было почти случайное попадание. Дважды отбивал шиташем летящие копья. Острые взгляды элитара и сопровождающих тангров то и дело задерживались на нем в немом восхищении, но Дар не замечал этого. Не меньше двадцати а'зардов уже повисли бездыханными на ремнях своих дромов, и еще с десяток унеслись прочь от него, зажимая глубокие кровоточащие раны. Его шиташ потемнел и перестал блестеть – то ли от крови, то ли от сгустившейся темноты. Сам Дар, однако, по?прежнему был невредим.
Ходват оказался отличным наездником, он виртуозно нагонял врагов, притормаживая дрома чуть позади, что давало преимущество нападающим. Ибо второй всадник оказывался под ударами сразу двух противников, к тому же вынужденный обороняться в невыгодной позиции. Поравнявшись с люльками врага, Дар легко настигал их шиташем. Сек он тяжело, мощно, парировать его удары было трудно. Когда шиташ не доставал а'зардов, Дар бил в толстые попоны вражьих дромов, прорубая кожаный доспех до мяса. Дважды ему удался этот маневр: взбрыкнувшие от глубоких порезов скакуны сбрасывали своих седоков вниз, под страшные когти мечущихся животных.
А там, под лапами огромных зверей, шла своя война. Выжившие после падений тангры и скехи продолжали на земле то, что начали на дромах. Звон металла и крики были везде: слева, справа, снизу. Казалось, что и небеса так же визжат и стонут в ярости и боли. Сцепившиеся воины бились как одержимые. Даже раненым и потерявшим оружие не приходила в голову мысль укрыться в кустах, чтобы спастись.

Жизнь дрома ценней скеха!
Жизнь тангра ценней дрома!
Жизнь клана ценней их всех!!!

На западе, все более яркая после захода светила, проявилась незнакомая красная луна – будто око гневного бога войны, разбуженного звоном клинков. Тающий свет закатной зарницы да западающей вслед солнцу багровой луны освещали поле битвы. Сталь звенела и щербатилась, костяная крошка летела с панцирей, кровь покрывала тех, кто еще мог держаться в седле. Чувство времени стерлось. Но те же непримиримость и исступление владели танграми и их боевыми дромами. Лица, панцири, клинки, попоны, длинные головы с десятками косичек – все смешалось в этом бурлящем, страшном калейдоскопе.
Дар и Ходват стойко пробивались через все препятствия, замечая, как постепенно уменьшается число живых. Хуураданцы уверенно побеждали – все меньше оставалось пятнистых скакунов, на которых восседали враги. А'зарды были обречены. Если не произойдет ничего экстраординарного, изрядно поредевший отряд Саудрака скоро рванет дальше на восток. А там – ищи его, укрытого покровительством ночной темноты!
– Темнота спасет хуураданцев, – понимающе шептал Дар. – Для этого Саудрак и оставался в Изир?доре до самого заката!
Но пока еще схватка кипела, пока еще звенели шиташи и воинственные кличи бойцов. Вот обезумел от боли пятнистый скакун справа, получив глубокий порез на спине, отпрыгивая и сбрасывая своих седоков вниз. Мгновением позже к Дрохугу слева притерся дром со светлой вражеской попоной. В этот раз уже а'зардам удалось встать позади, и Дару пришлось биться сразу против двух клинков. Оскаленные тангры ревели в полный голос, их шиташи рассекали воздух прямо перед его телом. Бросив ремень крепления, Дар выхватил второй рукой эриг?шиташ. Рискуя вылететь из седла, отбил два одновременных удара. Но шиташ чужого возницы по инерции скользнул в попону дрома, перебив два больших крепежных ремня люльки, и полоснул спину скакуна. Дрохуг взревел от боли, качнув массивной тушей. Люлька дернулась, но каким?то чудом удержалась на оставшихся двух ремнях. Ответные выпады Дара последовали незамедлительно. Его короткий шиташ отвлекающе вспорол воздух перед носом врага, а в это время длинный с размаху полоснул тело, открыв его от плеча до пояса. Возница дрома, зажимая рукой вываливающиеся внутренности, рухнул вбок. Ремни подвязки его удержали, но поводья в мертвеющей руке дернули ушные кольца скакуна, и тот послушно нырнул в сторону. Задний седок еще попытался достать Дара, но шиташ обернувшегося Ходвата перерубил ему руку. Крик раненого потонул в общем гвалте.
И тут произошло неожиданное.
Необычно крупный пятнистый дром с окровавленной мордой и бессмысленно вытаращеными глазами внезапно вынырнул из темноты – он несся прямо на них! Его изрезанная попона щетинилась древками трех копий, глубоко поникших в тело животного. Ни люльки, ни ремней, ни всадников на нем уже не было. Ходват рывком наклонился, что?то крикнув в ухо дрому. Дрохуг послушно прыгнул в сторону, стараясь избежать столкновения. Но было уже поздно – тела гигантов столкнулись в воздухе, сминая и сплющивая друг друга. Раздался треск рвущихся ремней и попон, в воздух взлетела фигура Ходвата с зажатым в руке шиташем. Дар увидел стремительно приближающуюся землю, и все поглотила темнота…


* * *

Удар был настолько силен, что Дар на несколько мгновений потерял сознание. В глазах плавали яркие круги. Шатаясь, он поднялся на колени, помотал головой, приходя в себя. Центр туловища свело от удара, грудь отказывалась дышать, будто огромный ком заткнул изнутри всё. Дар сделал несколько чудовищных попыток вытолкнуть лот ком из себя. Наконец ему с трудом удалось вздохнуть. Но удар выбил последние силы. Дар был опустошен, беспомощен и мог только жадно вдыхать воздух.
Что?то мельтешило перед глазами. Дар вдруг осознал, что видит перед собой нагнувшуюся фигуру Ходвата. Тот что?то кричал, показывал руками, но слова разобрать было невозможно. Рядом, наполовину раздавленный чем?то большим, лежал незнакомый тангр. Рука его продолжала сжимать бесполезный обломок копья. Чуть дальше за ним лежал знакомый клинок со сталью голубого цвета. Дар с трудом пополз к нему, хотя в голове все мутилось. Вырвал из земли витую рукоять и наконец поднялся на ноги.
– Мой… – сами прошипели губы, – эриг?шиташ!
Тут же словно пробки вывалились из ушей – навалился грохот битвы, крики тангров, вой дромов. Он, пошатываясь, слушал эту какофонию.
– Дара?ат! – взвизгнул рядом предостерегающий крик.
Дар повернулся на звук и увидел приближающиеся лапы дрома – четыре пружинистых столба с черными корнями когтей. Это была сама летящая смерть! Дар бросился в сторону, но движения получались замедленными, словно в полусне. Он все не мог уйти с пути этих столбов. Что?то с силой рвануло его в сторону. Снова падая, он увидел Ходвата с гримасой отчаяния на лице.
– Быстрее! – Юноша пытался оттащить его к близким кустарникам.
Дар прыгнул, и тут колоссальный удар сотряс его тело. Огромная лапа дрома по касательной слегка задела его латнир, проносясь мимо. Однако этого было достаточно, чтобы он влетел в заросли, вращаясь как щепка. Длинные шипы кустов со скрипом скользнули по панцирю и пластинам его кожи. Боли Дар не чувствовал, все еще полуоглохший от падения. Внутри все дрожало, ярость битвы еще звенела в теле.
Если на открытой прогалине, где кипела схватка, был полумрак, то здесь, в кустах, уже царила настоящая ночь. Дар с трудом согнулся, ощупывая поцарапанные руки – кожа была сухой, крови не было. Он повернул голову, пытаясь определить, где выход. И тут ошарашенно отметил, что его руки рывками пульсировали, над ними искрился белый свет – быстро?быстро, яркими продольными линиями.
– Ходват?! – крикнул он, не отрывая пораженного взгляда от рук.
– Я здесь! – послышался напряженный голос юноши.
– Что со мной?!
– Сейчас… доберусь…
Пульсация света была неяркой, но четкой, она обнаружилась и на ногах. Дар с трудом развернулся в тесноте проделанной им норы, оглядывая себя. Тело выглядело совершенно необычно, он весь был в странных белых полосах. Однако светимость их на глазах быстро тускнела.
Шипя и ругаясь, ближе протиснулся Ходват:
– Эк тебя забросило! Не расцарапался?
– Вроде нет… Ты ничего странного… – начал было Дар, но тут заметил, что пульсация белого света над его кожей уже пропала.
– Джамшш! Потерял шиташ при падении, – сокрушенно прошипел Ходват, по?своему истолковывая фразу Дара. – Ты как, ничего не сломал? Двигаться можешь?
– А то!
Они осторожно выползли к поверхности и, озираясь, вылезли из кустов. На открытом пространстве было сумрачно, видимость – не более двадцати шагов. Повсюду лежали неподвижные, искалеченные и раздавленные тела тангров. Живых внизу не было – бой продолжался наверху, там еще рубились, еще исступленно кричали всадники, еще сотрясали землю и тяжело ревели проносившиеся дромы.
Юноша обескураженно посмотрел на свои пустые руки.
– Ничего, – успокоил его Дар, – сейчас мы что?нибудь разыщем.
Наклонившись, оба принялись обшаривать землю в надежде найти шиташ или хотя бы копье. Внезапно Дар услышал резкий шорох справа и рефлекторно выставил клинок перед собой. Скех бросился с лету из полумрака, сбивая его с ног. Челюсти громко клацнули у самого лица, хотя его жесткое мускулистое тело было уже распорото пополам, надевшись на эриг?шиташ. Ходват еле оторвал быстро слабеющего скеха, захлебывающегося собственной кровью, но не теряющего ни грамма ненависти.
В этот момент что?то новое прибавилось к шуму слабеющей схватки. Лежа на земле, Дар ощутил это спиной: чуть заметные, но ритмичные подрагивания. Это было слишком знакомо, чтобы спутать. Юный хуураданец тоже почувствовал это, упав на землю рядом и приникая к ней ухом. Лицо его перекосилось. Они загнанно переглянулись, понимая, что это значит. И тут напористый рев новых труб возвестил о свежем отряде а'зардов, спешащем на шум битвы.
Второй отряд Саудраку было не осилить! Дромы и всадники измотаны погоней и двумя схватками. Поредевшие и обескровленные хуураданцы – легкая добыча для подоспевших врагов!
Со стороны хуураданцев ответил протяжный зов трубы. Такой мелодии Дар еще не слыхал.
– Отходят! – обреченно выдохнул Ходват. – Элитар приказал уходить всем, кто в седле!
Слабовидимый в густом сумраке, поблизости от них шумно пронесся дром. Было невозможно понять, отступающий ли это хуураданец или кто?то из а'зардов.
– Они должны нас забрать! Если мы вместе закричим… – бросился вперед юноша, но Дар рывком остановил его:
– Неизвестно чей это дром!
– Но а'зарды прикончат нас тут в любом случае!
Дару показалось, что юноша обреченно покосился на свой латнир.
– Ну?ну, – сказал он. – Не так?то легко будет нас найти! Ты хоть раз лазал в этих зарослях?
В глазах Ходвата зажглась надежда.
– Это кусты аз а  рики, – сказал он. – В детстве я жил в Ришитаке, почти на порубежье. Там у подростков все игры в кустарниках. – Подбежав к темному лазу в зарослях, он вопросительно оглянулся на Дара: – Но надо намазаться кедовьим жиром от шипов…
Дрожь в земле становилась все отчетливее, а'зарды стремились на выручку своим, еще не зная, что тут уже некому помогать. Малочисленные скакуны Саудрака тихо отходили в восточном направлении, надеясь остаться незамеченными. Но с шумом было что?то не так. Уже не по земле, а по воздуху накатывала с севера вторая волна плотного дробного перестука. Вот оно что! Еще один отряд преследователей подходил к этому месту.
– Здесь нельзя оставаться! – Дар резко изменил решение. – Их слишком много. На рассвете они обыщут каждый куст!
Он бросился в сторону, перпендикулярно от обозначившейся оси преследователей?беглецов.
– За мной!
Надтреснутый трубный клич накрыл кустарниковые «острова», глуша все звуки. Третий отряд а'зардовских всадников спешил возвестить о своем приближении.
Ходват нагнал Дара через несколько шагов. Они бежали быстро, как только могли, рассчитывая уйти подальше, пока не покажутся всадники врага. Дар невольно вспомнил, что является обладателем выносливого бронированного тела тангра. Но в руках уже накопилась тяжелая усталость битвы. Почему он всегда удивлялся неутомимости этих мускулов?
Открытое пространство скоро закончилось, и им пришлось огибать вытянутый кустарниковый «остров», пока не вышли на следующую прогалину. Это повторилось еще дважды, прежде чем нарастающий гул нагнал их вплотную. Беглецы невольно остановились, тяжко дыша и завороженно глядя, как в стороне над кустарниками проносятся головы дромов. Много скакунов, очень много! Их силуэты были отчетливо заметны на фоне еще багрового западного неба…

Глава 13
БЕГЛЕЦЫ НА ВОСТОК

Велико неудобство, причиняемое долгим сидением в неудобной позе на дроме. Беспощадны тяготы жесткого седла и изнурительной тряски. Однако ж все они – ничто по сравнению с опустошительным изнеможением от продолжительного бега на своих двоих. Бывшие наездники поняли это очень быстро. И все же эту длинную ночь им пришлось провести на ногах, спасаясь от взбешенных преследователей.
Будто специально ночь выдалась совершенно темная, с юга приползли волокнистые тучи, закрыв небосвод и звезды. Маленькая красная луна быстро зашла вслед светилу, и всюду было черно, как в подземелье. Поднявшийся прохладный ветер приносил отдаленный вой чужих труб и гортанные переклички а'зардов. Они звучали приглушенно, стушеванные расстоянием, больше напоминая похоронный плач о погибших, чем сигналы торжествующих победителей.
Можно было только догадываться, какие чувства сейчас обуревали а'зардов, вернувшихся в разоренный Изир?дор.
А также кх'отров, убедившихся, что их план развален.
Ибо капкан захлопнулся, но остался пуст!
Поблизости то и дело проносились малые отряды по пять?десять дромов, рассыпавшиеся меж кустарников в поисках ускользнувших хуураданцев. Дар и Ходват бросались в глубь колючих зарослей, едва заслышав приближающийся топот очередного разъезда. Ходвата несло в кустарник с такой скоростью, что было ясно – одной темноты явно недостаточно для спасения латнира. Интересно, на каком расстоянии тангры могли слышать отбив чужой цнбр?
Потом всадники пропали – а может, это они уже отбежали достаточно далеко. Беглецы первое время старались двигаться бесшумно, но это отнимало куда больше сил, да и скорость была никудышной. Затем пришла усталость, и они перестали обращать на шум внимание. Потом вообще стало все равно – лишь бы ноги двигались да тело удерживалось от падения. Только бы выжить, только бы выйти в Хуурадан… Последний шиташ, один на двоих, нещадно колотил по ноге. Он стал неимоверно тяжелым, и Дару хотелось освободиться от него. Но бросать оружие было нельзя. Сейчас оно оставалось их единственной защитой.
Выносливость тангра, оказывается, тоже имела свой предел – и оба с лихвой переступили через него. Сил уже не было, но беглецы упрямо продолжали брести вперед, держась друг за друга и хватая воздух широко раскрытыми ямами ртов. Ритм этой ночи был прост: открытое пространство – бег, обход зарослей – полубег. Время сделалось зыбким, тягучим, нереальным. Ночь будто замерла на месте, сколько ни вглядывались они в восток, не могли увидеть перемен. Но темнота была их союзником – только бы ее хватило! Только бы рассвет не осветил кустарниковые степи раньше, чем они выйдут из владений а'Зардата…
У одного из «островов», где они в очередной раз сбавили темп, слева раздался тихий свист рассекаемого воздуха. Дар почувствовал несколько легких шлепков по груди. Автоматически взмахнув рукой, он сбил с себя каких?то гибких червей, толщиной побольше пальца.
– Джаммшш! – зашипел злобно Ходват. – Илз я  ни!
Раздались звучные удары, топанье. Парень крутился на месте, то и дело задевая Дара своим латниром.
– Что с тобой?
– Илзяни… – повторил Ходват. – Бежим!
Они снова бросились вперед, хотя только что снизили скорость для отдыха.
– Что это такое?
– Кровососы, пакость!..
Голос Ходвата отражал всю гамму чувств, которую он питал к этим существам. Дар вспомнил невидимых червей, которые только что прыгнули к нему на грудь. Кровососы такого размера вряд ли могли бы доставить удовольствие.
– Тронки знаешь? – продолжал шипеть Ходват, облизывая руку. – Как, по?твоему, оттуда стрелки вылетают? Сами по себе?
– Постоянно вертелось на языке, но не было времени распросить про эту загадку…
– Какая тут загадка, вечное небо?! По три илзяня на тронк – вот и вся загадка. Только там хоть знаешь, кого кормишь, а тут дичьё разбойничает!
Снова послышался свист прыгающих червяков, на этот раз справа. Ходват с Даром тут же обнаружили, что у них в запасе осталось еще достаточно сил для хорошего рывка. Лишь один из паразитов долетел до ноги Дара, и тут же был безжалостно расплющен кулаком. Эта пробежка получилась самой длинной.
– Сколько до реки? – задыхаясь, пробормотал Дар, когда наконец бег сменился на заплетающийся шаг.
Ходват повернул к нему лицо – чуть заметное светлое пятно.
– Илзяни сухость не любят. Должно быть, уже близко… – Он судорожно рассмеялся. – Особенно если ты на дроме!
У Дара сил на смех не было.
– Как думаешь, а'зарды найдут нас утром по следам?
Ходват поднес к лицу что?то в зажатой ладони, хмуро осклабился:
– Если обнаружат один отпечаток, то найдут и все остальные. Но не тангры будут идти по следу.
– А кто? – удивился Дар. – Ты хочешь сказать, что дромы…
– Скехи, – коротко бросил юноша. – Скех возьмет след даже с дрома. Если там есть сысковые – прощайся с латниром!
Ходват выглядел еще ничего. Немалая пробежка не лишила его юмора. Он шутливо хлопнул Дара по панцирю и снова поднял руку к лицу. Что?то светлело, зажатое в его кулаке, куда он принялся усердно дуть.
– Что это у тебя?
– Свисток.
Никаких звуков слышно не было – только шелест дыхания в шипящем пульсе. Однако видно было, как Ходват старается, время от времени останавливаясь, чтобы оглянуться по сторонам. Будто в этой темноте можно хоть что?то разглядеть!
– Свисток – чтобы свистеть. Так?
– Ага, – подтвердил тот и протянул Дару руку.
В ладони лежала белая неровная кость с выдубленной серединой.
– Никто не услышит это. Только Дрохуг. – Ходват заметил его интерес и горделиво усмехнулся.
– Дрохуг? – удивился Дар.
– Да. Если он услышит, то придет ко мне!
– А'зарды не услышат?
– Нет. Только Дрохуг. – Юноша запнулся. – Если Саудрак не взял его, то он не мог уйти от меня далеко.
– А другие дромы?
– Другие, может, и слышат, да что им до этого? Знает только Дрохуг.
Он снова зашипел воздухом в своей костяной дудке. Потом они долго прислушивались к ночи. Но Дрохуг не слышал. Дрохуга тут явно не было.
И снова они продолжили изнурительный бег, хотя обоих уже мутило от усталости. Иногда Дар засыпал на ходу, в сладкие короткие мгновения казалось, что он лег, отдыхает… Но видения рассыпались, как ком глины, упавший на землю, – легко и без усилия, только тело нервно вздрагивало. И тут же все начиналось сначала. Вокруг стояла какая?то полуявь, приходилось топорщить веки, чтобы они, тяжеленные, не смыкались. Сквозь темноту вокруг явно проступали высоченные стены, Дар был словно в черном каменном коридоре. Мерещились звуки – тяжелое эхо его бега. И было еще что?то страшное и неподвижное – впереди. Что?то живое, оно, пока невидимое, ждало его, и он бежал туда. Не хотел – а бежал, непонятно почему…
Что?то дернуло за руку. Сознание рывком вернулось к нему. Он обнаружил, что стоит неподвижно. Земля впереди полого уходила вниз. И там слышался слабый плеск воды. В лицо дохнуло свежестью и влагой.
– Ирлайя! – с чувством выдохнул рядом Ходват. Его голос был полон радости.
Дар вспомнил ее, вспомнил, как по дороге к Изир?дору они пересекли небольшую мутноводную речку. С высоты дрома переправа казалась легкой и быстрой забавой. Но одно дело восседать на громадине дроме, и другое – путешествовать на своих двоих. Интересно, насколько глубока эта река?
– Ты умеешь плавать? – обернулся к нему юноша.
«Умею ли я?» – спросил себя Дар, снова заглядывая в пустоту, которая была внутри его.
– Ну конечно, я должен уметь плавать! – бодро произнес он. видя сомнение на лице юноши.
– Я тоже так думаю, – нетвердо ответил Ходват. – В любом случае лучше, если ты умеешь, потому что мне тебя не вытащить. А нам только одна дорога – на тот берег.
– Конечно, поплыли!
Они подошли к самой кромке берега и ступили в черную ночную воду. Дар почувствовал давление воды – речушка имела несильное течение. Он опустился на колени и жадно напился, после побрызгал на усталое запыленное лицо. Сонливость тут же прошла. Вода была прохладной и нежной, хотелось лечь в нее и расслабить ноющие мускулы…
– Погоди! – шепнул Ходват.
Он снова приложился к своей белой косточке губами. Прислушался, внимательно оглядываясь по сторонам.
Дар тоже оглянулся. Чувствовалось, что скоро будет светать. Темнота перестала быть кромешной, как еще совсем недавно, в ее непроглядности появились зыбкие провалы – казалось, еще чуть?чуть, и покров ночи падет. Значит, погоня начнется совсем скоро. Хорошо, что они дошли до реки. Дар присмотрелся: вода была хорошо видна у ног, смутно – в центре течения. Другой же берег почти тонул в темноте.
Ходват снова приложился к дудке. На этот раз Дару показалось, что то ли в воздухе, то ли в земле что?то дрогнуло в ответ.
– Ты слышал? – Юный тангр возбужденно схватил его за руку. – Шаги дрома! Слышал? Дрохуг откликнулся. Он где?то тут!
Ходват стал сильнее дуть в свой костяной свисток, приникая затем ухом к земле. В этот раз ответное сотрясение почвы было куда более заметным.
– Да… – глаза юноши радостно сощурились, – он пришел на зов! Дрохуша!
Они замерли, вслушиваясь. Дрожь земли стала более равномерной, тяжелой. Где?то поблизости, меж «островов» кустарников, пробирался раненый дром, послушно ищущий хозяина…
Молодой тангр снова приложился к своему свистку, воздух с легким сипением вырывался из искривленного сопла. И вдруг Ходват замер на полувздохе, глаза его округлились. Хуураданец присел в воду, тронув Дара за руку.
– Тут… что?то не так… – послышался его звенящий шепот.
Его глаза рыскали по берегу. Но темнота на западе была непроницаемой – куда более плотной, чем со стороны реки. Что?то тревожное чудилось оттуда. Дару передалось напряжение юноши, он ощутил вдруг в животе холодок безысходности.
– Что ты слышишь?
– Ш?ш?ш!.. Отбив!
Вздрагивание почвы усилилось, большой зверь ходил где?то совсем рядом.
– Отбив, который бывает только у тангров. Но это не хуураданский корень…
– Ты хочешь сказать…
Рука Ходвата закрыла рот Дару.
Слева, неожиданно близко, из темноты выдвинулся большой сгусток мрака. Круглый глаз ездового дрома едва заметно блеснул в ночи. Наверху в седлах, как две смазанные тени, угадывались силуэты верховых тангров. До них было шагов двадцать – смешное расстояние для скакуна. Животное беззвучно прошло к реке, наклонило голову. Стало слышно фырканье, всплески, мощные глотки. Какая?то ночная птица ухнула в соседних зарослях и взлетела, часто захлопав крыльями.
– А'зарды! – зло выдохнул Ходват и с завистью посмотрел на шиташ Дара.
Навалилась опустошенность. Так долго изнурять себя бегом, чтобы быть застигнутыми еще до восхода… Они оказались заперты здесь, на открытом пространстве у реки. Переплыть не успеют, дром легко догонит их в воде. Схватка же пешего против всадника вдвойне бессмысленна на берегу. Можно затаиться, спрятаться в кустах. Но даже если им удастся незамеченными вернуться к зарослям, утром здесь может оказаться гораздо больше недругов, чем сейчас…
Раздался тихое шипение рассекаемого воздуха, и Дар почувствовал, как тело илзяня мягко шлепнулось ему на живот. Беззвучным движением руки он смял маленького кровососа и отбросил в сторону.
Однако не один Ходват чувствовал чужой отбив. Всадники настороженно замерли, оглядываясь.
– Проклятые хуураданцы где?то здесь, – едва слышно донеслось сверху. – Я их чую!
– Это может быть и один хуураданец, – ответил второй а'зард.
– Может, они переплыли реку?
– Нет, я слышу его цнбр с этой стороны. Наверное, не умеет плавать.
Дар с трудом удержал рванувшегося Ходвата, не стерпевшего оскорбления.
– Мы захватим их латниры! – загорячился первый. – И покажем всем в Изир?доре!
– Латнир один. Бьюсь об заклад.
– А я говорю, два. Считай, что мы поспорили!
– Хорошо. И раз ты такой умный, тебе и лезть на землю. А я буду рядом на дроме страховать.
– Ты прав! Они от нас не уйдут!
Послышался легкий шум, очень похожий на звуки отвязывающегося от седла тангра.
– Ты слышал? – Ходват говорил одними губами, на пороге восприятия.
– Да. На каком расстоянии вы друг друга можете чуять?
– Ты про отбив? Трудно сказать, зависит от возраста твоей Атсинбирг. Старики могут шагов за сто, а я – за двадцать в лучшем случае.
– Короче так, ты отходи к кустам и там прячься.
– А ты? – подозрительно вскинулся Ходват.
– Меня они не чуют. У меня для них будет небольшой сюрприз!
– Ага! – Ходвата тут же будто слизнула темнота.
Снова зафыркал, отдуваясь, дром а'зардов. Питье было окончено. Дрогнула земля под тяжелыми стопами – скакун, осторожно переставляя ноги, развернулся у реки и вдруг неожиданно быстро пошел в сторону зарослей. Слышно было, как погонщик приглушенно крикнул что?то, тормозя своего огромного зверя. Похоже, дром у а'зардов был норовистый, себе на уме. Дар, стараясь двигаться бесшумно, направился следом. Наконец погонщику удалось остановить своего гиганта. Слышно стало, как кряхтит отвязавшийся а'зард, спускаясь по ремням. Темная тень мелькнула вниз, приземлившись с хорошо различимым стуком.
В тот же момент Дар почувствовал еще один шлепок илзяня по своей ноге. Но теперь уже не было времени сражаться с кровососом. Тонкая боль прокушенной между пластинками кожи заставила его скрипнуть зубами.
– Я внизу, – послышалось впереди. – Давай.
Легкий шорох падения. Вероятно, всадник что?то сбросил своему соратнику. Копье? Аркан?
– Будь осторожен, – приглушенно раздалось сверху. – Хуураданец впереди, шагах в сорока, наверное.
Дар вдруг увидел перед собой приблизившийся силуэт стоящего дрома – вертикальная стена мягкого мрака. Почва вокруг была мокрой и скользила под ногами. Спустившийся а'зард шарил в этой грязи, что?то разыскивая. Дар подошел к нему на расстояние вытянутой руки совершенно незамеченным. В последний момент тот почувствовал неладное и рывком обернулся. Их взгляды скрестились. Времени достать шиташ у а'зарда не было, да в планы Дара и не входило звонкое фехтование на металле. А'зард без замаха ткнул поднятым копьем, и в этот момент острие эриг?шиташа пронзило его горло навылет, ткнувшись в латнир. Противник так и упал с занесенной рукой, хрипя и захлебываясь своей кровью.
– Ну что там у тебя, нашел? – послышалось откуда?то сверху.
– Нашел. – Дар постарался изобразить похожую интонацию.
Его знаний о дромах было абсолютно недостаточно, чтобы попытаться взобраться на скакуна ночью. Да и вряд ли удастся в темноте захватить чужого дрома. А как было бы хорошо – одинокий всадник наверху беззащитен, если подняться к нему поближе…
– Тогда вперед! – скомандовал возница.
– Хорошо! – ответил Дар и со всего размаха всадил шиташ в округлый задний палец дрома.
Он едва удержал оружие в руке – обратным толчком его отбросило шага на три. Длинный, устрашающе громкий вой раненого животного сотряс воздух. Не ожидавший дурного в этом тихом месте, скакун просто обезумел, рванув прямиком через кусты. Удаляющийся хруст проламываемой просеки и крики удивленного всадника указывали его путь. По ходу страданий у него явно прибавилось, о чем возвестили новые вопли мощной глотки. Через кусты без особой надобности дромам бегать не положено!
Едва ситуация разрядилась, Дар сгреб кистью зудевшую кожу ноги. Однако пальцы лишь схватили пустоту в том месте, где только что поужинал кровосос. Кожа ноги еще болела и была мокрой от крови. Илзяня уже не было – мгновенно насосавшись, он отвалился. Хитрая сволочь!
Подобрав копье и шиташ мертвого а'зарда, Дар едва не столкнулся лбом с Ходватом.
– Громко бегаешь, – нервно сказал тот и тут же повеселел, получив в руки шиташ. – А?э! А'зардовский шиташ, а? Мечта! А чего это дром так понес?
– Нервный очень, – сказал Дар.
Будто отвечая на вопрос Ходвата, со стороны зарослей донеслась новая серия возмущенных рыков. Несчастное животное громко протестовало против жестокости несправедливой жизни.
И тут же совершенно с другой стороны – с востока – ему ответил далекий рев другого дрома. Тангры замерли, тревожно прислушиваясь. Юноша вдруг сорвался с места, побежав к реке, на ходу выхватывая свой костяной свисток. Скоро, когда они уже стояли у воды, крик второго дрома повторился значительно ближе. Потерянность и тоска почудились Дару в зверином голосе. Ходват все дул и дул в свою беззвучную кость. С противоположного берега что?то грузно плюхнулось в реку. Громкий плеск усилился, быстро приближаясь. Слышно было, как вода бурунилась под размашистыми движениями могучих лап. Дар отбежал от кромки воды, чтобы не быть случайно раздавленным в темноте. И тут заметил, что Ходват куда?то исчез. Впрочем, в этой темноте можно было бы стоять в трех шагах и остаться незамеченным.
Дром величаво выступил на берег, с его столбоподобных ног ручьями струилась вода. На фоне светлеющего марева востока уже можно было разглядеть огромный контур зверя. Дром выпускал огромные когти в почву, звук шелестящего скрипа кости о песок был хорошо различим. Гигант поднялся на взгорок по скользкой от воды земле. Его туловище оплетали оборванные веревки, часть поклажи и люлька свисали сбоку, почти доставая земли. Дар невольно подумал о крепости ремней, что позволили этим увесистым предметам все еще держаться на дроме.
Ходват появился рядом так же внезапно, как и пропал. В его руках темнел большой овальный предмет. Дар сразу понял, что это такое, и, почувствовав запах свежей крови, быстро отвернулся. Коротко и зло вспыхнуло отвращение к юному тангру.
– Сразу оторвать удалось! Его же собственным шиташем! – заливался тихим смехом Ходват. – Эй, Дрохуг! А?хо! А?хо?о?о!
В его руках был свеже?окровавленный латнир павшего а'зарда.
Дрохуг осторожно нагнул голову к подошедшему Ход?вату. Он издал серию нежных, еле слышных переливчатых звуков. Дар и не знал, что боевой зверь может проявлять такие тонкие чувства. Но что это было – радость встречи или жалоба на боль – он так и не смог понять.
– А?хо, а?хоо… – все повторял Ходват, поглаживая скакуна по выпуклой «щеке». – Нашелся все?таки! Ах беглец…
Будто подарком судьбы было то, что поклажа осталась цела. Ходват быстро распаковал один из баулов, доставая запасную упряжь. Вдвоем они перебросили через Дрохуга ремни, с трудом затянув их под брюхом. Наскоро укрепив люльку, они быстро поднялись наверх и поспешили перебраться на другой берег. Следовало торопиться, ибо поблизости могли рыскать и другие охотники а'зардов.
Дорога лежала на розовеющий восток.
Новая надежда опьяняла сердца обоих всадников.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить